Хильдегунст Второй поднял обе руки, словно дирижёр. Он делал это почти всякий раз, когда продолжал свой рассказ: — «В молодости я был довольно диким типом, это я с полным правом могу утверждать, — сказал Натавиел и рассмеялся. — Да, я знаю, я знаю! Сейчас это звучит так, будто дерево хвастается тем, что оно из дерева, верно? Какой дракон не дик? Особенно в молодости? Но я и вправду зажигал — в буквальном смысле. Я не побрезговал ни одной девственницей, можешь мне поверить. Боже мой».

«Так ты всё-таки ел девственниц?» Дерзкий вопрос сам собой сорвался у меня с языка, и я тут же о нём пожалел. «Э-э… ты ведь только что сказал, что это предрассудок для тех, кому лень думать». Чёрт! С первой же попытки завязать разговор — и сразу сел в лужу! Повисла долгая пауза. Я втянул шею и приготовился к резкому отпору.

«Ну… — наконец ответил Натавиел на удивление мягко, почти виновато. — Нескольких, признаю. Но „съел“ — пожалуй, не совсем точное выражение. Скажем так: надкусил. Немного пожевал. Продегустировал, так сказать. Да и все ли они вправду были настоящими девственницами? Ну… кто это может знать наверняка?» Он снова рассмеялся.

«А вообще-то именно этого от нас, драконов, и ожидают. Драконы едят девственниц! Драконы нападают на беззащитные деревни! Драконы убивают рыцарей! И всё такое. Когда ты молодой ящер, тогда тебе чертовски трудно вырваться из такой ролевой схемы. Тогда ты и пробуешь одну-другую девственницу! Просто чтобы оправдать ожидания. А они вовсе невкусные! Поверь мне! Или ты прикончишь парочку рыцарей. Осадишь один-другой замок. Налетишь на маленький городок. Ну, всякое такое. И вот, прежде чем ты сам успеешь понять, ты уже воплотил в жизнь все клише и попал в список разыскиваемых. Так ты не создашь себе надёжного круга друзей, можешь мне поверить! В конце концов дошло до того, что я нигде не мог показаться, чтобы тут же не выкатили громадные копьемёты или пушки. Дракон идёт! Тревога! Дракон идёт! Прячьте девственниц! Несите зажигательные стрелы! За мной гонялись целые армии вооружённых до зубов рыцарей. Появились даже объявления о моём розыске. С портретом!

За мою голову назначали награды. Города затягивали защитными от драконов сетями из стальных канатов. Отравляли водохранилища с питьевой водой. Один мой кузен умер в страшных муках от внутреннего кровотечения — только потому, что хотел пить! Иногда я просто парил над окрестностями — и вдруг вокруг меня так и засвистят горящие снаряды и отравленные копья. Теперь у меня довольно крепкая броня, но тогда я был далеко не неуязвим. У меня имелись вполне себе мягкие места, особенно в области брюха. Вот почему я и подался под землю. Только на время, думал я. Чтобы немного побыть в покое. Чтобы кое-какие дела успели хоть немного быльём порасти. Чтобы снова обрести ясность мыслей. Не такое уж важное решение: драконы не страдают от одиночества, понимаешь. Х-х-х… Мы по натуре одиночки, нам хорошо наедине с собой. Однако я вовсе не собирался вечно прозябать в Подземном мире или становиться отшельником. Передышка — вот всё, чего я хотел. Немного сбавить обороты, и ничего больше. Так что в Подземный мир я вошёл скорее между делом. На изрядной высоте — через вход в пещеру в Мидгардских горах. Поэтому я даже не чувствовал, что я ухожу под землю или даже что я забиваюсь в нору. Я считал это, так сказать, своей дачей. Замок Драконья Скала — этакий замок разбойничьего рыцаря, откуда я мог обозревать всю округу. Вскоре я обнаружил, что у жизни в горе есть два главных преимущества. Номер один: в замкнутых пещерных системах не летают зажигательные стрелы. Номер два: вооружённые до зубов рыцари не слишком охотно взбираются верхом на лошадях в высокогорье. Иными словами: стало просто тише. Безопаснее. Скучнее — да, и это тоже, признаю. Но как-то уютнее. У меня выработался регулярный режим сна и питания. Раньше со мной такого не бывало. Это был такой постепенный процесс, который сам почти не замечаешь. Мало-помалу я всё реже выходил наружу. Я добывал еду и воду внутри гор. Исследовал Подземный мир, слонялся по просторным штольням. Там были красивые натёчные гроты. Хрустальные леса. Старые рудники. Подземные озёра и реки, полные рыбы. Источники, водопады. На охоте я забирался во всё более глубокие области, пожирал популяции мелких животных на одном этаже за другим. И мало-помалу спускался всё глубже в Подземный мир. Почти незаметно. И однажды я понял, что уже едва помню, как выглядят дневное небо и звёздный свод. Зато мне открылись иные чудеса, можешь мне поверить. Я открывал целые города, исследовал неизвестные цивилизации — мёртвые и живые. Подробно рассказывать об этом значило бы выйти за рамки, да и речь сейчас не о том. А о том, как я в конце концов попал на Ормово болото, можно поведать целую череду отдельных, насыщенных событиями историй. Именно они и принесли мне несколько моих разных имён».

«Натавиел, Еливатан, Танавиел, Левантиа, Илатеван…» — перечислил я. Имена, которые слышал на уроках легендоведения.

«Именно. И ещё несколько других. Ты разбираешься, малец! Ф-ф-ф… Да, почти у каждого владеющего речью замонийского народа Подземного мира между Мидгардскими горами и Кожаным гротом есть для меня своё имя. Фнуг. Зоккд. Оггогго — так называли меня первобытные племена Средних катакомб. У Живых Мертвецов для меня вовсе не было имени, зато был жест, означавший для них конец всему сущему». Дракон поднял когтистую лапу и сжал её в кулак, словно силой что-то сминал, затем снова разжал и небрежно опустил в болотную воду.

«Но здесь, внизу, меня знают не только под множеством разных имён, но и во множестве разных мнимых обличий. Одни говорят, будто я длиной в сто флоринтийских локтей, другие говорят, будто я длиной в двести саженей. То мне приписывают крылья как у летучей мыши, то крылья как у бабочки. Иные говорят, будто у меня крылья из золота или из кожи. Одни считают, что у меня шесть ног, другие утверждают, что у меня дюжина ног, а третьи говорят, что у меня сто двадцать две ноги. Всё зависит от того, какой катакомбный народ сейчас распространяет мою легенду». Дракон хрипло рассмеялся.

«Я и вправду не могу утверждать, что здесь, внизу, я демонстрировал иные модели поведения, нежели в Верхнем мире. Это изменилось лишь позже. Поначалу я продолжал как прежде. Сам знаешь: сеять страх и ужас. Когда ты ничему другому не научился, ты делаешь то, что умеешь. А сеять страх и ужас я умел!» Дракон снова вздохнул. «Короче говоря: в конце концов я застрял в лабиринтах Книгорода. Точнее, здесь, на Ормовом болоте. Тогда у него ещё вообще не было названия — это была просто болотистая местность. Я не могу сказать, что мне здесь сразу особенно понравилось. И вправду не могу. Вообще-то я думал, что я здесь проездом. В катакомбах оставалось ещё столько всего исследовать. Я ведь ещё даже не видел замка Тенечертога».

«Ты знаешь о замке Тенечертоге?» — спросил я дракона.

«Тенечертог? Легенду о Короле Теней? Ну конечно, теперь знаю. Один историк катакомб подробно мне о нём рассказал:

„Книга на книге — вознесён, заброшен, проклят вечно он; мёртвыми окнами окружён, одними призраками населён; кишит в нём тварь из кожи — и из бумаги тоже; безумья, эха он чертог, зовётся замок Тенечертог…“

У-у-ух… Но когда я сюда прибыл, я этого ещё не знал. Я знал только, что хочу двигаться дальше, как всегда. Таково уж было моё общее направление: всё дальше и дальше. Но Ормово болото оказалось необыкновенным и завораживающим местом. Его решающее преимущество перед большинством других областей лабиринта в том, что здесь всегда довольно пищи и воды. Вода важнее всего, верно? Номер один в борьбе за выживание: снабжение жидкостью. В этом отношении здесь нет проблем с пополнением запасов. Потому что Магмосс без устали нагнетает свои богатства в это бездонное болото, а они не утекают прочь, ведь оно подобно огромной губке. Гигантский водоём, равного которому нет во всех катакомбах. Оазис, для многих существ — рай. Мало-помалу природа позаботилась и о достаточном освещении, а постоянная температура для драконов прямо-таки идеальна. Вот я здесь и задержался. Сначала я этого даже толком не замечал. „Завтра снова уберусь“, — снова и снова думал я. „Только ещё разок здесь переночую“». Дракон рассмеялся.

Пока он рассказывал, туман мало-помалу рассеялся, и я всё яснее видел, что он и впрямь уложил своё громадное тело кольцом вокруг меня. Это было намеренно? Стратегия? Он методично брал меня в окружение?

«А ещё, конечно, была вся эта литература, — продолжил Натавиел. — Хотя эти распухшие томищи поначалу меня совершенно не интересовали. Я ведь вовсе не умел читать! Я даже не знал, что такое чтение! Книги были для меня чем-то вроде камней. Мёртвые вещи без значения. Я всё ещё был животным! Птицей с чешуёй. Есть эти картонные комья тоже было нельзя — ну, во всяком случае, сытости они не давали.

Я несколько раз пробовал — по пути через катакомбы, в разные минуты отчаяния. Но когда-то я усвоил этот урок. Поэтому и книгам здесь, на болоте, уделял не больше внимания, чем всем прочим — десяткам тысяч и многим миллионам, — которые прежде встречал на своём пути. Для меня они были так же бессмысленны, как пустые раковины, как высохшие губки или выцветшие морские звёзды. Декорация без практической ценности, питательная, как сухая листва деревьев или жёсткая трава в лесах Верхнего мира.

И всё же мне почти не оставалось ничего другого, кроме как как-нибудь ужиться с избытком книг. На Ормовом болоте они просто повсюду. А при моей телесной громоздкости было невозможно найти место для сна, где не лежала бы хотя бы одна из них. Вот я и ложился прямо на них, когда хотел отдохнуть или поспать. Чего-то вроде постоянного места для сна драконы вообще не знают. Наоборот. Поскольку за нами так настойчиво гоняются драконоборцы, мы очень заботимся о том, чтобы как можно чаще менять место ночлега и не облегчать преследователям задачу больше, чем необходимо. Ф-ф-ф…

У меня толстый чешуйный панцирь, поэтому книги подо мной я почти не замечал, даже когда я укладывался отдыхать на целой библиотеке вместе со стеллажами. Я не замечал их и тогда, когда яростно валялся в ней. Из-за хронических кошмаров я довольно беспокойно сплю, чтоб ты знал. Ну, невозможно было избежать того, что время от времени несколько книг застревали между моими чешуйками, как остатки пищи между зубами. Я прямо-таки нашпиговывал своё тело томищами, когда я ворочался в них, — этого просто нельзя было избежать!» Натавиел громко прочистил горло и продолжил: «А потом были ещё эти Живые Книги…».

«Здесь, внизу, и правда есть Живые Книги?» — перебил я дракона.

«Конечно, здесь такие есть, — ответил Натавиел. — Они обитают во многих областях катакомб. Время от времени они целыми роями кишат вокруг меня. Некоторые даже становятся настолько назойливыми, что они вьют на мне гнёзда и прирастают».