Глава 9. Пугающий мир богов.

Если пересчитать год, из которого попал я сюда-то это 7546 лето от сотворения мира. Из этого следует что, грубо говоря, меня отделяет от моего времени в этом мире 5 тысяч лет. И по истории, что детишкам в школе преподают, будущие Русичи бегают с каменными топорами на огромных просторах, загоняют несчастных мамонтов в ловушки. А потом сидя у костра, обгладывают косточки. И мечтают о счастливом будущем. Когда придут править Русью умные мужи. Я конечно сильно утрирую.

Ну что взять с немчуры, что историю России писали.

Ладно, хватит о грустном.

После «сытного» обеда я нашел Трувура и Вторушу. Они сидели у правого борта ладьи, в тени бруса одного из шпангоутов.

С Трувуром мы были приблизительно одного возраста, младший брат был, лет на пять младше Трувура.

— Привет Трувур, тебя ведь вроде так звать?

— Как ты узнал, что меня так звать, — вопросом на вопрос спросил парень.

— Слышал, как младший брат тебя так называл, — ответил я.

— А брата как звать? Спросил, головой кивая на младшего.

— Вторуша.

— Вы тут одни?

— Не, мы с мамкой, вон она из бочки воду пьет, — ответил младший. Чуть позже подошла молодая, невысокая, стройная, женщина. Я представился:

— Меня звать Алеша, я с ребятами поговорю, — спросил я у женщины.

— Меня Любавой родители нарекли.

— Старший Трувур, мужчина должен решать, — женщина села рядом с младшим и взъерошила ему волосы на белобрысой голове. А потом у нее из глаз, стали капать слезы.

— Мама не плачь, я чувствую, что мы выберемся из полона, — Трувур пересел к матери с другой стороны, обнял и погладил ее по светлой голове.

— И я так думаю, что выберемся, — сказал я.

— Куда мы из клети на ладье сбежим, там воины, — показала женщина вверх, — ко всему кругом вода, да и Вторуша мал для побега.

— Не надо печалиться, я один, если что, помогу.

— Уж не для этого ты напрашивался, поганые ведра выносить? — Спросила женщина, посмотрев на меня с ног до головы.

— Может и завтра, напрошусь вынести, — и я широко улыбнулся. Мы ещё поговорили, потом я отправился в свой угол. Проходя мимо здоровяка, про которого мне Никита рассказывал, я решил и с ним поговорить. Это был здоровяк, выше среднего роста, широченные плечи:

— Тебя Егором кличут? — Спросил я незнакомца.

— Егором, — ответил мне Егор и уставился на меня.

— Чего хотел парень?

— Поговорить, о делах наших, и я подмигнул Егору.

— Я понял тебя парень — улыбнулся здоровяк.

— Вечером подходи, когда все успокоятся, пошепчемся. Вечером я не успел на вынос поганого ведра. На это дело приспособили ещё одного подростка. Зато с Егором хорошо поговорил.

— Парень выкладывай, что придумал? — зашептал мне здоровяк. А я, оценив ситуацию, прекрасно понимал, что мне не обойтись без помощников. И выбор мой пал на Егора. Человека, который был в похожих ситуациях.

* * *

Жил Егор в городе Сварожск. Стоял этот славный город на реке Итиль. Через несколько тысяч лет эту реку будут называть Волга. Стены города были деревянные, стояли они на насыпных валах. Плавная излучина реки, служила естественной преградой и с трёх сторон защищала город. Четвертая стена крепости была обращена на юг. Защитникам города часто приходилось защищать свой город от вторжения степняков, и всякого сброда…

Первый раз Егор попал в рабство в 20 летнем возрасте, всего год назад. Отец Егора, был воеводой в городе, и по совместительству, родным братом самого князя. Какая кошка пробежала между братьями, ни кто не знал. В одном таком набеге, убили отца Егора. Как это произошло, Егор не видел, потому как, защищал южные ворота города. На ворота ставили самых сильных воинов, вот Егора и определили оборонять южные ворота.

После того, как степняков отогнали, вернувшись, домой, Егор узнал о погибшем отце. На заре следующего дня, Егор готовил отца к тризне. Рассматривая смертельную рану отца Егора, ждало потрясение. Он обратил внимание, что оперение стрелы было аккуратно обломлено. Оставшийся кусок стрелы с каленым наконечником, были не степняков, а изготовлены в родном городе. На наконечнике стояло клеймо мастера…

После тризны по отцу, Егор решил утопить горе в зелене вине. Много вина было выпито в тот вечер, когда Егор пришел в себя, он был на борту ушкуя в колодках. Проплыв в колодках чуть больше седмицы. Егора спасла буря. От налетевшего шквала, ушкуй перевернулся, утонули все. Выплыл один Егор, очень сложно было плыть в деревянных колодках, охватывающие шею и кисти рук. Но Егор выплыл, потому, как месть грела ему душу. На берегу местные сельчане помогли освободиться от колодок.

Назад домой в свой город Егор пробирался целых два месяца.Вернувшись в город, для того чтобы отомстить. Он опять был схвачен людьми князя. Егора предал лучший друг, за 30 серебряных монет. Стража оглушив парня, передала бессознательную тушку князю. А князь, недолго думая, второй раз продал Егора в рабство. И теперь уже на ладье Егора увозили все дальше от дома…

Молодой парнишка, заинтересовал битого жизнью Егора. Егор тоже прекрасно понимал, что сбежать проще, пока их везут на ладье. Но пока не видел подходящего момента для этого. Наружу выпускали только подростков, несмышленышей, которые вытаскивали утром и вечером поганые ведра. В этом и была большая проблема. С другой стороны, будущих рабов везли не в колодках, команда ладьи хотели, заработать больше серебра за живой товар.

А этот парень, был немой, и вдруг заговорил. Да так ладно, будто сын знатного рода. Так не бывает! И видят боги, это был знак, который Егор не упустит.

— И надо послушать, что скажет этот странный парень, — подумал Егор.

* * *

— Я, сплю под самим люком, — начал я выкладывать свой план, — это окно, почти всегда открыто на ночь. Люк узкий, но голова моя пройдет свободно. А если голова проходит, то и зад, если постараться пролезет. Если ночью, когда самый сон, меня добрые руки подбросят. Я ужом пролезу через окно, зарежу охрану. И открою трюм. Где будут ждать готовые к бою люди. И я коснулся плеча Егора. В достаточно темном трюме я увидел заинтересованность Егора.

Парень, — прошептал мне здоровяк, — я тебя заброшу, ты пролезешь, а чем резать охрану собрался, рукой⁈

— Есть кожаная бечева. Когда ведро поганое за борт выливал. Позаимствовал у пьяного воина. Еще у него нож прибрал к рукам. Тебе остается подобрать смелых и крепких ребят, и ждите открытие люка.

— Ты понимаешь, что с тобой сделают, если поймают?

— Понимаю, но не думаю, что-то серьезное. Не для этого они, нас кормят, воду хорошую дают.

— Когда начнем?

— Через день, под утро. И ещё, кормчий дед, видел, как я все рассматриваю, лишь только подмигнул мне.

— Я понял тебя Алексей. Будем надеяться на богов, что они нам помогут.

— На богов надейся, а сам не плошай! — смеясь, ответил я Егору.

Здоровяк на меня глянул и тоже засмеялся. На этом мы распрощались, а я пошел спать.

Когда я устроился на ночь, на своем обычном месте, то мгновенно уснул. Надо сказать, я засыпаю всегда мгновенно. Когда был студентом в Ленинграде, поспорил с ребятами из группы, что усну всех быстрее, ребята не поверили. Когда моя голова коснулась подушки, я уже спал. И так всю жизнь, я мог заснуть в любом положении.

Так вот, когда я уснул на ладье, мне стали сниться очень странные сны. Такого сна, который нес столько информационной нагрузки, я ни разу в жизни не видел. Вначале мне приснилась яркая солнечная лесная поляна. В центре поляны рос очень большой, дуб великан, рядом с дубом, под кроной мощного дерева, была вкопана скамья, на этой скамье, положив ногу на ногу, сидел очень молодой рыжий парень. У него даже глаза были рыжими.

На светлой коже молодого лица, красовалось россыпь веснушек. Веснушки придавали лицу выражение веселья и озорства. Одет он был в синею атласную рубаху и такого же цвета штаны, на поясе был красный кушак. На ногах были красные яловые невысокие сапожки. Рыжий парень, словно притягивал к себе солнечные лучи, и поэтому постоянно был освещен, ярком солнечным светом. Хотя по небу бежали барашки облаков. И ещё, веяло от этого парня, безграничным теплом.

— Смертный, — обратился он ко мне, улыбнувшись — ты знаешь кто я?

— Догадываюсь, ты Хорс.

— Верно, — удивлённо посмотрел на меня бог солнечного света, а потом продолжил:

— Хоть тебе Марана и сказала, что ты должен действовать, не привлекая внимания. Многие силы уже в курсе того, что здесь появился маг, способный нарушить равновесие.

В этом мире, очень много разлито магии, и при использовании ее, во все стороны расходятся круги, словно от камня, брошенного в воду. Поэтому магию вообще не используй.

— Спасибо за предупреждение, — поблагодарил я Хорса.

— Покажи браслет Мары? — попросил меня бог. Я поднял запястье, где был злополучный браслет, который подарил мне столько приключений.

— Да! Действительно браслет Мары, — задумчиво произнес бог.

— Почему ты мне помогаешь? — спросил я, выведя бога из задумчивости. Он еще, какое-то время помолчал, что-то в голове обдумывая, потом улыбнулся и произнес:

— Интересно! Потомок нашего народа, из вселенной, где еще нас помнят, не взирая ни на что. Мне будет с тобой интересно побеседовать, узнать чего вы достигли. Как живёте. Я думаю, мы с тобой еще увидимся. Еще совет хочу тебе дать бесплатный:

— Не сильно верь в обещания богов. Обещания, что выполняются, дают равным, слабым же данные обещания, обычно либо забывают, либо не выполняют.

Яркая сущность, как само солнце, исчезла, словно набежали облака.

А меня потащило в другой сон, сменился пейзаж.

В этом сне, тоже светило яркое солнце.

Это был сад, цветущие фруктовые деревья с невероятными цветами. Я не узнавал эти деревья, все они были мне незнакомы. К примеру, одно из деревьев, цветами напоминало яблоню. Но цветы, были раза в три крупнее, земных.

Я шел через поляны огромных цветов, различных форм и расцветок. Над этими цветами, летали трудолюбивые пчелы. Правда и размером эти пчелы были с хорошего воробья. Я шел по красной дорожке, которая уводила меня дальше вглубь сада. На пути мне встречались журчащие ручьи, берега, и дно которых были одеты в разноцветную гальку. Через каждый такой ручей, был переброшен небольшой мостик, мостики имели витые перила.

Вдруг с меня спала пелена восторженности. И я понял, что моя нейросеть снова со мной. Дальше я шел не как восторженный идиот, словно пенсионер на даче, вырастивший всю эту красоту. Теперь прекрасно понимал, что в этом мире, где столько божественных сущностей, я как открытая книга, весь был на виду. Поступки, мысли и даже сны, не всегда принадлежали мне. Или вообще, в мой сон могли беспардонно вмешаться и превратить его в лекцию или уличить во лжи, а потом прочитать мораль. И даже погрозить пальчиком. Пожалуй, теперь я понимал, как тяжело, когда много таких сущностей на белом свете.

Я шел дальше, уже прекрасно сознавая, что это сон.

Дорожка вывела меня на берег речки, тут стояла беседка.

В беседке сидела старушка. Эта старушка выглядела, словно добрая бабушка, к которой приехал долгожданный внук. В руках у нее было веретено, и нить, которая сама наматывалась на это веретено. Эта нить скользила с искусно вырезанной прялки.

— Милок! Давно тебя поджидаю, проходи, садись за стол. — На столе стоял огромный очень красивый самовар. Начищенный, на солнце отливавший золотом. Самовар еще шумел, говоря о том, что огонь в его центральной трубе, недавно заставивший воду закипеть, уже угас, лишенный подпитки в виде сосновых шишек, или щепы, и отсутствием воздушной тяги.

На столе стояли чашки из тончайшего фарфора, пустые они пропускали солнечный свет и поэтому слегка светились. Остальная посуда была выполнена из серебра. В этой посуде была выпечка. Пироги и ватрушки, шаньги и куличи, кулебяки и калачи. И ещё всякой разной выпечки, все это находилось в серебряной посуде, достойной быть на столах царей. Налив чая из невысокого чайника, старшего брата чашек. А потом и кипятка из негромко ворчащего самовара, мы молча пили чай. И только потом «добрая бабушка» заговорила:

— Узнал меня, смертный?

— Я предполагаю, что ты богиня Макошь! — Я встал уважительно поклонился богине.

— Ты — Богиня удачи и богатства. А ещё ты с рождения каждого человека берешь нить судьбы в свои руки, и ткешь полотно судьбы.

— Верно смертный! Богиня преобразовалась. Передо мной была молодая, очень красивая женщина, копной русых волос, рассыпанных по плечам.

— Я рада, что ты узнал меня.

— Я хотела взглянуть на смертного, что носит браслет Мараны.

Я и в этом сне, показал свое запястье богине.

— Алексей, дело в том, что ты носишь браслет, единственный в своем роде.

Больше таких браслетов не осталось во всех известных мирах. Для Мараны это память. Когда браслет зарядится, для тебя это событие тоже будет сюрпризом. Теперь о тебе. Я вижу, что ты хочешь вернуться на землю. Много трудностей тебя ждёт, я верю, что ты сможешь, это сделать, — сказала богиня и исчезла, забрав с собой и весь антураж прекрасного сада, что меня окружал.

Третьим собеседником за ночь была Алиса. Не было ничего, был туман, и мы лишь слышали друг друга. Этого нам хватало для нашей беседы.

— Алеша, я нашла способ, чтобы опять быть с тобой. — И действительно Алиса словно была на запасной волне. Этот туман струился, но нам не мешал общаться.

— Мы сейчас общаемся на очень низкой частоте. На этом спектре частот нас искать не будут.

На этой частоте ты можешь спокойно думать, мечтать, строить планы и тебя не подслушают.

— В этом мире для богов, все разумные, открытая книга. И боги, таким образом, контролируют всех и все в этом мире.

— Если это так, то возможно и магия на этой частоте будет работать, незаметно для всех остальных, — предположил я пришедшую мне мысль.

— Я проверю твои слова…

Тут я проснулся.

— Страшный мир, — подумал я, вставая с нагретого за ночь деревянного настила. В этот день я и в самом деле выносил два раза ведро. Утром на палубе, увидел две лежанки, недалеко от окна, через которое я хотел начать путь на свободу. Весь день дул попутный ветер, такелаж и мачты скрипели под напором ветра. Река стала заметно шире, это говорило лишь об одном, плыть нам осталось не так и много.

День закончился быстро. Проходя вечером мимо Егора, я незаметно пожал ему предплечье, он кивнул.

Вечером после того как попил воды, я спокойно уснул. Когда надо, Алиса меня разбудит, это будет за час до рассвета. Защита Алисы работала идеально. Божественные сущности меня больше не посещали. А то превратили мой сон, в проходной двор.

— Вставай, штанишки одевай! — закричала мне Алиса в самое ухо. Я сразу принял сидячее положение. Во мраке трюма я неплохо видел. Не спали пятеро и тоже сидели и молча ждали. Среди этой пятерки был Егор и мой сосед Никита. Я кивнул головой, сообщая всем, что я готов. И стал медленно извлекать из своей рубашки кожаный шнурок и нож. Кстати, нож был не очень большим, он считался обеденным. Лезвие ножа было всего две мои подростковые ладони.

Никита потеснился, освобождая место. Медленно, боясь кого-либо потревожить, к нам пробрался Егор.

Боялся ли я, конечно, боялся, больше всего я боялся, что что-нибудь пойдет не так. У нас у всех была всего одна попытка.

Егор и Никита встали почти рядом, лицом друг к другу. Никита согнулся и сложил две ладони в замок. Я зажал лезвие ножа в зубах, кожаный шнурок у меня был на шее. Протиснулся между Егором и Никитой, встал на подставленные ладони. Егор мне помог подняться. А потом я перешел на плечи Егора. Голова моя была чуть ниже проема. Медленно поднял руки вверх, придерживаясь за выступы нижнего края палубы. Зацепился руками за верхний край рамы, и стал подтягиваться на руках. Голова моя прошла свободно.

Я выглянул на палубу. Два охранника спокойно спали, недалеко от меня. Больше я никого не видел, загораживал парус. Я медленно словно уж, стал протаскивать свое тело через окно. Это было не просто. Вот, наконец, я протиснулся и переставил ноги через край. Все я готов, готов ли я убивать, увы, да, готов. У меня было состояние боевой готовности, я знал что делать. Базы знаний выживания и бой давно у меня усвоились.

Я стащил с себя рубаху и остался в одних портах. Первых двоих, что спали у окна, я зарезал быстро, и без шума. Я одновременно наносил удар в левое подреберье ножом и зажимал рот и нос своей рубахой. Оружие, что было с охранниками, я перетащил ближе к входу в трюм. В основном это были сабли и длинные боевые ножи. У входа в трюм, я отправил еще двоих сонных охранников на встречу с Марой. Дальше у меня вышла заминка. Я несколько минут провозился с замком. Потом меня осенило, я посмотрел на шеи мертвяков и у одного увидел ключ на тесемке. Открыв замок, распахнул метровой высоты дверцы трюма, показалась довольная рожа Егора.

— Ну, ты паря молодец, прошептал Егор и ударил меня по плечу.