Глава 12. Обожженная меренга

Айлин

Когда карета остановилась, Кайрус уже почти не отвечал, тяжело дыша. Но все равно выбрался первым, придержал дверцу, сжал рукоять клинка и несколько секунд всматривался в темный лес.

Только после этого дракон протянул мне руку. И я сама подхватила его, когда вылезла, потому что генерал едва держался на ногах.

Кучер развернул карету и погнал дальше по лесной дороге, оставляя следы, которые должны были увести возможную погоню от сторожки. Дождь почти прекратился, но вода продолжала стекать с ветвей, земля под ногами раскисла, и двигаться было ужасно трудно.

Кайруса повело в сторону, и я успела схватить за руку прежде, чем он уперся ладонью в ствол дерева. Несколько мгновений генерал стоял, опустив голову и тяжело дыша, затем снова попытался выпрямиться.

– Все хорошо, – хрипло проговорил дракон.

Мы медленно добрались до сторожки, несколько раз останавливаясь, потому что казалось в шуме леса, что нас уже обнаружили. Возле крыльца генерал коснулся ладонью темной отметины на стене, по бревнам прошла слабая золотистая волна, защитные знаки вспыхнули и тут же погасли.

– Защита… предупредит нас… и задержит людей на несколько минут.

Сторожкой явно пользовались редко, но возле печи лежали сухие поленья, в узком шкафу были приготовлены свечи и несколько запечатанных бутылок. Кайрус едва не отправился наверх, но я успела раньше, несмотря на предостерегающий возглас. Он бы просто не дошел туда, так что пусть сядет и угомонится.

Мне тоже было нехорошо. Но явно не настолько. Еще потряхивало от пережитого, немного кружилась голова, мутило. Дракон на первом этаже в итоге просто опустился на лавку и позволил расстегнуть мундир.

Ткань возле раны уже присохла к коже. Я нашла нож в ящике стола, разрезала рубашку и осторожно отвела пропитанный кровью край. Клинок вошел под ребра… Рана была глубокая и выглядела отвратительно, если честно.

Выдохнула, заставляя себя прекратить паниковать, и потянулась к бутылке. Внутри оказался крепкий настой с таким запахом, что глаза заслезились еще до того, как открыла пробку.

– Будет больно, – предупредила его о том, что и сам знал.

Но рану нужно было обработать хоть чем-то. Генерал оперся ладонями о край лавки и сжал его, пока я промывала рану. Мышцы на животе напряглись, возле ключиц проступила чешуя. Кровь уже практически не шла, и теперь остатки ее, разбавленные алкоголем, текли вниз на земляной пол.

– Дракон внутри… Выжигает лед, но время…

– Нужно время, я поняла. Молчи.

Я взяла его за запястье и прижала ладонь чуть ниже пореза. Золотистый свет прошел под кожей, темные линии дрогнули, а Кайрус резко втянул воздух. Второй был сильнее, чешуя поднялась по его боку, жар обжег мою ладонь даже через его пальцы.

Холод стелился по столу, касался пола и исчезал, оставляя после себя запах мокрого камня. Кайрус согнулся. Я уперлась коленом в лавку и удержала его руку обеими ладонями, сама едва не упав.

– Айлин…

– Я здесь. Здесь. Все будет хорошо, – шептала, поглаживая по грязным темным волосам.

В следующий миг огонь вспыхнул ярче. Темные линии под кожей загорелись одна за другой, пальцы Кайруса судорожно сжали мои, а затем весь холод разом вышел из раны. Генерал обмяк, и я едва успела подставить плечо, не позволяя ему упасть на пол. Несколько ужасных мгновений он не двигался, и я на секунду подумала, что...

– Я еще жив, – хрипло произнес Кайрус, не открывая глаз.

– Идиот, – выдохнула, втянув носом воздух, чтобы не расплакаться.

Он чуть повернул голову и коснулся губами моего запястья, и от такого простого жеста ничуть не стало легче.

Я еще раз промыла рану, стянула края чистой тканью, оставленной в верхнем шкафу, и обмотала повязку вокруг его тела. И только после устало села рядом. Дракон, помедлив, очень осторожно, притянул меня ближе к плечу, и я положила на него голову.

– Что тебе грозит?..

– Пока не знаю, – ответил не сразу Кайрус и горько усмехнулся. – Нарушение прямого приказа, провал операции и раскрытие моей работы на Севере – совсем не шутки. Придется отвечать за все.

Я кивнула и крепче сжала его руку.

– Ты потерял операцию, – произнесла я наконец. – Все восемь лет. Из-за меня.

Кайрус подался вперед, от резкого движения боль пронзила тело, и он остановился, сдвинув брови у переносицы.

– Нет, Айлин. Я спасал любовь и Истинную. Не хочу ничего слышать о том, что ты виновна. Один раз я уже выбрал операцию и потерял все, что было между нами. Больше, – качнул головой упрямо. – Такого не повторится.

За окном вода падала с крыши тяжелыми каплями, ветер качал ветви, и те царапали стену. И внутри меня бушевала буря куда сложнее, чем просто дождь.

– Я пока не простила, – произнесла тихо. – И не уверена, что когда-нибудь забуду.

Взгляд дракона дрогнул, но он не стал уверять, уговаривать, что не лжет и может доказать как угодно еще. Словно крови на мундире было мало…

– Мне придется жить так, чтобы больше не совершать таких дуростей в отношении тебя, Айлин.

Я не знала, можно ли ему верить. После всего, что случилось, одного дорогого поступка было недостаточно, чтобы броситься на шею, но... Кайрус выбрал меня. Наверное, молчала слишком долго, и он медленно поднялся, взял с кровати сложенное одеяло и положил его на лавку у двери.

– Постарайся поспать, ложись на кровать. Я останусь здесь и разбужу, если защита сработает.

Лавка была слишком узкой даже для здорового мужчины. Кайрус осторожно опустился, но боль сразу заставила поморщиться. Я смотрела на него, чувствуя, как внутри снова поднимается холод.

Каменная плита. Скобы на запястьях. Белый свет возле висков.

Мне не хотелось закрывать глаза одной. Не хотелось просыпаться и несколько страшных мгновений вспоминать собственное имя. Закусила губу, сев на кровать, смотрела во тьму, где угадывался силуэт дракона. Свечу мы погасили.

– Кайрус. Иди сюда, хватит там страдать.

Кайрус медленно встал, будто пытаясь понять, послышалось ему или нет. Пришлось протянуть руку, чтобы все-таки сделал шаг вперед, а затем дошел до кровати.

– Обними меня.

В его глазах вспыхнуло алое и сразу погасло. На лице появилось мучительное сомнение, но я сама потянула его за рукав, чтобы лег рядом. И сама прижалась осторожно щекой к груди, чтобы не задеть повязку.

– Я не знаю, что будет дальше, – прошептала я.

– Ты будешь в безопасности, – ответил мне, тронув губами волосы. – Обещаю.

Я подняла голову. Кайрус смотрел мне в глаза. Может быть, слабость, может быть, обещание дать шанс… Но первое прикосновение вышло неловким. Губы едва встретились, и Кайрус замер. Я коснулась снова, медленнее, положила ладонь ему на шею и только после этого он ответил.

Осторожно, пальцы дрогнули на моем затылке, поцелуй стал глубже всего на мгновение, а затем Кайрус отстранился первым. И я не ушла, осталась в его руках, лишь тихо выдохнула.

Мартин

К старому дому сборщика пошлин я пришел слишком поздно, когда уже горела хозяйственная постройка, а из выбитых окон тянулся дым. Возле ограды стояли имперские солдаты, несколько человек разбирали обрушившуюся стену, другие выносили из дома тела.

Айлин среди них не было. Не было и генерала, и я надеялся, что он успел ее вытащить, иначе…

Я остался между деревьями, пока двое солдат не остановились возле пролома. Один спросил, успели ли вывезти госпожу Розье, и второй ответил, что генерал сам вынес ее из дома. Дальше я уже не слушал, облегченно прикрыв глаза.

Солдаты ушли ближе к рассвету. Я дождался, пока во дворе останутся только двое часовых, обошел дом со стороны разрушенной стены и вошел через северный проход. Внутри пахло гарью, в комнате возле дальней стены лежала треснувшая каменная плита.

На ней осталась кровь. Ее? Его? Заставил себя подойти. Один кристалл был разбит, металлические скобы раскрыты, возле стола валялись обугленные нити.

На полу темнел длинный кровавый след. Что ж, во всяком случае, они живы. Быть может, уже у императора. Или у лекаря.

Мне же возвращаться на прежние явки было нельзя. Просить защиты у Империи было поздно. Я раскрыл себя… без сожаления. Если бы потребовалось, убил бы снова тех, кто поднял руку на сестру.

Лина. Марта. Те два идиота, решивших, что можно ударить Айли.

Я вынул из кармана медную пластину с северным пятилистником и бросил на каменную плиту. Магическое пламя разрушало металл медленно, заставив сначала почернеть края, а затем расплавиться.

От прежней жизни остался кусок горячего металла. Мне оставалось отыскать сестру, отдать часть песни для открытия шкатулки… И умереть.