Глава 9. Сорбет из красного апельсина

Мартин

Людей Кайруса возле кондитерской оказалось намного больше, чем утром. Люди стояли у входа в переулок и возле булочной, а у задней двери военный маг восстанавливал поврежденную защиту.

Я отсутствовал меньше часа. Проверил крыши, по которым ушел ночной гость, поговорил с мальчишкой из соседнего двора и нашел осколки еще одного дымового шара. Ничего полезного я не нашел, но здесь явно снова что-то произошло. Только люди генерала позволяли надеяться, что с Айлин не случилось ничего непоправимого.

На полу возле прилавка лежали раздавленные миндальные корзиночки. Запах вишни и горького миндаля смешался с ароматом магии, на краю стола валялся апельсин с темной каплей на кожуре.

Я остановился на пороге, увидев сестру, затем сделал несколько быстрых шагов до нее. Она сидела возле кухонного стола, бледная, с перебинтованной ладонью, а генерал стоял рядом и держал ее за здоровую руку.

Лекарь укладывал инструменты в саквояж. Двое магов склонились над стеклянным куполом, под которым лежала тонкая игла с прозрачным камнем на конце.

– Что произошло? – спросил я.

– Женщина пришла за заказом и ранила Айлин иглой, – произнес Кайрус недовольно. – Яд не обнаружен, заклятие предназначалось для получения крови и родовой магии.

Несколько секунд я слышал только собственное биение сердца. Потом заметил красные пятна на платке возле руки Айлин. Рука дернулась к поясу, и генерал, напрягшись, повторил это движение.

– Мартин, все хорошо, – тихо сказала сестра, заставив меня остановиться. – Кровь осталась в камне. Женщину задержали, иглу проверили.

Хорошо не было. Я оставил ее под охраной генерала, а вернулся к раздавленным пирожным и крови на столе. С трудом выдохнул, прикрыв глаза. Сам хорош, что ушел и доверился защите генерала… Ничего он не может сделать для ее защиты, и надеяться было не на что.

Я подошел к стеклянному куполу и посмотрел на светящийся внутри камень. От капли крови расходились пять тонких линий, складываясь в цветок, который я часто видел в северных донесениях.

– Где женщина?

– Ее увезли в подземные камеры моего поместья. Охрана проверяет карету, одежду и все, чего она касалась, – ответил Кайрус. – Пока она не сказала ни слова.

Не скажет, я был уверен. Если не смогла умереть, провалив задание, то все равно не расколется, как бы Кайрус ни считал, что справится. Я снова посмотрел на Айлин. Она держалась прямо, но пальцы здоровой руки то сжимались, то снова разжимались на краю стола.

– Ты уезжаешь отсюда, – сказал Кайрус, повернувшись к ней. – Пока мы не установим, кто помог этой женщине и откуда она знала о заказе.

Айлин медленно поднялась со стула. Генерал потянулся поддержать ее, но вовремя остановился, и она оперлась ладонью о стол.

– Я никуда не поеду. Закрой кондитерскую, поставь людей возле каждой двери, наложи защиту на окна, если считаешь необходимым, но шкатулка и я останемся здесь.

– На тебя напали дважды меньше чем за сутки, – Кайрус произнес это, стискивая зубы. – В следующий раз им может понадобиться не кровь, а ты сама. В поместье есть защита, есть Рэкан. Прошу… Айлин, – добавил чуть мягче.

– Если Север готов действовать при генерале и военной охране, еще одна стена ничего не изменит, – ответила сестра. – Я не собираюсь открывать лавку или принимать посетителей, но ничего твое поместье не изменит.

В прежние дни он приказал бы приготовить карету и вынес сестру на руках, если бы она отказалась идти. Сейчас дракон молчал, и мне не нравилось ни упрямство Айлин, ни то, что поместье генерала действительно было самым безопасным местом в городе.

– Он прав, – сказал я, и Айлин резко обернулась. – Мне противно это произносить, но сейчас в его доме тебя защитят лучше.

– Значит, вы наконец нашли, в чем согласны. Поздравляю, – она нахмурилась, переводя взгляд с меня на Кайруса. – Однако я все равно остаюсь здесь.

– Хорошо, – первым уступил дракон. – До выяснения обстоятельств кондитерская останется закрытой. В зале и во дворе будут мои люди, защиту на окнах и дверях усилят, а еду и воду станут проверять до того, как они попадут в дом. Ты не открываешь никому, даже постоянным покупателям.

Айлин скрестила руки на груди, осторожно держа раненую ладонь.

– Я сказала, что останусь, но не надо превращать кондитерскую в казарму.

– Тогда выбирай между казармой здесь и поместьем, – генерал потер переносицу, стараясь не повышать голос. – Другого я предложить не могу.

Сестра долго смотрела на него, но спорить больше не стала. Плечи Айлин опустились, она отвернулась от нас и ушла наверх, не желая продолжать разговор.

Мы с Кайрусом остались у прилавка. Между нами лежали осколки корзиночек, испачканный кровью платок и раздавленная вишня, похожая на темный сгусток.

– Я не оставлю ее одну, – произнес, не дожидаясь вопроса. – Можешь поставить у моей кровати хоть трех солдат, но из кондитерской я не уйду.

– Если бы я хотел тебя убрать, то сделал бы это после твоего признания. Сейчас мне важнее, чтобы возле Айлин находился еще один человек, способный защитить.

Кайрус достал из кармана небольшой черный кристалл в металлической оправе и положил на прилавок. Я встречал такие у военных связистов: достаточно сломать тонкую пластину внутри, чтобы второй кристалл отозвался тревожным сигналом.

– Если заметишь слежку, получишь новое послание или поймешь, что готовится нападение, используй. Сразу.

– Ты слишком много приказываешь в чужом доме, генерал.

– Мы оба виноваты в том, что случилось. И допустить, чтобы ее схватили или еще что-то с ней сделали, я… мы не можем.

Я сжал зубы, но возразить было нечего. Он говорил правду, хоть и ненавидеть генерала причин у меня было предостаточно. Несколько дней назад я скорее перерезал бы канал связи, чем позволил генералу следить за каждым моим шагом. Кайрус, в свою очередь, предпочел бы запереть меня в подземной камере рядом с нападавшей. Теперь приходилось работать вместе ради Айлин.

Кайрус поднял с пола апельсин и вытер темную каплю с кожуры. Плод уцелел, только на одном боку осталась глубокая вмятина.

– Зачем нужна кровь, Кайрус? – спросил я.

Генерал искоса посмотрел на меня, помедлил. Затем все-таки нехотя произнес, вероятно, решив, что сестра все равно мне расскажет, а правда поможет защитить ее.

– На скамье в оранжерее проявилась последовательность: апельсин, ваниль, вишня, соль и мята. Игла… для открытия нужна кровь Элизы или ее прямой наследницы. Больше пока ничего не знаем.

Я пожал плечами и взял черный кристалл с прилавка. Что ж, Север слишком торопится получить шкатулку. И ключ. И последовательность была мне прекрасно известна, но говорить об этом дракону не собирался.

Генерал ушел только после того, как защита на дверях была восстановлена, а четверо его людей заняли места возле кондитерской. Один остался в зале. Другой поднялся на крышу соседней булочной, откуда просматривались двор и окна второго этажа.

Запер заднюю дверь и вернулся к кухонному столу. Пять продуктов. Апельсин, стручок ванили, засахаренная вишня, соль и уже начавшая увядать веточка мяты.

Мама редко пела, когда работала, но одну короткую песенку повторяла всякий раз, когда закрывала ящик в своей комнате. Пять строк, пять вкусов и последний тихий припев. Слова из него я не вспоминал много лет, но сейчас они вернулись сразу, стоило увидеть цветок, сложившийся из крови Айлин.

Последняя часть ключа находилась у меня. Вопрос только, как быстро об открытии узнает Север и пришлет сюда достаточно солдат, магов, кого угодно, чтобы люди дракона ничего не успели сделать?

Я посмотрел на потолок, за которым лежала Айлин. Она имела право узнать правду, но не ценой еще одной иглы или людей, ворвавшихся через окно, пока кровь не успела высохнуть на ее руке.

Пока я не отдам песенку, шкатулка останется закрытой. Только… Наклонил голову, проводя по листику мяты. Почему ее кровь? А не моя, например, ведь я тоже наследник Элизы?

Кайрус

Рэкан в кабинете поместья положил на стол узкую полоску серой бумаги, которую забрали из тайника возле старой таможни. Цветок из пяти лепестков проступил на северном послании лишь после того, как я провел над ним пламенем.

Приведи наследницу Элизы и шкатулку. Место встречи получишь после подтверждения. Женщина должна прийти живой. Используй доверие.

– Они знают достаточно… – произнес Рэкан, присаживаясь на край стола. – Что ответим?

Я положил письмо на каменную подставку и сжег. Пламя уничтожило бумагу, но это ничего не меняло. Приказ от Севера ждал выполнения.

Один человек проник за рецептами. Другой подготовил женщину с иглой. Теперь от меня требовали, чтобы привел к ним Айлин со шкатулкой. Северная сеть, которую мы восемь лет пытались вывести на поверхность, начала двигаться целиком, погребая под собой.

Именно этого ждал император, и я должен был радоваться. Но вместо этого перед глазами стояла Айлин, вцепившаяся в мой мундир, и темная капля крови на ее ладони.

– Кайрус? – подался ближе друг.

– Что мне нужно время. После двух нападений она не доверяет никому, а шкатулку держит при себе.

– Они могут решить, что ты больше не контролируешь ситуацию.

Я опустил локти на стол и накрыл голову руками. Подставить Айлин? Привести ее к Северу? Нет, и разговора быть не могло. Получил ли Мартин такой же приказ? Я сжал зубы и закрыл глаза. Оставалась вера в то, что он защитит сестру, а не приведет в руки своих.

Пора было к императору.

* * *

До дворца мы добрались меньше чем за час. Император принял нас в малом кабинете без советников и секретарей, и я передал приказ почти дословно. Я умолчал только о том, как сильно мне больше не хотелось играть в эти игры и как хотелось сжечь всех, кто прикоснулся к Айлин или попытается сделать это снова.

Император выслушал, не перебивая, затем медленно провел пальцем на карте по линии от столицы к северной границе.

– Они сами предложили тебе привести наследницу и архив. Значит, для встречи придется задействовать связных, охрану, перевозчиков и раскрыть место. Мы получим не одного исполнителя, а несколько звеньев сразу.

– Они получат Айлин.

– Если операция пройдет как нужно, не получат, генерал. Твои люди будут рядом, но не станут вмешиваться до появления тех, ради кого мы восемь лет поддерживали легенду.

Раньше мы обсуждали такие решения, разумеется: приманка, возможные потери, ценность цели, допустимый риск. Только я еще не знал Айлин и не знал, что она моя Истинная.

– Сегодня женщине удалось ранить ее в кондитерской, полной моих людей. Если Айлин окажется на встрече, они не станут разговаривать, заберут и шкатулку, и ее.

Император поднял взгляд, его голос стал жестче.

– Через Элизу Север десятилетиями держал в руках чиновников, военных и торговые дома. Через дочь и шкатулку мы наконец можем заставить выйти сеть на поверхность. Ты продолжишь игру, Кайрус, это приказ.

Север требовал использовать доверие Айлин. Император требовал использовать ее как приманку. Обе стороны видели в ней только дочь Элизы и ключ к архиву. И, видят небеса, я не хотел быть, как они. Не снова.

Ведь я тоже привел Айлин в оранжерею, чтобы разбудить ее память. Тоже добивался доверия, скрывая настоящую цель. И то, что я скрывал чувства, правду от нее, привело к том, что Истинная не дает даже прикоснуться.

– Канал я сохраню, – произнес я. – Подтвержу готовность и дождусь места встречи. Но Айлин не поедет туда, пока сама не согласится.

– Ты собираешься рассказать ей о приказе?

– И о северном, и о вашем.

В кабинете наступила тишина, во дворе менялась дворцовая стража, и звон оружия доносился даже через плотные стекла.

– Если она откажется, сеть снова уйдет в тень, – наконец сказал император. – После этого приказа твою преданность начнут проверять, восемь лет работы могут закончиться за одну ночь.

– Знаю.

– И все же отдашь решение ей? Кайрус, я знаю тебя много лет… Твою преданность не подвергаю сомнениям и до сих пор не подвергал твои решения, но. Ты уверен?

– Да. Если для победы над Севером мне нужно снова обмануть Айлин, я не стану этого делать. Можете меня казнить.

Император долго смотрел на меня, затем отвернулся, постукивая кончиками пальцев по столу.

– Тогда поддерживай канал и выясни место. Остальное решайте быстро, и ты должен сделать так, чтобы операция не сорвалась. Нам тоже нужна эта шкатулка.

Я поклонился и вышел из кабинета. Два приказа по-прежнему оставались в силе, операция могла уничтожить всю северную сеть, а Айлин наверняка откажется даже обсуждать встречу.

Но лучше я наконец-то перестану скрывать от нее свои шаги.