Глава 3. Мильфей

Кайрус

Я стоял перед столом императора и смотрел на северную печать, лежащую поверх карты. Черный сургуч был треснут сбоку, и эта трещина… это была вся моя жизнь теперь после разговора с Айлин.

Щека после ее пощечины уже не болела, конечно, но словно иллюзорно горела. Вместе с гордостью - заткнись, честью - неважно, благородством - ха, обманывать Истинную.

– Доклад, - сказал император.

Он сидел за столом рядом с папкой, где имя Элизы Розье было выведено аккуратным канцелярским почерком, будто речь шла о пункте в описи.

А не о матери Айлин. Рэкан позади меня у самых дверей как адъютант, вытянувшись по стойке смирно. Разумеется, был уже в курсе и сообщил, что “он же говорил”. Говорил, разумеется…

– Айлин знает о шкатулке, - произнес я. - Источник пока не установлен. Контакт был ночью, после этого она вернулась в поместье.

Император не открыл папку, только положил ладонь поверх имени Элизы. Несколько секунд он молчал, прищурившись и раздраженно глядя на меня.

– Достаточно, чтобы больше не верить тебе?

– Достаточно, - ответил тихо.

Добавлять, что Айлин, возможно, больше не поверит мне вообще, не стоило. Провал операции и без того был налицо. Да, друг, ты говорил и об этом. Говорил еще после ночи, в которой Айлин впервые стала моей. И, возможно, в последний раз.

– Север проверяет каналы, последнее сообщение пришло не напрямую, а через торговую связку. Они осторожничают после провала с Линой, но связь с тобой еще считают рабочей.

Император положил на стол узкую записку, где обычный человек увидел бы сухую закупочную просьбу: соль, ткань, специи, два ящика стекла до конца недели.

Дочь Розье нестабильна, ключ может открыться через давление, наблюдай, не вмешивайся раньше срока.

Все так и было.

– Восемь лет Север считал тебя своим человеком, генерал Кайрус. Восемь лет ты принимал их поручения, отдавал выверенную ложь, выводил их связных к нашим людям.

– Сейчас они не отрезают меня от сети, а проверяют.

– Именно поэтому сейчас нельзя дергаться из-за личного… осложнения.

Слово “осложнение” легло на стол рядом с именем Элизы, безмолвно давая понять, как я все испортил. Во всем. В операции, в отношениях, но последнее императора не касалось. Я убеждал, что Истинность не будет помехой, а вышло вот так…

Император наконец открыл папку. Внутри лежали старые донесения, обрывки писем и донесения тех, которые много лет назад назвали смерть Элизы Розье всего лишь несчастным случаем.

– Шкатулка нужна нам до того, как Север вытащит из нее свое, - сказал он. - В ней имена, каналы, сделки и доказательства. Ты продолжишь северную игру, дашь им поверить, что Айлин можно подвести к открытию, и когда сеть потянется к шкатулке, мы заберем всех.

Я слушал спокойно, потому что именно этот план еще месяц назад сам бы назвал правильным. Оставить приманку на видном месте, закрыть дороги, дать врагу поверить, что он первым добрался до добычи, и ударить.

Но вот теперь приманка имела розовые волосы и кожу, пахнущую шоколадом. Теперь она смотрела мне в лицо и спрашивала: “Ты пришел за шкатулкой?”

– Нет, ваше величество, - ответил я, помедлив. - В таком виде приказ исполнен не будет.

Император не изменился в лице, но в кабинете стало тише, и Рэкан сверлил мне взглядом затылок.

– Ты отказываешься от приказа? - спросил он обманчиво-мягко.

– Уточняю условие исполнения. Шкатулка принадлежит Айлин. Если для открытия нужен ее доступ, мы получим его только с ее согласия.

– Согласие, - посмотрел он на меня. - Странное слово для генерала, который восемь лет работал в операции, где согласия никто ни у кого не спрашивал.

– Элизу использовали все стороны. В итоге она спрятала архив так, что его восемь лет не могут открыть ни Север, ни Империя.

– Ты сравниваешь мои решения с северными методами? - Император произнес это ровно, но за этим тоном скрывалась сталь.

— Никак нет, я говорю о результате. Если Айлин решит, что мы охотимся за ней, она уничтожит шкатулку раньше, чем мы подойдем.

Император мягко и аккуратно закрыл папку.

– Ты слишком долго носил северную личину, Кайрус. Начинаешь говорить так, будто можешь выбирать, какие приказы исполнять.

– Я выбираю способ, при котором приказ еще можно выполнить. Иначе мы получим вторую Элизу Розье, или Айлин отдаст шкатулку Северу.

Император откинулся на спинку кресла, какое-то время рассматривая меня и думая.

– Двое суток, - произнес он. - Источник утечки и способ получить доступ к шкатулке без давления. После этого я буду действовать так, как сочту нужным для безопасности Империи.

– Принято, - сказал я и поклонился.

– И еще, генерал, - добавил император, когда я уже собирался отступить. - Если Север выйдет на Айлин раньше тебя, вопрос согласия больше не будет обсуждаться. Свободны.

Мы вышли в коридор, двери кабинета закрылись за спиной. Рэкан прошел несколько шагов молча, а потом остановился у окна, и бледный свет упал на его усталое лицо.

– Айлин уехала. Ты не собираешься ее охранять?

– Оставь, но так, чтобы она не чувствовала давления… Иначе она совсем закроется, но нам нужно отследить северных людей. И, Рэкан, - я тронул его за ворот. - Если появится опасность, главное - она, а не шкатулку.

Рэкан поморщился, однако спорить не стал. Странно было бы, если бы он ожидал другого приказа после всего, что уже случилось.

– А если она не станет с тобой говорить? - спросил он. - Не как адъютант спрашиваю, Кайрус. Как человек, который видел, во что ты вляпался и что наворотил.

Я посмотрел в окно. Где-то за крышами была кондитерская Айлин, ее маленький мир, в который я вошел с приказом и из которого теперь мог быть изгнан без права на возвращение.

– Значит, буду говорить с порога, - ответил. - И докажу, что пришел не за шкатулкой.✨✨✨Приглашаю в свою новинку)Теперь я изучу твои бутоны, землянкаТри дня я изучала пленного инопланетянина. А потом его сородичи захватили корабль, и я оказалась трофеем.Теперь я в его доме, в его власти. Но по законам этого мира меня должны отправить на аукцион, как невнесенную добычу.Я думала, он был подопытным. На самом деле подопытными были мы. Он видел чужую волю насквозь, подчинял разум и ждал момента, когда клетка откроется изнутри.Он не имеет права оставить меня себе. Но, кажется, именно это и собирается сделать вопреки законам.