Постепенно я начал всерьёз опасаться, что Хильдегунст Второй в своём бездыханном рассказе вот-вот выдохнется. Я ведь знал, что лёгкие маленьких книжнецов довольно ограничены в своих возможностях. Но он снова воздел руки в заклинательном жесте и невозмутимо продолжил.
«С тревогой я заметил, как туман разрывается на всё более мелкие клочья и с каждой волной дыхания становится прозрачнее. Я уже мог различить силуэт громадных головы и шеи Натавиела. Прямо передо мной толстая синяя лягушка нырнула в воду головой вниз и бесследно исчезла.
Но да! Живые существа, успешно спасавшиеся от дракона, всё-таки существовали. И это были не только несколько книгоохотников. Это были даже книжнецы, такие же, как мы! Дракон рассказал мне и об этом в своём откровенном угаре: „Нервный, пугливый народец — прямо воробьи. Кажется, они наблюдали за мной. Наверное, даже изучали меня. Но стоило мне к ним приблизиться — шмыг! — и они снова исчезали. Связаться с ними было невозможно“.
Это были его собственные слова. Как книжнецам удавалось раз за разом ускользать от него? Что придавало им такую уверенность, чтобы снова и снова искать близости с ним? У них наверняка была какая-то стратегия отступления, иначе они не пошли бы на такой риск. Мы, книжнецы, слишком боязливы и осмотрительны для этого. Рядом с нашей болотистой тропой тянулась узкая полоска воды, где плавало целое семейство этих пушистых длиннохвостых грызунов, обычно внушавших мне такой ужас. Теперь, когда они вместе с нами спасались от дракона, мне стало их жаль. Вдруг, словно по команде, они все разом нырнули и исчезли под покровом листьев болотных роз.
„Ну конечно!“ — громко сказал я.
„Что?“ — спросила Эстра, пробиравшаяся сквозь болото рядом со мной. „Что — ну конечно?“
„Мы ныряем!“ — ответил я.
„Как это?“ — сказал у меня за спиной Айдеп.
„Мы ныряем. Дракон рассказал мне, что книжнецы наблюдали за ним. Уже много раз. А потом спасались от него, когда он к ним приближался. И каждый раз успешно. Он ни разу не поймал никого из нас. Есть только одна возможность, как они это делали. Они ныряли в этом болотном краю“.
„Но мы не умеем нырять“, — сказал Клосо.
„Мы ведь даже плавать не умеем“, — добавила Арка.
„Но книжнецы умеют нырять!“ — ответил я. „Я знаю это с уроков“.
„Да, старшие умеют нырять“, — подтвердил Стераф. „В определённом возрасте нас учат этому в Тёплых озёрах у Хрустальных гротов. Под руководством опытных книжнецов. Но на это уходит несколько дней. Никто ещё не научился нырять в одно мгновение“.
„Значит, мы будем первыми“, — упрямо ответил я.
„Я уже нырял“, — задыхаясь, крикнул Клосо. „Только что“.
„Ты упал в воду“, — сказала Эстра. „Это не ныряние“.
„Ныряние — это, в сущности, то же самое, что падение в воду“, — сказал Клосо. „Только длится дольше“.
В этом была известная логика.
„Нет“, — сказал Элиас. „Это называется утонуть. Нырять — значит плыть, не набирая воздуха“.
И в этом тоже была доля правды.
„Ныряют в чистой воде“, — заявил Стераф. „Не в слизистом вареве вроде этого“.
„Слушайте!“ — оборвал я спор. „Нам ничего другого не остаётся, кроме как попробовать. Нам нужно нырнуть лишь настолько, чтобы пар снова стал гуще. Дракон не может сдуть туман со всего болота!“
Я вырвал книгу-чешую из рук Эстры, чтобы показать, что готов рискнуть и нырнуть, держа нашу добычу под мышкой. Ничто не воодушевляет отряд так, как предводитель, который сам пускает себе стрелу в ногу, прежде чем выступить в бой.
„Просто следуйте за мной!“ — крикнул я. Затем, упоённый собственной храбростью, я решительно прыгнул в маслянистую воду рядом со мной. Убегая из драконьей пасти, я ожидал погрузиться в болото, и потому, когда это и вправду произошло, ощущение показалось мне почти знакомым. Я держал рот закрытым, в ушах забулькало — и вдруг я очутился в другом мире. Я заметил, что мои уши оставались открытыми и даже впускали воду. Во всяком случае, мне так казалось, и ничего неприятного в этом не было. Значит ли это, что книжнецы способны к некоему виду жаберного дыхания? Возможно, через слуховые проходы? Сейчас я не мог подробно об этом размышлять, но на тот миг именно так объяснял себе уютное чувство под водой. Я слышал, как остальные один за другим прыгали в воду.
Когда все последовали за мной, пути назад уже не было. Я нырял всё глубже, делая мощные гребки. Книга в моей руке нисколько мне не мешала, а даже придавала дополнительный толчок, словно ещё одно весло.
Моё веко тоже не закрылось. Напротив, без всякого моего участия оно распахнулось так широко, как только могло. Стекловидное тело моего глаза под водой, очевидно, светилось гораздо ярче обычного: я отчётливо видел собранный луч света, ощупью прокладывавший себе путь передо мной сквозь мутную жидкость. Чем глубже я нырял, тем прозрачнее становилась вода и тем лучше я видел, потому что тяжёлые частицы грязи оседали на дно, а лёгкая взвесь собиралась под поверхностью.
Между ними жидкость была почти прозрачна, как родниковая вода. Здесь же сновало большинство животных: лягушки и головастики, маленькие рыбки и даже медузы. Среди колышущихся водорослевых лесов и кружащихся растительных остатков тут, внизу, можно было увидеть множество книг — вернее, то, что от них осталось. Исписанные страницы проплывали мимо меня, словно рыбьи косяки; отставшие книжные переплёты трепетали, как скатовы крылья. В иле торчали книги, из которых тонкие ленточки-закладки тоскливо махали мне, будто траурный флёр. То тут, то там мне навстречу плыли шарообразные рыбы со светящимися брюшками; завидев меня, они от испуга выпускали большие воздушные пузыри и, сверкая, удирали во тьму. Я видел угреобразных рыб с большими зубастыми челюстями, которые таились в разваливающихся книжных штабелях, и скелеты исполинских рыб, обросшие раковинами и улиточными домиками. Это был мрачный мир, полный смертельных опасностей, но и красивого там, внизу, хватало: ослепительно сияющие медузы, грациозно кувыркавшиеся вверх и вниз, весело плавающие зигзагами головастики, прозрачные осьминоги с цветными присосками и лихорадочно барахтающиеся лягушки, усеянные зеленоватыми светящимися точками. Вообще-то чуждость всего увиденного должна была заставить меня как можно скорее вернуться на поверхность. Но ничего подобного. Окружение казалось мне знакомым, почти домашним, и это было тем страннее, что так глубоко под водой я вообще впервые оказался в жизни.
В огромной сети, натянутой между тростниковыми стеблями, сидел стеклянный подводный паук с отчётливо видимыми внутренними органами. Множеством глаз он сторожил добычу, густо облепившую нити: улиток, крабов, маленьких морских змей, крохотных рачков и рыб — некоторые были ещё живы и занимались душераздирающе безнадёжными попытками бегства. Сама сеть водяного паука освещала жуткое место действия: её нити горели всеми мыслимыми цветами. Паук, по-видимому, был сыт, потому что не сделал ни малейшей попытки погнаться за мной.
Это был чужой мир с иными законами природы, в котором всё двигалось либо куда медленнее, либо куда быстрее. И всё же с каждым гребком я чувствовал себя всё более дома в этом безвоздушном измерении с его причудливыми обитателями. Мой мозг, словно в бесконечной петле, снова и снова повторял одну и ту же фразу:
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Да, в самом деле! Я чувствовал себя как пресловутая рыба в воде. Я прямо-таки расхрабрился и нырял вперёд мощными гребками, изящными пируэтами ввинчивался в воду, ловкими движениями уклонялся от всех книг и всякой живности и при этом как ни в чём не бывало задерживал дыхание. Нет, я даже не задерживал дыхание — я дышал водой. Я понятия не имел, долго ли это могло продолжаться, но и не чувствовал, что слишком скоро мне понадобится воздух.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Вдруг я заметил рядом с собой Клосо: он грациозными движениями плыл сквозь водорослевый лес. По его восторженному лицу я понял, что он, по-видимому, переживает сейчас то же самое, что и я. Я точно знал, какая напевная фраза сейчас звучит у него в голове:
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Мы ухмылялись и таращились друг на друга. Разве это не фантастика? Мы умели нырять! Мы умели дышать водой. Примерно так, должно быть, чувствовал себя Книжный Дракон, когда обнаружил, что умеет летать. Мы с Клосо начали плавать синхронно. Ныряние делает лёгким. Ныряние делает артистичным. Кажется, будто тебе подарили новое, лучшее тело и ты наконец сбросил старую, изношенную оболочку. Мы оба впали в состояние экстаза.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
Книжнецы умеют нырять.
В этот миг рядом с нами обрушилась — БРОУШ! — драконья лапа, с таким звуком, словно в воду рухнула целая гора. Ударная волна несколько раз перевернула меня вокруг собственной оси; мириады маленьких и больших воздушных пузырей, а также взбаламученный ил заслонили от меня Клосо. Это мгновенно вернуло меня к действительности: мы находились не на беззаботной подводной прогулке, а всё ещё спасались от разъярённой гигантской ящерицы. Натавиел обнаружил нас под водой — вероятно, по сиянию наших глаз. Он видел нас сквозь весь этот ил — так ярко мы светились! Но он промахнулся, и это показало мне, что мы, вероятно, двигались быстрее, чем сами сознавали. Попробуй-ка поймать рыбу голой рукой!, подумал я.
БРОУШ! — это был следующий удар лапой, на этот раз так близко, что громадная ступня едва не задела меня. Ударная волна закрутила меня вокруг собственной оси ещё сильнее, чем в первый раз, и унесла прочь. И всё же я крепко прижимал к себе книгу-чешую. Со мной ничего больше не случилось, но я совершенно потерял ориентацию. Где верх, где низ? Дракон явно быстро учился оценивать скорость наших движений. Его следующий удар, возможно, попадёт в цель. А Клосо вообще жив? А остальные? Неужели чудовище уже расправилось с ними? Я несколько раз попытался закрыть глаз, но никак не мог. Инстинктивный рефлекс вынуждал меня держать его открытым. Значит, пока мы находились под водой, нас издалека было видно каждому — мы сияли, как маяки.
Вот! Вот он, Клосо! Он снова плыл рядом со мной, живой и, по-видимому, невредимый. Он взглянул на меня и отчаянно замахал руками, пытаясь подать мне знак. Я напряжённо всмотрелся туда, куда указывали его мелькающие руки. Да, вот на дне что-то было. Что-то, что издали выглядело как… Да как что? Как скопление домов? Как крыши? Крыши домов? Здесь, внизу? Неужели это была затонувшая деревня? Жилой квартал Книгорода или какого-нибудь города глубоко внизу, в лабиринте, занесённый сюда Магмоссом? В этом безумном болотистом краю, казалось, возможно всё. Но неважно, я понял: что бы это ни было, оно могло бы стать пристанищем. Тайником под водой, укрытием, которое скрыло бы от дракона наши предательски сияющие глаза. Когда мы поднырнули ближе, мы увидели, что это вовсе не дома, а несколько десятков гигантских книг, некоторые из которых стояли в иле, раскрытые наподобие крыш. Да, это было самое большое скопление легендарных гигантских книг, какое я когда-либо видел. В катакомбах их снова и снова находили. Несколько таких книг имелось даже в Кожаном гроте, и некоторым из нас, книжнецов, они служат домами.
— Это я помню, — прервал я поток повествования книжнеца. Несколько таких чудовищных книг я видел не только в Кожаном гроте, но и в библиотеке безумного великана, обитавшего под замком Теневой Чертог.4
— Каждая отдельная книга, — продолжил свой рассказ Хильдегунст Второй, — была примерно с одноэтажный дом. Капризы случая так диковинно расставили и вклинили их друг в друга на дне болотного озера, что они и вправду напоминали крыши домов, да что там — маленькую затонувшую деревню. Это и в самом деле могло бы стать убежищем от атак дракона. Клосо поплыл впереди, нырнул под одну из книжных крыш и исчез. Я без колебаний последовал за ним, по-прежнему крепко сжимая книгу-чешую.
Под защитой крыши мы могли для начала отдохнуть. Несмотря на все усилия и волнение, я всё ещё не испытывал никакой потребности вдохнуть. Клосо, казалось, чувствовал то же самое. Была ли тем самым доказана моя жаберная теория? Книжнецы — амфибии? Что ж, пока мы могли пересидеть здесь и дракон не видел наших предательски сияющих глаз, мне было всё равно. Быть может, он потерял наш след и даже интерес к нам. Сейчас он, вероятно, охотился на остальных: его шаги мы всё ещё отчётливо слышали. Но теперь они доносились с большего расстояния:
БРОУШ!
БРОУШ!
БРОУШ!
Нам оставалось только надеяться, что Натавиел так же не попал в наших друзей, как не попал в нас. И что Арка, Айдеп, Стераф, Элиас и Эстра стали такими же искусными ныряльщиками, как мы с Клосо. Мы оба с помощью знаков договорились ещё некоторое время оставаться в укрытии. При этом мы оглядывались и ощупывали окрестности конусами света наших сияющих глаз. При этом из темноты проступали удивительные вещи. На стенах нашего причудливого дома были начертаны те же необычные письменные знаки, что и во всех остальных монументальных книгах, которые я до сих пор видел. Даже мы, книжнецы, до сих пор ещё не расшифровали эти древние руны: они не имели никакого родства с известными нам письменными знаками. Здесь, на древнейших, очевидно неразрушимых даже водой книжных страницах, обитали подводные улитки и двустворчатые моллюски. Прозрачные крабы и многоногие гусеницеподобные существа дрейфовали из стороны в сторону. Всё это и впрямь было подводной деревней! С обитателями, которые карабкались вверх по стенам или парили под потолком. Множество маленьких пёстрых рыбок, прозрачные головастики и прочие неизвестные мне доныне зверушки деловито плавали вокруг, но ни одно из них не производило угрожающего впечатления. Обычно они оставались неподвижными, словно загипнотизированные, когда их настигал один из наших световых конусов. Дно под крышей нашей гигантской книги выглядело так, словно состояло из тысяч жирных червей всех оттенков зелёного и бурого: они стояли плотными длинными рядами бок о бок и мягко покачивались в воде из стороны в сторону. Инстинктивно мне показалось неразумным подходить к ним слишком близко. Возможно, это были всего лишь совершенно безобидные водоросли или морская трава, но провалиться в них всё равно можно было. Я заметил, что Клосо тоже держался на почтительном расстоянии от этих колышущихся зелёных валов.
БРОУШ!
БРОУШ!
БРОУШ!
Удалялись ли шаги дракона? Или они снова приближались? Трудно было сказать. Во всяком случае, сейчас целью были не мы, и мы воспользовались этим, чтобы и дальше изучать обитателей нашего необычного гостевого дома. На небольшом удалении от меня гибридное существо, которое выглядело как помесь медузы и осьминога, исполняло игривый подводный балет. Оно танцевало, то поднимаясь вверх, то опускаясь вниз, кружилось, кокетливо вскидывало множество рук, раздувало своё шарообразное тело и снова втягивало его, словно хотело привлечь наше внимание. И вдруг, с поистине ошеломительной скоростью, один из зелёных червей, которых я считал водорослями, выстрелил вверх из болотного грунта, превратился в тонкую упругую змею, схватил осьминогомедузу и обвился вокруг неё — точно хлестнула длинная плеть. Затем червь одним яростным рывком утянул её на дно, и в следующее мгновение она исчезла. Раз! Клосо тоже видел эту охоту и испуганно выпустил несколько воздушных пузырей.
Не успели мы оправиться от испуга, как то же самое произошло снова. На этот раз жертвой стал маленький угорь, мелькнувший в луче света Клосо. Снова один из червей с захватывающей дух быстротой выстрелил из грунта, перехватил рыбку поперёк туловища и так стремительно утянул её в зелёно-бурый ковёр, что я спросил себя: да произошло ли это вообще? Мы с Клосо обменялись взглядами — этого было достаточно. Это был вовсе не безопасный гостеприимный дом, а зловредная ловушка для туристов.
Мы понятия не имели, что это за создание могло быть там, внизу, да и ныряли мы здесь не затем, чтобы его классифицировать. Может быть, это было животное, может быть, растение или нечто между флорой и фауной. Может быть, это был орган болота, а само болото — жизнеспособный отросток Магмосса, отделившийся от своего истока и обосновавшийся здесь, внизу, как новая форма жизни. Лишь теперь я заметил, что во время моего ныряния озёрное дно повсюду выглядело так же: жирные зелёные и бурые черви — мириады таких червей. Если все эти щупальца были связаны между собой, то это было бы существо гораздо больше дракона. Возможно, гораздо больше любого другого создания катакомб. Организм чудовищной протяжённости, величиной с само болото, с его лужами и озёрами. Да, может быть, это было объединение множества разных форм жизни, вынужденное сообщество, заключившее союз и сросшееся в единое существо, истинный властитель Ормова болота. Все эти мысли пронеслись у меня в голове за доли секунды, но ничем мне не помогли. Наверху дракон, здесь, внизу, таинственное болотное создание — и я, и Клосо как раз между ними. Если мы всплывём — нас схватит Натавиел. Если мы останемся в укрытии, то будет лишь вопросом времени, когда одно из щупалец схватит нас снизу, утащит вниз и доставит нас в пищеварительную систему болота. Если прежде у нас не кончится воздух.
БРОУШ!
БРОУШ!
БРОУШ!
Дракон не прекратил охоту, и удары, казалось, снова приближались. А вдруг он вздумает наудачу растоптать деревню гигантских книг? В то самое мгновение, когда меня посетила эта тревожная мысль, снова выстрелил вверх из грунта один из зелёных червей. Он молниеносно обвился вокруг шеи Клосо и тут же принялся тянуть его ко дну. От испуга я сперва словно оцепенел. Но с Клосо этому созданию справиться было не так легко, как с маленькими водными зверьками, которых прежде уволокли. Клосо впал в панику, но он мощно грёб, не позволяя стащить себя вниз. Я поплыл ему на помощь, схватил щупальце и принялся тянуть его, однако без особого успеха. На ощупь оно напоминало тугой канат, который тащат за оба конца в разные стороны. С каждым рывком Клосо понемногу приближался к зыбкому дну. Вдруг темноту прорезал третий луч света. Новая опасность? Но нет — в следующее мгновение я понял, что это не кто иной, как Арканеон. Арка! Не успел я ничего сделать, как он обеими руками схватил зелёное щупальце, душившее Клосо, — и отважно вгрызся в него! Он так яростно тянул щупальце зубами, что мне почудилось: даже под водой я слышу хруст и скрип. А потом жгут лопнул со звуком, словно оборвался канат. Тванггг! Из болотного грунта донеслось многоголосое бульканье, и из копошащейся массы поднялись тысячи зелёных пузырей. Быть может, это был эквивалент крика боли? Клосо был свободен.
Из-за лихорадочных движений и раздутых щёк Арка производил впечатление сумасшедшего, но мы всё же поняли, что он призывает нас следовать за ним. Он нырнул вперёд с такой силой и изяществом, каких я не ожидал ни от него, ни от какого-либо другого книжнеца. Арканеон оказался ещё куда более искусным ныряльщиком, чем мы с потрёпанным Клосо; он и вправду выглядел так, будто родился в этой стихии. На небольшом удалении от нашего укрытия из гигантских книг находился вход в длинный трубчатый предмет диаметром примерно в две длины руки, лежавший на грунте и исчезавший в темноте. Арка, не колеблясь ни мгновения, нырнул в него. Это был искусственно проложенный туннель? Стебель окаменевшего гигантского растения? Хобот неизвестного животного, которое сейчас жадно засосёт нас в себя? В обычных обстоятельствах я бы ни за что туда не заплыл, но Арка так бесстрашно устремился вперёд, что нам не оставалось ничего другого, как следовать за ним. Он нырял мощными и ровными гребками, а мы гребли за ним так быстро, как могли. Лишь внутри трубы я, кажется, наконец понял, что это, собственно, такое: очень длинное, тонкое и полое натёчное образование, которое когда-то опрокинулось, словно ветхий дымоход, и теперь лежало на дне этого водоёма в Ормовом болоте. Оно служило нам новым укрытием от дракона. Каменная труба внезапно оборвалась, и мы снова оказались на открытом месте. Но затем Арка повёл нас в ещё один туннель. Очевидно, он обнаружил целую сеть рухнувших натёчных образований, по которой мы могли передвигаться, оставаясь незамеченными Натавиелом.
Это радовало, но было лишь временным решением. Мы хотя и находились в безопасности, но всё же лишь бесцельно ныряли туда-сюда. Какой путь нам ещё предстояло преодолеть? Пострадавший Клосо выглядел так, будто вряд ли продержится ещё долго. Он храбро плыл за нами, но схватка со щупальцем взяла своё. Даже если к тому времени я уже был убеждён, что у нас, книжнецов, есть альтернативный способ дыхания, наши физические силы и в водной среде наверняка не были безграничны.
В конце следующего сталактитового тоннеля струился голубой свет. Он складывался из множества маленьких сияющих точек разной яркости. Теперь я начал понимать, куда ведёт нас Арка. Я уже видел этот свет — однажды вблизи, а однажды издалека. Затем Арка решительно поплыл вверх, и мы последовали за ним, а Клосо — на последних силах. Наконец мы вынырнули, кашляя и хватая воздух ртом.
«Ха-а-а-а-а-а-ах-х-х!»
«Хо-о-о-о-о-о-ох-х-х!»
«Ху-у-у-а-а-а-ах-х!»
Пресловутый свет в конце тоннеля исходил от тысяч голубых фосфоресцирующих грибов, облепивших огромный сталагмит: это был условленный ориентир, большой натёчный камень, мимо которого я уже однажды проходил. Эстра, Элиас, Айдеп и Стераф уже ждали нас там.
Клосо, хрипя, выполз на берег и шумно изверг из себя воду. Неподалёку стоял Айдеп. Он с головы до ног был покрыт слизкими частями растений и безумно хохотал. Рядом с ним Элиас сидел в грязи, кашляя и призрачно освещённый голубыми грибами.
«Вы справились», — прошептал Эстра; как и у всех остальных, изнеможение было написано у него на лице. «Спасибо, Арка! Ты невероятен.»
Над нами лежала плотная завеса тумана, а издали я всё ещё слышал, как беснуется дракон. Я со страхом прислушался в ту сторону.
«Он достаточно далеко, — сказал Эстра. — Он потерял наш след.»
«Боже мой! — простонал Стераф. — Я умею нырять.»
«Нет, — возразил Эстра. — Нырять умеет Арка. А мы всего лишь любители.»
«Там внизу полно странных тварей!» — будто самому себе сказал Элиас.
«Мы заметили», — прохрипел Клосо, снова сумевший сесть.
«К счастью, Арка обнаружил опрокинувшиеся натёчные камни, — пояснил Эстра. — На дне болота они образуют настоящую систему тоннелей. Он провёл нас по ней сюда. А потом ещё раз поплыл назад искать вас. Он герой.»
«Он спас Клосо жизнь, — сказал я. — И мне тоже.»
Арка сиял от гордости. «В одном из тоннелей сидела жирная жёлтая лягушка, вдвое больше меня, — сообщил он. — Но мой свет её отпугнул.»
«Мы могли бы жить там внизу, знаете? — заметил Стераф. — Я мог бы нырять ещё часами. Не выныривая за воздухом. Я рыба.»
«Ты лягушка, — сказал я. — Мы земноводные. Это ещё лучше. Мы можем жить в обоих мирах.»
«Но в этом мокром мире я жить не хочу, — мрачно сказал Клосо. — На дне болотного озера есть нечто крайне опасное. Нечто слизкое, прожорливое. Я больше никогда туда не хочу. Понятия не имею, что это такое, но у меня такое чувство, что это царство принадлежит ему.»
«Знаете, что я думаю?» — спросил Арка.
Все мы с любопытством посмотрели на него.
«Это книжные черви, — сказал он. — Черви, которые питаются старыми книгами. А когда им нечего жрать из книг, они жрут что-нибудь другое. Например, книжнецов.»
«Точно, — согласился Клосо. — Особенно крупные и жадные экземпляры книжных червей. Совсем отдельный вид.»
«Это просто не наш мир, — сказал Элиас. — Нам здесь не место. Пора уже наконец отправляться в Кожаный грот. Вот это наш мир.»
Мы все кивнули и, кряхтя, поднялись.
Издали я всё ещё слышал дракона; теперь он уже не бесновался и не шипел. Казалось, он что-то кричит, произносит членораздельные слова. Если напрячься, я даже мог разобрать его голос.
«Он что-то кричит! — удивился Элиас. — Слышите? Он и впрямь умеет говорить.»
«Тише вы, — приказал я. — Я хочу услышать, что он говорит.» Мы все замерли и напряжённо прислушались к болоту.
«Эй! Маленький книжнец! — крикнул Книжный Дракон. — Да стой же! И возвращайся! Ну? Пожалуйста! Я ведь просто пошутил! Я бы никогда тебя не съел. И не похоронил бы вниз головой! Зачем мне это? Ты меня слышишь?»
Он и вправду имел в виду меня. Дракон говорил лично со мной.
«Мне просто надо было поспать! — крикнул Натавиел, и голос его теперь звучал умоляюще, вовсе не угрожающе. — Только поэтому я взял тебя в пасть. Чтобы защитить. За моими зубами, к сожалению, было единственное место на Ормовом болоте, где я мог гарантировать тебе безопасность. Ты понимаешь это, мой друг? Ответь мне, пожалуйста!»
Эстракос и остальные вопросительно посмотрели на меня. Неужели дракон и вправду пытался задержать нас словами?
«Ты меня слышишь, маленький книжнец? Я не хочу тебя убивать. Я больше никого не хочу убивать. Я просто хотел тебя напугать! Я совершенно разучился обращаться с людьми. Я забыл все хорошие манеры!»
Голос стал тише, но его всё ещё можно было ясно разобрать.
«Но это можно исправить! Я гибкий. Мне бы очень хотелось ещё поговорить с тобой. Честно! Мне это чертовски помогло. Это был лучший разговор в моей жизни. Поверь мне! Ты меня слышишь? Возвращайся же! Пожалуйста!» Дракон отчаянно сопел. «Умоляю тебя! Я мог бы многое привнести в наши отношения. Дурацкую книгу-чешую можете оставить себе. Дарю! И знаешь что? Я поделюсь с тобой своим сокровищем. Своим словарным запасом. Как тебе такое?» Наступила долгая пауза. Я подумал, что Натавиел сдался. Но тут он снова заговорил: «И я ведь ещё должен рассказать тебе ту безупречную историю, что у меня в голове! Ты же так хотел её услышать. Она прямо-таки пропитана Ормом. Мы могли бы вместе писать книги! Ты только представь! Что за дуэт! Натавиел и его маленький книжнец. Мы могли бы перевернуть всю замонийскую литературу. Мы бы писали книги, которые так и кишат Ормом. А книжнецы могли бы их печатать. Ты только представь, мой маленький друг. Представь!»
А затем — ни слова больше. Мы слышали только обычные звуки болота: кваканье и бульканье, стрекотание и жужжание. Мы переглянулись, молча кивнули и двинулись в путь. Определить направление было нетрудно. Прочь от драконьего голоса.
Мы брели гуськом, я шёл впереди, и говорили мало: «Осторожно!»
«Внимание!»
«Гляди в оба!»
«Туда?»
«Нет, лучше сюда.»
Больше ничего сказано не было. Конечно, мы несколько раз ходили кругами, конечно, то тут, то там проваливались в болото по пояс, конечно, нам приходилось обходить стороной нескольких неприятных на вид тварей. Но в конце концов мы без дальнейших происшествий добрались до тоннеля, ведущего в Кожаный грот. Мы были совершенно невредимы, если не считать того, что там, в Ормовом болоте, все мы лишились юношеской невинности. Достигнув входа в Хрустальный сад, мы ещё раз остановились посовещаться.
«Слушайте, — сказал я. — Мне вовсе не хочется таить на вас обиду из-за вашей чреватой последствиями шутки, хотя основания у меня есть! Мы все чуть не погибли.»
Я увидел, как в глазах Эстры, Элиаса, Арки, Айдепа, Клосо и Стерафа вспыхнуло облегчение.
«Но, по-моему, теперь мы квиты, потому что все спасали друг другу жизнь, верно?»
Остальные горячо закивали.
«Значит, постыдная часть остаётся между нами. Предлагаю сказать, что после урока мы вместе решили поискать в Ормовом болоте материал для домашних заданий. Там мы встретили дракона и украли у него книгу-чешую. Этого должно хватить. Звучит правдоподобно? Думаю, да. Старшим книжнецам будет приятно чувствовать себя отчасти виноватыми в нашем опасном приключении. Может, это уменьшит количество наших домашних заданий в ближайшее время.»
Остальные ухмыльнулись.
Теперь мне впервые представилась возможность получше рассмотреть книгу-чешую у себя в руках. Она называлась «Рыцарь Хемпель» и была написана неким Грифиусом фон Оденхоблером.
«Пусть мой разговор с драконом останется нашей тайной, — продолжил я. — То, что я от него узнал, — ну, это я должен сохранить при себе. Дело личное. Между тремя глазами. То, о чём говорили на Ормовом болоте, должно остаться на Ормовом болоте. Я обязан этим Натавиелу.»
Книжнецы одобрительно загудели.
«Значит, договорились? — спросил я напоследок. — Пойдём домой?»
«Погодите! — вмешался Эстра. — Это исторический миг. Мы должны отметить его подобающим образом.»
«Исторический? — вяло спросил Клосо. — В каком смысле?» Вид у него всё ещё был совершенно измученный.
Эстра откашлялся. «Пусть мы и выдумали Союз ормцев в шутку. Но от этого он не становится плохой идеей. Верно?»
«Нет, — устало ответил Айдеп. — Вообще-то не становится. Но к чему ты клонишь, Эстра? Короче! Я хочу в свою спальную пещеру.»
«Ну, я предлагаю… — торжественно начал Эстра, — основать здесь и сейчас Союз ормцев. Может, и поздновато, но ещё не слишком поздно.»
Все молчали. Кто-то кашлянул.
«Вообще-то хорошее предложение, — наконец сказал Стераф. — И время подходящее. Да, в каком-то смысле историческое.» «Верно, — сказал Клосо. — Сейчас или никогда.»
Арка, Элиас, Айдеп и я тоже кивнули. Думаю, всем нам было очень торжественно на душе.
«Хорошо, — продолжил Эстра. — И я предлагаю сделать Хильдегунста нашим предводителем.»
Наступила довольно долгая пауза, которую я счёл несколько неловкой.
«Возражений нет, — нарушил молчание Айдеп. — Он проявил лидерские качества. Но разве он не малость слишком молод? И слишком мал ростом? Я хочу сказать, странно смотреть на предводителя сверху вниз. Верно? Ты не пойми неправильно, Хильдегунст!»
«Это скоро изменится, — сказал Элиас. — Книжнецы быстро растут.»
«Я за». Это был Клосо.
«Я тоже», — сказал Айдеп.
«Я тоже», — сказали остальные.
«Нам нужна клятва», — решил Эстра.
«Верно, — сказал Элиас. — Без клятвы ничего не выйдет. В ней должен быть наш обет молчания.»
«Тогда я знаю одну», — крикнул Эстракос.
Все мы с любопытством посмотрели на него.
Эстра откашлялся: «Я знаю, что ничего не знаю!» — дрожащим голосом выкрикнул он.
«Хорошая», — похвалил Клосо, и остальные кивнули.
Мне стало как-то странно, когда мы с серьёзными лицами сложили руки одну на другую.
Тогда Эстра снова, с ещё большим пафосом, воскликнул: «Я знаю, что ничего не знаю!»
«Я знаю, что ничего не знаю!» — словно единым голосом повторили мы все наш новый девиз.
Потом мы смущённо рассмеялись, убрали руки и вошли в тоннель, ведущий в Кожаный грот.»