Чтобы подчеркнуть драматизм своего положения, книжнец возбуждённо замахал руками. «Без всяких околичностей проскользнуть по его горлу прямо в желудок — вот какова, собственно, была моя судьба. Но дракон резко вскинул голову, и моё скольжение остановилось. Я сидел у него во влажной пасти на липком языке, а громадные зубы загораживали мне путь наружу, словно прутья решётки в клетке хищника.»

«Слушай, гу-гу, — несколько невнятно произнёс дракон. — Я ка-ка с полным ртом не мо-мо говорить. Поэтому скажу только раз: пришло время моего сна, а привычки у меня насчёт сна очень строгие. Так что я сейчас лягу спать, а похороню тебя уже потом. Считай это доказательством симсимпатии! Советую тебе вести себя тихо-тихо и не мешать мне спать — тогда поживёшь ещё немножко. Спокойной ночи.»

После этой невнятной речи он опустил голову в грязь и так и остался лежать. Прошло всего несколько минут, и поток драконьего дыхания, согревавший меня, стал таким ровным и спокойным, что я уже не сомневался: дракон и вправду спит. Челюсти он держал сомкнутыми, но брыли и губы слегка раздвинул, так что сквозь решётку зубов я всё ещё видел вокруг болото. Моё положение изменилось так быстро и так резко, что лишь теперь я начал понимать, что случилось. Наверное, я был в шоке, потому что попеременно то смеялся, то плакал, пока наконец не сумел успокоиться: «Ты ещё жив, — сказал я себе, — и, пока дракон спит, это не изменится». Тогда я постарался как можно рассудительнее обдумать возможности побега. Удивительно, но я и в самом деле успокоился. Может быть, меня убаюкивало ровное дыхание дракона, может быть, я выплакался и устал, но главным образом, вероятно, сказалось общее изнеможение, потому что, веришь или нет, я тоже заснул. Посреди драконьей пасти.»

— Это и правда удивительно, — ответил я. Хильдегунст Второй безучастно посмотрел на меня. — И положение довольно безнадёжное.

— Да, — сказал книжнец. — Понятия не имею, сколько я спал. Пока меня не разбудил голос.

— Голос дракона?

— Нет, дракон ещё спал. Это был голос Эстракоса.

— Эстракос? Предводитель этих ормцев?

Лицо книжнеца просветлело. — Да, точно! — воскликнул он. — «Классики». — И продолжил свой рассказ.

«Это и вправду был Эстра! Он стоял снаружи, перед тюрьмой из зубов, в которой я, сонный, пришёл в себя. Вместе с остальными «классиками»: Арканеоном, Элиастротесом, Айдеприусом, Стерафасионом и Клософесом. Все шестеро выглядели до смерти перепуганными, и я вновь осознал, в каком ужасном положении нахожусь. Я сразу окончательно проснулся.»

«Нам так ужасно жаль! — прошептал Эстра. — Мы этого не хотели.»

Как мне было ответить? Проклятиями, оскорблениями, горькими упрёками? Для этого был не самый подходящий момент. Вместо этого я на удивление сдержанно прошипел в ответ: «Надо было раньше думать». Последующий разговор шёл исключительно шёпотом — как у детей, которые тайком ссорятся под одеялом.

«Мы и сами не знали, что дракон действительно существует, — сказал Эстра. — Мы сами совершенно ошалели.»

«Вы этого не знали?»

«Нет! Мы никогда прежде не видели дракона. Мы здесь никогда не были. Мы только подслушали несколько замечаний взрослых книжнецов. Что за Хрустальным садом можно учуять Ормово болото и всё такое. Вот мы и строили догадки. Но никогда ничего не проверяли. Мы бы и не осмелились.»

«Остальное мы выдумали, — вмешался Элиас. — На ходу, экспромтом, в разговоре с тобой. Мы просто хотели тебя немножко разыграть. Мы часто так делаем с малышами. Мы же не знали, что ты и вправду решишься. Вообще-то мы думали, что дракона выдумали взрослые. Пугало. Чтобы мы не осмеливались выйти из Кожаного грота. Только когда ты исчез, мы забеспокоились. И в конце концов отправились тебя искать.»

Да быть того не могло! Эта шайка второгодников своим хвастливым трёпом внушила мне, что дракон, которого, по их словам, вовсе не существует, всё-таки существует, хотя сами они в него не верили. Двойная и тройная история лжи. И теперь нам пришлось вместе на собственной шкуре узнать, что это была правда! Сказка о сказке, оказавшаяся действительностью. Какая заковыристая ирония! Если бы моё положение не было таким драматичным, я бы пронзительно расхохотался.

«Мы думали, что найдём тебя где-нибудь в Хрустальном саду, — прошептал сзади Айдеприус. — Где ты бродишь и плачешь или что-нибудь в этом роде. Но тебя нигде не было видно, и мы стали искать дальше. Точно так, как Элиас описал тебе дорогу. И в какой-то момент нам в нос ударил этот запах, эта мерзкая болотная вонь. А потом…»

«Да-да, ладно! — перебил я его. — Остальное я и сам могу представить. Вы хоть оружие принесли?»

«Оружие? — спросил Клософес. — Какое оружие?»

«Ну хоть что-нибудь. Копья, мечи. Усыпляющие стрелы для борьбы с драконами.»

«В Кожаном гроте нет оружия. Ты же знаешь. Разве что инструменты. По большей части из наборного и печатного дела.»

«Ну просто замечательно», — прошипел я.

Повисло тягостное молчание. Слышались только бульканье болота и драконий храп.

«Мы могли бы его загипнотизировать», — предложил Стераф.

«Хорошо бы, — отмахнулся Арка. — На это способны только взрослые книжнецы.»

«Тогда приведём их», — предложил Элиас.

«Вы что, совсем спятили? — прошипел я. — Снова идти в Кожаный грот и возвращаться сюда? За это время дракон меня съест и трижды переварит! Вы должны вытащить меня отсюда сейчас же! Немедленно!»

Все шестеро тут же так возбуждённо зашептались наперебой, что я испугался: они могут разбудить дракона.

«Да замолчите вы! — приказал я. — Мне надо подумать». Было ясно, что решение придёт не от них. Что проявить инициативу придётся мне самому. После недолгого размышления я объявил: «Я скажу вам, что мы сделаем. Дракон сообщил мне кое-какие сведения, которые могут нам помочь. Просто выполняйте мои распоряжения, ясно?»

Они посмотрели на меня с ожиданием, явно несказанно радуясь, что я оказался настолько туп, чтобы взять на себя ответственность за это безнадёжное положение.»

— Но у тебя и правда был план? — спросил я Хильдегунста Второго.

— Ну да. План-то был. Вопрос лишь в том, чего он стоил. В таком положении важно, чтобы хотя бы один создавал впечатление, будто непоколебимо верит в успех. Поэтому, когда я сказал: «Итак, поступим вот как», я постарался придать голосу как можно больше уверенности. «Классики» выжидательно уставились на меня.

«Ну-у-у…?» — осторожно спросил Эстра.

«Для начала мы должны заставить дракона открыть пасть, — решил я. — К сожалению, для этого совершенно необходимо его разбудить. Мы…»

«Ты хочешь разбудить дракона? — спросил Эстра. — Разве это не…»

«Иначе нельзя, — быстро перебил я его, прежде чем он успел сказать «совершенно безумно», «смертельно опасно» или «самоубийственно». — Дракону регулярно снятся кошмары. Он сам мне это рассказывал. Значит, мы должны…»

«Ты с ним разговаривал? — спросил Элиас. — Он и вправду умеет говорить? И он тебе такое рассказал?»

«Он рассказал мне ещё много чего. Могу я теперь изложить свой план, чтобы меня не перебивали каждую минуту? Да? У нас, между прочим, времени в обрез.»

«Разумеется», — ответил Эстра, и все они мгновенно умолкли.

«Большое спасибо! Итак: ему снова и снова снится один и тот же кошмар — будто он съедает самого себя, начиная с хвоста. Понятно?»

«Ему снится, будто он съедает самого себя, начиная с хвоста? — спросил Арка.

«Он довольно странный дракон, — попытался я покончить с этим. — Неважно! Мой план такой: вы должны поднять кончик его хвоста и принести сюда. И просунуть вон в ту щель между зубами. Я втяну его в пасть и зажму. Потом мы его разбудим! Он подумает, что во сне прямо сейчас пожирает сам себя, верно? И тогда он наверняка выплюнет свой хвост — а заодно и меня. Я упаду в болото, так что будет, конечно, мягко. Прежде чем он как следует придёт в себя, мы уже давно скроемся в тумане.»

Арка выглядел теперь ещё встревоженнее, чем прежде. «Это твой план? — спросил он. — Ты с ума сошёл? Ты там внутри рассудок потерял?»

Хотя я и сам изрядно сомневался в собственной вменяемости, я решительно спросил в ответ: «У тебя есть предложение получше? В моём хотя бы есть шанс.»

«Да — шанс, что тебя съедят, — сказал Айдеп. — Что нас всех съедят! — заныл Клосо.

«И поделом вам будет, — укоризненно сказал я. — Потому что вы все завели нас в это положение. Меня, самих себя и дракона. Вы — с вашими длинными языками. Вы во всём виноваты. Так делайте что-нибудь! Сейчас же!»

«А… как ты себе представляешь его разбудить? — робко спросил Эстра.

Наконец-то я прибрал их к рукам. Они чувствовали себя виноватыми, их сопротивление было сломлено, им надо было загладить свою вину. Я держал всё в руках. «Вот в чём гениальность моего плана, — бесстыдно заявил я. — Как только кончик хвоста окажется в пасти, вы выдернете у него из панциря одну чешую. Одну из книг. Так, как это было задумано для испытания ормцев.»

«Э-э, это тоже было враньё», — тихо сказал Эстра.

«Что было враньё? — резко спросил я.

«Никакого испытания ормцев нет. И ормцев тоже нет.»

«Нет? Ормцев нет?»

«Нет, у нас даже тайных имён нет», — без всякого приглашения добавил Стераф.

Невероятно! У них даже тайных имён не было. Даже этого! Ни ормцев, ни тайного существования, ни ритуалов! Ни тайных расследований, ни шпионажа. Одно пустозвонство. Я отправился в болото, полное смертельных опасностей, и теперь сидел в тюрьме из драконьих зубов — из-за сущего пустяка. Но сейчас было не время раздражаться ещё сильнее.

«Мы ещё об этом поговорим! — тихо сказал я, и этого хватило, чтобы все они виновато опустили глаза. — Итак: чешуйной ампутацией мы его разбудим. Непременно постарайтесь сохранить книгу-чешую, если получится! Штуки эти и вправду чрезвычайно ценны. Дракон и это мне рассказал.»

«Он тебе довольно много рассказал», — сказал Стераф. Это прозвучало почти как упрёк, но, вероятно, он просто завидовал.

«Да, — прошептал я и мрачно кивнул. — Потому-то он и хочет меня убить. Я знаю слишком много.»

Книжнецы посмотрели на меня с благоговением. Последней фразой я окончательно покорил их.

«Но, э-э, это и правда лучший способ? Я хочу сказать, будить его так грубо? — осмелился возразить Элиас. — Он взбесится, если мы выдернем у него такую штуку. Ему же будет больно.»

«Тем лучше! — прошипел я. — Чем сильнее он придёт в ярость, проснувшись, тем безрассуднее отреагирует. И тем больше у нас шансов. Прежде чем он поймёт, что происходит, мы уже будем далеко. Дракон уже не так хорошо видит.»

«Он и это тебе рассказал? — спросил Стераф.

«Именно. Смятение, боль, ухудшенное зрение: всё это сплошные преимущества для нас. Он будет совершенно не в себе.»

По Ормову болоту прокатился грохот. Мы все в панике огляделись и тут поняли, что это дракон во сне издавал пищеварительные звуки.

«Надо поторопиться», — поторопил Эстра, осознавший всю срочность положения и вспомнивший о своей руководящей роли. «Идём, ребята!»

Шестеро «классиков» ещё раз переглянулись и решительно кивнули. Затем все вместе отвернулись от меня и зашлёпали прочь через болото. Я остался один в своей клетке из драконьих зубов и на миг подумал пожелать им «Удачи!» или что-нибудь в этом роде, но передумал. Вскоре я слышал только ровное сопение дракона да изредка какие-то звериные звуки из болота. Мне это мерещилось или звуки становились всё разнообразнее и громче? Неужели фауна Ормова болота снова пробуждалась к жизни? Трудно было сказать, сколько я проспал — несколько минут или несколько часов. Если верно последнее, то возрастала и опасность, что дракон проснётся сам собой. Во мне поднималась паника и запускала целую цепочку мыслей о катастрофах: достаточно ли гибок хвост книжного дракона, чтобы его можно было засунуть ему в собственную пасть? Достаточно ли сильны мои низкорослые друзья, чтобы поднять и передвинуть драконий хвост? И что, собственно, если дракон вот-вот проснётся? Что я тогда стану делать? Кричать? Наступать ему на язык? Или даже укусить его, чтобы он меня выплюнул?

Когда я был ещё меньше, мне однажды случайно попал в рот светлячок. Насекомое так неистовствовало у меня во рту, так жужжало, билось крыльями и царапало мне язык лапками, что я запаниковал ещё сильнее, чем сам крошечный зверёк. Поэтому я тотчас его выплюнул, и он, злобно жужжа и насмехаясь, улетел прочь. Долгое время я всякий раз плакал, стоило мне вспомнить эту историю: до того устрашил меня воинственный светящийся жук своей волей к жизни. Значит, в такой ситуации вполне можно сопротивляться, даже если ты меньше. Притворись светлячок мёртвым и лежи он смирно, я по своей детской наивности и любопытству, возможно, даже проглотил бы его. Но не проглотишь того, кто живёт, брыкается и яростно сопротивляется. И вот я решил как можно яснее показать свою волю к жизни, если дракон проснётся. А если для этого понадобится, то я укушу его и за язык, вот так!

Но он не просыпался. В сущности, за всё время ожидания, кроме моих фантазий о катастрофах, не произошло ровным счётом ничего. Мне оставалось только ждать и нервно мять пальцы, пока Эстра, Элиас, Арка, Айдеп, Стераф и Клосо наконец снова не показались из тумана — к моему неописуемому облегчению. Зрелище было нереальное: сквозь решётку желтовато обложенных драконьих зубов я видел шестерых книжнецов, которые, облепленные цветными светлячками, взвалили на плечи хвост гигантской ящерицы и несли его через Ормово болото, словно ствол дерева. Такое не каждый день увидишь. В их светящихся глазах пульсировал неприкрытый страх, и они ступали так осмотрительно и медленно, словно пробирались через поле, усеянное ловушками и капканами. Ни один из них не издал ни единого звука, что показалось мне чрезвычайно дисциплинированным и достойным восхищения. Подбадривать их в их отважном деле было бы неразумно, поэтому мне едва ли оставалось что-то другое, кроме как с крайним напряжением смотреть, пока они наконец не добрались с концом дракона к его голове.

Тут вдруг раздалось: «Бульк!» — и Клосо, находившийся посередине группы, исчез. Просто пропал, целиком погрузившись в чёрную жижу. Там, где он только что стоял, взвалив на плечи драконий хвост, теперь вздувался толстый пузырь воздуха, который наконец лопнул. Остальные замерли на месте и изумлённо переглянулись. Казалось, Клосо растворился в рое светлячков, как в фокусе. Я тоже застыл от ужаса. Несколько бешеных ударов сердца мы все оставались неподвижны и прислушивались, не подаст ли признака жизни наш товарищ, проглоченный болотом. В это мгновение я снова с особой отчётливостью различил неиссякаемые звуковые порождения Ормова болота: бульканье и шипение, бурление и чавканье, кваканье лягушек и стрекот насекомых. Но ни звука, ни знака от Клосо. Ничего.

А потом — со вторым громким «Бульк!» — Клосо так же внезапно снова вынырнул из грязи! Сначала показался его глаз, затем длинная шея. Наконец он весь поднялся из маслянистой болотной ямы, в которую провалился, с головы до ног покрытый зеленовато-бурой грязью и водорослями. «Бва-а-а…» — задыхаясь, выдохнул он. «Осторо…жно! Здесь… ха-а… ямы!»

Словно ничего важного не случилось, он снова занял своё место. Пятеро остальных книжнецов издали сдавленные вздохи облегчения, а я обмяк за своей решёткой из зубов. Дракон же не шевелился и продолжал в совершенно расслабленном ритме сна качать своё тёплое дыхание через глотку и пасть.

«Вперёд, ребята!» — шёпотом приказал Эстра. «Мы почти пришли.»

«Классики», тяжело дыша, дотащили ящерицын хвост к голове дракона и просунули его кончик в промежуток между гигантскими зубами. Я храбро схватил конец хвоста обеими руками и втянул его внутрь насколько мог. Кожный покров из книг-чешуй был тёплым и липким на ощупь. Затем я зажал хвост в щели между двумя зубами. Больше я ничего сделать не мог.

«Вот и всё», — прошептал я сквозь решётку зубов. «Теперь вам надо его разбудить!»

Эстра, Арка, Элиас, Айдеп, Стераф и Клосо стояли как громом поражённые. Настал миг истины. Но они просто не двигались, словно насекомые, оцепеневшие от паники. Наконец Эстра шёпотом скомандовал: «Пошли!» — и они механически снова пришли в движение.

Всё дальнейшее происходило вне поля моего зрения. Мне оставалось только, дрожа от страха, сидеть за гигантскими зубами, как зверь в клетке, и надеяться, чтобы всё шло по плану.

Вдруг дракон пошевелил языком. Впервые с тех пор, как я оказался пленником в его пасти, язык ощутимо приподнялся. До сих пор он лишь изредка дёргался или дрожал.

«Раа-а…» — прогрохотало изнутри ящерицы. Но это случилось в самый неподходящий момент! Это ведь ещё не могло быть реакцией на действия моих товарищей? Нет, он и вправду просыпался сам собой. Слишком рано!

«Гра-а-а…» — произнёс Натавиел. Его язык с чавканьем плескался туда-сюда в слизистой полости глотки, и мне пришлось ухватиться за зубы, чтобы меня не сбило с ног. Тёплый поток его дыхания на мгновение прервался — а затем дракон с хрипом втянул воздух. Сомнений не оставалось: это были типичные признаки драконьего пробуждения.

«Слишком рано! Слишком рано! Слишком, слишком рано!» — только это я и мог думать. «Слишком рано! Слишком рано!» Моё намерение держаться храбро, как неистовствующий светлячок, моя клятва укусить дракона за язык — всё это уступило место жалкой нерешительности. Только ничего не делать сгоряча! Если мои друзья не успеют вырвать у него чешую, дракон, вероятно, отреагирует куда менее безрассудно. Он молниеносно оценит положение, сперва проглотит меня, а потом растопчет остальных шестерых. Надо было поймать в точности верный момент. Но как я мог его определить, если не знал, чем сейчас занимаются остальные? Мы потратили слишком много времени на ненужную болтовню.

Тут я услышал звук, какого никогда прежде не слышал. Сперва это было лишь приглушённое урчание, словно подземный грохот пробуждающегося вулкана. Потом оно нарастало всё сильнее. Одновременно я почувствовал, как меня поднимает гигантский кулак, — и точно: дракон поднимал голову! Свирепый поток воздуха сорвал меня с ног. Я рухнул навзничь и с чавком приземлился на влажный, липкий ящерицын язык. Затем урчание перешло в клокотание и шипение, и мне показалось, будто я стою посреди горячей струи пара извергающегося гейзера.

«Гра-а-арра-а-а!» — произнёс дракон, и на этот раз сомнений уже не оставалось: это был крик боли — Клосо и остальные, очевидно, оторвали одну из книжных чешуй! Но почему эта ящерица наконец не раскрывала свою проклятую пасть? Вместо этого она поднимала голову всё выше и выше. Шипение перешло в яростное фырканье, напор воздушного потока драматически усилился — но, проклятие, он не открывал пасть! Возможно, он просто вытягивал длинную шею, чтобы лучше проглотить меня. Вот он, этот миг! Момент, не допускавший дальнейшей нерешительности, миг действия.

И я действовал! Инстинктивно и в точности так же, как тогда светлячок, укусивший меня в мой собственный язык. Я бросился на колени, впился пальцами в губчатую, скользкую плоть языка, наклонился ещё ниже — и смачно в него вгрызся! Никогда прежде мне не доводилось пробовать на вкус ничего настолько омерзительного. И никогда я не выдам тайну того, каков он был на самом деле на вкус, этот гадкий драконий язык. Я унесу её с собой в могилу! Вот так. Готов спорить, я единственный, кто обладает таким знанием.»

Циклопий глаз Хильдегунста Второго светился от гордости, и я тайком задумался, почему он так кичится этим исключительным знанием, но спросить не осмелился, чтобы снова не прервать поток его рассказа.

«Дракон, должно быть, решил, — продолжил книжнец, — что на него напали книгоохотники или другие приключенцы, которым жизнь не мила, когда почувствовал боль в хвосте и в языке. Потому что теперь он наконец распахнул челюсти! Он издал могучий, грохочущий звук, который я не в силах описать, а потом меня вынесло из драконьей пасти на исполинской струе слюны, как пушечное ядро.

Я не учёл, что Натавиел поднимет голову, прежде чем меня выплюнуть. И того, что он сделает последнее с таким неистовым напором и таким количеством телесной жидкости, тоже не учёл. Внезапно мне открылся вид на обширные части Ормова болота: я смотрел вниз на море цветных сияющих туманов — белых, красных, жёлтых и зелёных, — а над ними кружили рои светлячков. Там и сям из мглы поднимались исполинские сталактиты, тоже сиявшие всеми мыслимыми цветами. Далеко-далеко позади я даже снова различил гигантский сталактит, который ещё по пути туда привлёк моё внимание своим светящимся синим цветом и необыкновенной величиной. Вообще-то вид был великолепный, но насладиться им я, к несчастью, не мог.

«А-а-а-а-а!» — закричал я вместо этого. «А-а-а-а!»

«Раа-а!» — проревел мне вслед дракон словно в ответ, когда мой полёт уже описывал нисходящую дугу. Где я приземлюсь? На твёрдой гранитной скале? На острие сталактита? Ни то ни другое, хвала Орму, потому что в следующее мгновение я нырнул в лужу маслянистой болотной грязи и трясинной воды. Слизь окутала меня, затхлая вода хлынула через нос в глотку. Я дико замолотил руками и задрыгал ногами, пока, отплёвываясь и фыркая, не выбрался снова на поверхность.

В отчаянии я искал, за что бы ухватиться. Я ведь совсем не умел плавать! Жижа была отвратительна на вкус — тухлая и ядовитая одновременно. Несколько раз я тщетно болтал ногами и шарил руками, пока не нащупал под ногами склизкое, но более-менее устойчивое дно. Я хватал воздух ртом, хрипел, цеплялся за какие-то корни, ругался и, пошатываясь, брёл вперёд. Наконец я выбрался на более твёрдую почву. Я остановился и смахнул с себя грязь и лоскутья растений — испуганный и бесконечно счастливый одновременно. Я был свободен! Я был ещё жив.

За туманом, который теперь окутывал меня, бесновался и ревел Натавиел. Раз я больше не мог его видеть, значит, и он меня видеть не мог, верно? Часть плана была выполнена. Теперь надо было найти остальных. Не так-то просто, когда ничего не различаешь, кроме клубящегося водяного пара.

«Эстра?» — прошептал я. «Элиас? Клосо? Здесь есть кто-нибудь? Стераф? Эй? Айдеп? Арка?»

Никто не ответил. Да и как? Я улетел так далеко, что они в лучшем случае ещё только шли сюда. Надеюсь, хоть кто-то из них видел мой полёт и сумеет определить место, где я приземлился. Иначе как нам найти друг друга в этой туманной жиже? Постой-ка! Я ведь ничего себе не сломал? Не вывихнул, не выбил из сустава, не растянул, не подвернул? Я ощупал всё тело, но нигде не было особенно сильной боли; только вся спина, которой я ударился о поверхность воды, горела, словно от жестокого удара хлыстом. В ушах у меня страшно шумело, сердце готово было выскочить из горла, а руки дрожали как осиновые листья. Но это были вполне нормальные последствия такого головоломного падения. В сущности, я не пострадал.

«Хильдегунст?» — зашипел кто-то. «Ты ещё жив?»

«Да! Да!» — прошептал я в ответ. «Со мной всё в порядке». Я хлопнул в ладоши. «Я здесь! Где вы?»

Шесть глаз книжнецов выступили из тумана, словно всплывающие светящиеся медузы. Потом я увидел колеблющиеся силуэты их тел, а наконец они встали передо мной — по всей видимости, тоже целые и невредимые.

«Ты очень далеко улетел», — сказал Клосо. «Ты в порядке?»

«Думаю, да», — ответил я. «А вы как?»

«Чешуя у нас!» — сказала Эстра и торжествующе подняла книгу, покрытую коркой смолы. «Вытащить её было совсем легко».

«Драконий хвост чуть в меня не угодил», — задыхаясь, сообщил Элиас. «Потоком воздуха меня прямо-таки сбило с ног».

«А меня он едва не зацепил лапой», — сказал Клосо. «Вот это да — ну и зол же он!»

«Никто не тяжело ранен и не погиб? Хорошо! А теперь — ноги в руки!» — приказал я. «Расскажем друг другу свои истории, когда окажемся в безопасности».

«В какую сторону?» — спросила Эстра.

«Туда!» — заявил я, указывая вдаль. «Вон там стоит гигантский сталактит, весь заросший синими грибами. По пути сюда я прошёл мимо него. Значит, в ту сторону и надо идти: она ведёт обратно к Кожаному гроту».

Судя по оглушительному рёву дракона, мы всё ещё были далеко не вне опасности. Я был потрясён тем, на какой зверский рёв способна эта культурная ящерица. Казалось, ревёт целое стадо хищников.

«Он и правда зол», — сказал Клосо. «Нам надо поскорее убираться. Пока он не взял след или ещё что-нибудь в этом роде».

Мы ковыляли в указанном мною направлении; о том, чтобы идти быстро, а тем более бежать, нечего было и думать. Топкая почва обрекала нас на такой способ передвижения, который неприятно напоминал мне кошмары: в них я должен был бежать от неопределённой опасности, но почти не сдвигался с места. Под нашими ногами громко чавкало при каждом шаге, как бы осторожно мы ни ставили ноги.

«Пожалуйста, постарайтесь идти потише», — предостерёг я, хотя шумел ровно столько же, сколько остальные.

«Так чего ты хочешь?» — проворчал Клосо. «Быстро и тихо одновременно не получится. Уж выбирай что-нибудь одно».

Внезапно драконий рёв умолк. Некоторое время я слышал только предательское чавканье наших шагов. Потом поднялся ветер.

Ветер? Разве такое возможно в столь глубоко расположенном подземном гроте? Нет, это вовсе не был ветер. Это было… Да, это было тёплое дыхание, и я, конечно, сразу понял, кто его испускал. Это было тёплое дуновение, обвевавшее меня в пасти Натавиела. Драконье дыхание.

«Х-х-х-х-х-ха-а-а-а!» — выдохнул дракон. «Х-х-х-х-ха-а-а-а!»

«Дракон сдувает туман!» — сказал Стераф, и в его голосе явственно слышалась паника. «Если он продолжит, то скоро сможет нас увидеть».

И в самом деле: туман вокруг нас начал плясать и становился всё прозрачнее.

Вот один из факторов, которого я не учёл в своём плане побега: разум Натавиела. Его опыт в выслеживании убегающей добычи. Его охотничьи инстинкты. В конце концов, мы были не первыми, кто от него убегал. Болото было усеяно трупами несчастных, тщетно пытавшихся это сделать.

«Х-х-х-ха-а-а», — фыркнул Натавиел. «Х-х-х-ха-а-а… Я знаю, что вы ещё поблизости. Я слышу ваши шаги. И скоро туман больше не будет вас скрывать. Можете перестать стараться! Просто бросьте это! Никто не сбегает с Ормова болота. Даже мне самому это не удалось».

Тут дракон лгал! По крайней мере, он бессовестно преувеличивал: ведь он рассказывал мне, что нескольким книгоохотникам удалось унести ноги с драгоценными чешуями. Эта информация, так сказать, составляла хребет моего оптимистичного плана побега.

«Неправда», — прошипел я другим книжнецам. «Кое-кому это удалось».

«Ну да? Но что нам делать?» — тяжело дыша, спросила Эстра. «Мы едва продвигаемся. А он вот-вот нас увидит».

«Х-х-х-ха-а-а-а…» — снова проревел Натавиел. «Х-х-х-ха-а-а…» Его всё теплеющее дыхание новой волной прокатилось над нами.

Вот бы уметь летать, подумал я, завистливо глядя на болотных насекомых: спасаясь от звериного драконьего дыхания, они кружили вокруг нас и без труда разлетались во все стороны. Я лихорадочно размышлял. Что ещё есть? Кроме ходьбы и полёта? Как передвигаются болотные существа? Они ползают. Они летают, да. Они плавают, конечно.

«Х-х-х-ха-а-а», — выдохнул дракон. «Х-х-х-ха-а-а-а…»