Глава 14. Жженый сахар

Мартин все еще смотрел на окно, за которым давно погасла тонкая нить сигнала. Я напряглась, ожидая криков, ударов, взрывов, но было очень тихо. Тихо выдохнула и придвинула ближе кинжал дракона.

Потом села и подтянула к себе первую пачку. Северные явки, имена связных, даты, суммы… Я взяла чистый лист и начала выписывать имена.

– Что ты делаешь? – спросил Мартин, переведя взгляд с улицы на меня.

– Решаю, что отдам императору. Все это он точно не получит.

Брат вернулся к столу от окна и посмотрел через мое плечо на список, который я старательно составляю.

– Он работает до сих пор, – произнес Мартин, коснувшись пальцем одного имени. – И этот. Женщину ниже я не знаю, но код – доступ к военным перевозкам, ее тоже нужно оставить.

В следующей пачке не было северных агентов или имперских предателей, только сведения о людях, которые когда-то помогали одной стороне, потом другой. Например, прятали родственников, покупали документы, платили за возможность перейти границу.

Если эти бумаги попадут к Северу, их можно будет использовать против Империи. Если к Империи – против Севера. Хватит нескольких строк, чтобы разрушить десятки жизней.

Потому я сложила пачку обратно и потянулась к печи.

– Айлин, что ты делаешь?

Мартин остановил меня за руку возле дверцы печки, где после вчерашней выпечки оставались угли. Оставалось только подбросить немного дерева.

– Восстановить их потом не получится.

Несколько секунд смотрела на него, не отвечая. Мартин подождал еще несколько секунд и стал разжигать огонь.

Я оставляла имена действующих агентов, счета, приказы и доказательства преступлений. Отдельно собирала все, что касалось мамы: ее отказ передать меня Северу, предложения Империи, угрозы, доказательства. Все остальное отправлялось в огонь.

Думала сначала, что не смогу, буду перебирать листы и плакать, ведь мама собирала эти страницы годами, прятала их, шифровала так, что даже мы, ее дети, не сразу открыли. Но мама умерла, архив продолжал жить, и теперь нужно было положить конец истории.

Из-за него Кайрус пришел в мою кондитерскую. Из-за него Лина стала моей сестрой, хотя никогда ею не была. Из-за него Север хотел вскрыть мне голову, чтобы достать воспоминания. И потому я без сожаления сунула в огонь очередную пачку.

Бумага загорелась по краям, строки почернели, свернулись и исчезли. Мартин подал следующую, и через несколько минут кухня наполнилась запахом дыма. На дне старого противня еще остался сахар, и от жара он потемнел и начал горчить.

– Ты не злишься? – спросила я тихо, когда Мартин подал мне очередные бумаги для огня. – Здесь достаточно информации, чтобы Север уничтожил половину имперских ведомств.

– А Империи хватило бы второй половины, чтобы уничтожить людей на Севере, – усмехнулся он. – Так что не имеет никакого значения. Ты решила… как ее наследница.

Последняя опасная пачка рассыпалась пеплом. Я закрыла дверцу печи и осталась сидеть перед ней на корточках, чувствуя жар на лице.

Мартин

Айлин считала, что мы закончили, и теперь все, наверное, будет хорошо. Бумаги аккуратно собраны и снова перевязаны, часть сожжена, часть окажется у императора. Быть может, спасет Кайруса от заключения и суда.

На улице сменился караул. За дверью послышались шаги, короткий разговор и снова наступила тишина. Айлин поставила шкатулку на край стола, спрятав в нее остатки бумаги, и наконец посмотрела на меня.

– Теперь ты сдашься.

– Что, прости?

Мне показалось, что ослышался. Звучало как безумная констатация факта. Ты. Сдашься. Я тихо рассмеялся.

– Кому именно? У тебя возле двери выбор довольно большой. Могу выйти к первому попавшемуся солдату и попросить проводить меня в ближайшую камеру.

Айлин не улыбнулась, только оперлась ладонями о стол.

– Сдашься Империи. Расскажешь все, что знаешь о Севере, отдашь имена, явки, коды. Скажешь, что делал сам.

Я смотрел на нее с застывшей улыбкой. Серьезно? Ты ведь даже не представляешь, как много мне придется рассказать. Подался вперед, также опираясь о стол.

Пора было исправить это.

– Лину убил я.

Руки Айлин дрогнули, медленно согнулись пальцы, царапнув ногтями по поверхности. Смотрела на меня, не мигая, только кровь от лица отлила.

– Марту тоже. Лина должна была забрать шкатулку и убрать тебя, если станешь мешать. Она… Тебе угрожала. А Марта знала слишком много и была опасна. Те мужчины на складе, которые тебя ударили, тоже мертвы.

В кухне потрескивали угли. Запах жженого сахара стал сильнее, неприятно прилипал к горлу. Я повернул руки ладонями вверх. На коже еще оставались темные следы, которые не получилось отмыть в дороге, и мне они совершенно не мешали.

– Я убивал и раньше. Иногда людей, которые не заслуживали этого. Так что если собираешься сделать из меня потерянного брата, которого злой Север заставлял совершать плохие поступки, не надо.

Айлин стояла еще несколько секунд, затем медленно обошла стол и встала передо мной так близко, что пришлось опустить голову, чтобы видеть ее лицо.

– Когда Кайрус вернется, ты сдашься ему. Или Рэкану, если генерал окажется под арестом. Расскажешь все, что знаешь, и примешь то, что тебе назначат за твои преступления.

– Ты сейчас отправляешь меня в тюрьму?

– Нет, я предлагаю тебе перестать быть северным агентом и жить иначе, сначала понеся наказание, потому что кровь нужно искупить. Я не собираюсь рассказывать императору, что ты хороший человек и тебя нужно отпустить домой печь мармелад. Зато знаю, что ты можешь больше никого не убивать.

Айлин выдохнула, сжала на пару секунд ткань моей рубашки, и снова подняла взгляд.

– Сдашься. Дашь показания. Если посадят, я буду приходить. Если отправят куда-нибудь под надзор, найду тебя там. Если заставят работать на Империю...

– Я скорее выберу тюрьму.

– Когда все это закончится, попробуешь научиться жить иначе.

Я смотрел на нее и чувствовал что-то неприятно похожее на страх. Так хотелось верить в ее наивность. Что Империя сохранит мне жизнь… Смешно, очень смешно. Что смогу выйти на улицу без надзора, смогу вернуться в кухню и спорить с Айлин о сиропе.

– Хорошо, – произнес я наконец. – Сдамся.

Я улыбнулся привычно, как улыбался Мартин из кондитерской, который умел очаровывать покупательниц. Она фыркнула и вдруг обняла меня – крепко-крепко, прижавшись к груди.

Когда-то она была совсем маленькой и пряталась во время грозы, а я сидел возле двери, потому что Элиза запретила мне открывать чулан, пока не уйдут люди. Дело было не в буре, не в громе…

Айлин плакала, я пел ей глупую песню про лягушонка. Потом Север забрал меня, и я много лет убеждал себя, что однажды вернусь. Просто стало слишком поздно.

Я осторожно обнял ее в ответ и положил подбородок на розовые волосы.

– Ты правда придешь, если меня посадят? – спросил я, потому что молчать стало невозможно.

– Конечно. Буду приносить пирожные и рассказывать всем надзирателям, что ты ужасный человек, пока они не разрешат мне оставить целую коробку.

– Подкуп должностных лиц…

– Тогда буду есть пирожные у тебя на глазах, – всхлипнула она.

– Вот это уже пытки. Но император наверняка одобрит.

Айлин тихо рассмеялась мне в рубашку, отстранилась, вытирая слезы под глазами. Я заметил искоса, что за окном мелькнула тень. Еще секундочку… Одну. Умоляю.

Прощай, моя любимая сестренка. Мне жаль, что мы встретились снова так поздно.

Пока вы ждете продолжения, загляните к другому автору нашего мобаВие Борн :

Бабник и Подкидыш

Мне подкинули ребенка.

Моего, вообще-то, но… какого черта мне с ним делать!?

— Миня завут Син!

— Син... — хмыкнул я. — Спасибо, что не дочь. Я бы тогда вообще чокнулся.

💖 ЧИТАТЬ ЗДЕСЬ

Книга выходит в рамках литмоба «Клуб отцов-одиночек»