Защищаться было нечем. Стас принялся остервенело отрывать от дверного косяка доску, а я — кирпич из допотопной печи. Ничего не отдиралось, словно духи в Нави строили с супермощной монтажной пеной. Ужас плескался во мне вместе с криком где-то на уровне горла. Отломав от доски лишь щепку, Стас судорожно вырвал вместе с карманом рюкзака туристический нож. Ткнул на кнопку на красной глянцевой рукояти. Выскочил штопор. Самое время…

Нюхнув страшными мертвыми ноздрями пару раз в сторону Стаса, упыриха с лицом сильно пьющей женщины и телом птицы вдруг закурлыкала. Сложив крылья, она уселась на помост перед входом и принялась рассматривать нас, как громадная, увидевшая червячка курица. Слегка кокетливо.

Я замерла, Стас зачем-то выставил перед собой штопор, как оберег. Упыриха переступила с лапы на лапу. Они у нее тоже были куриные, разве что красноватые, с отслоившимися ошметками. Облезлые перья пованивали пометом. Судя по горке то ли пепла, то ли снега, бухнувшейся на доски, мифическое существо мучила перхоть.

Еще раз нюхнув и облизавшись кровавым ртом, упыриха развернулась и внезапно задиком протиснулась к нам, выставляя на обозрение куцый, обглоданный хвост. Затем обернулась, моргнула жалостливо и… покрутила здоровенной птичьей попой.

— Чего это она? — еле слышно шепнул мне потрясенный Стас.

— Не знаю, — так же тихо ответила я. — Тетина кошка обычно так просит ее погладить.

Упыриха придвинула к нам зад поближе, занимая собой весь выход. В избушке стало холодно, как в морозилке. Стас сглотнул и осторожно погладил край ее крыла. Упыриха ответила неистовым урчанием. Стас погладил ее по спинке смелее, впрочем, держа штопор наготове. Нечисть потерлась бочком о дверной проем, совсем как кошка. Новая белесая кучка из-под перьев шмякнулась на пол.

— Бедная, витаминов не хватает, — прошептала я.

— Какие витамины! Она мертвая! — шикнул Стас, потихоньку поглаживая ледяное чудище.

Оно урчало и кажется, жмурилось от удовольствия.

— А ласку любит, как живая, — ответила я и, осмелев не столько от нелепости ситуации, сколько от жалости, тоже потянулась почесать ей другой бочок.

Едва мой палец коснулся грязного пера, упыриха дернулась. Ощерилась с жутким шипением и вытянула в мою сторону шею, показав первоклассные клыки. Точь-в-точь наша соседка с первого этажа, когда ее просили не орать в ночи по пьянке про кабриолет. Я отскочила в угол, больно ударившись локтем о камни. Упыриха ко мне. Стас заслонил меня, громко крикнув:

— Тпру! Стоять!

Упыриха еще пошипела, со вздыбленными на темечке волосами, но попятилась. Оглянулась на Стаса и вдруг сорвалась с помоста. Расправив крылья, издала протяжный вскрик. Улетела. За избушкой воцарилась тишь, только ветер поигрывал, бряцая, косточками на березе.

Стас выдохнул и отер пот у висков. А я, дохнув, сбила с руки изморось. Осторожно, на цыпочках мы подкрались к проему и выглянули наружу. Упырихи и след простыл. Я глянула на Стаса и вырвался дурной смешок:

— Так и знала! Даже нечисть на тебя западает…

Только что ошарашенный произошедшим Стас вдруг просветлел и улыбнулся со знакомой чертовщинкой в глазах.

— То есть я тебе нравлюсь.

— Нет! — Судя по жару на щеках, я покраснела, а иней со лба согнало паром. — Я про упырих.

Он усмехнулся.

— А что ты хотела мне сказать?

— Что мы в Царстве мертвых, и это нам не снится.

— Но в какую бы задницу мы ни попали и как бы она ни называлась, мы очевидно живы. Значит, надо выбираться обратно. Знаешь как? — В его голосе было столько решительности, что подумалось, а настоящий ли он.

Я мотнула головой.

— Кот знает! Вообще это он тебя сюда звал.

— Я заметил. Заманил, скотина. Шкуру спущу.

— Вот этого не надо. Во-первых, он волшебный; во-вторых, открывает врата в миры. Так что без него мы тут останемся, — выпалила я. — А в-третьих, ты сам виноват, что собрался на острове строить развлекательный парк. Остров этот необычный. Тут врата разные. Хозяин острова против вмешательства людей… И прочая нечисть тоже.

— Ты это серьезно?

Его взгляд стал таким колючим, что я поежилась.

— Я тебя сюда не заманивала, но получается, что ты без меня ничего этого не можешь увидеть. И кота тоже.

— Стоп, я же его видел…

— Всегда, когда я была рядом, — нехотя ответила я.

— Так что же, ты с нечистью заодно? — Стас вдруг стал мрачным.

— Нет! — И вместо оправдательной тирады я запнулась, потому что из-под черных бровей на меня смотрела тьма, и над нами внезапно нависла предгрозовая туча, все стало сумрачным и страшным.

— Хочешь сказать, что, если тебя не будет, всей этой ереси вокруг я не замечу? — проговорил Стас.

Мне захотелось спрятаться под помост.

— Мы уже здесь… И это не наш мир… — пролепетала я.

Стас вдруг расхохотался и тронул меня за плечо.

— Да ладно! Шучу! Испугалась?

Несмотря на широкую привычную улыбку альфа-павлина, я поняла, что продолжаю видеть эту опасную тьму за его зрачками. И это было совсем не смешно. Может, раньше я просто не замечала?

— Нам нужен кот! — воскликнула я. — И еще если мир сказочный, в любой сказке герои чего-то там выполняют, чтобы из заколдованного леса попасть обратно. Правда?

Стас засунул руки в карманы и, хмыкнув, как уличный хулиган, пожал плечами.

— Не знаю, не читал.

* * *

Стас осмотрелся, пару раз скользнув по мне нехорошим взглядом. Не поверил… Обидно! Я отвернулась, судорожно пытаясь вспомнить, что конкретно делают сказочные герои. Хотя мы же не в сказке, это просто какая-то другая реальность — практически параллельный мир, все должно быть иначе. Сказка ведь ложь, там только намеки…

Стас подошёл к избушке и заявил безапелляционно:

— Встань ко мне передом, к лесу задом!

Строение не пошевелилось, а я рискнула вставить свои пять копеек:

— Она и так к нам передом. Задом, это когда без окон, без дверей, то бишь глухим торцом. Мне кажется, это очевидно, что пока нам обратно дорога закрыта. Надо идти искать кота. Или другой выход.

— Мда, та ещё архитектура… — Он покривился и добавил: — Но логически где вход там и выход, так что мы отсюда никуда не пойдем. Я не сторонник магического мышления — высшее образование мешает.

Снова дунул ветер, один из скелетов под осиной хлопнулся оземь. Голова отскочила от него и покатилась подскакивая к нам. Я отпрыгнула. Высушенный белый череп остановился прямо у ног Стаса, клацнув по инерции зубами и уставившись на его кроссовку пустыми глазницами. Стас шевельнул ногой, словно собирался подфутболить его, но остановился, будто в последний момент передумал.

— У меня, между прочим, тоже высшее образование, — пробурчала я, боясь повышать сильно голос. — Но видеть то, что реально происходит, оно мне не мешает.

— Наверное, плохо училась, — ухмыльнулся Стас.

Теперь пнуть мне захотелось его.

— Но раз уж ты с синей зверюгой на одной волне, зови! — сказал он.

В этом был смысл.

— Говору-ун! — тихонько крикнула я в кусты и, вспомнив об утке в соусе, достала ее из кармана и покачала пакетиком в воздухе. — Кис-кис-кис… Говору-ун!

Тишина. Мы замолчали, озираясь, присматриваясь к высоким травам и кустам: не выскочит ли оттуда кот. Увы. Кажется, он нас бросил. Я вздохнула разочарованно. Стас поджал губы, затем сказал:

— Так. Стой здесь. Я отлучусь. За мной не ходи.

— Что-то ты себе противоречишь, — заметила я, сердясь на него за то, что он имел право злиться. — Лучше б меня послушал…

— Один раз уже послушал.

— Так в тебе ж дело! Зачем в заповеднике строить? О чем ты думал?! — воскликнула я. — Что тут облагораживать, если деревья и без вмешательства куда благороднее людей!

Стас посмотрел на меня ехидно.

— Интересно, чем тебе люди не угодили? То ты животных любишь, то деревья куда лучше? А, может, ты тоже из этих? — Он мотнул головой в сторону, куда улетела упыриха.

— Я?! — Щеки мои вспыхнули, кулаки сжались. — Да как ты мог?!

Он махнул рукой.

— Так забавно злишься. У тебя нос на кончике краснеет. — Он бес всякого пиетета коснулся пальцем моего носа, я возмущенно отпрянула. — Ладно, стой и жди.

— А с чего это я тебя буду слушаться?

Он снова хмыкнул.

— Не слушайся. Тогда сама иди. Метров на сто отсюда, не меньше. Пусть тебя упыри сожрут, а я тут посижу.

— А почему это меня сожрут, а тебя нет?

— Сама ж сказала: я им нравлюсь.

— Нет! Им просто таким материалистом и скептиком подавиться не хочется! — крикнула я, распалившись, и запнулась.

Мимо меня по вытоптанной тропинке прочь в лес шагали крошечные красные ботиночки. Размером на куклу. Целая вереница. Марш выглядел странно.

— Хм, почти в ногу, — тоже наблюдая за ними, сказал Стас.

— При том, что ног-то и нет.

— Угу. Один, два… десять… пятнадцать… — считал он. — Итого: пятьдесят. Дистанция между каждым — двадцать сантиметров.

— Они нас куда-то зовут! Пошли за ними, — громко прошептала я.

Он перехватил меня за руку.

— Ботинки сами топать не могут! Стой! Это точно галлюцинация! Я пойду, а ты — не вздумай!

Стас вручил мне свой увесистый рюкзак и осторожно, с выставленным, как пистолет, штопором, пошел за шагающими башмачками. Я смотрела на уходящую вдаль самостоятельную обувь, и меня порывало броситься за альфа-павлином. Под аккомпанемент косточек на ветру гулять возле избушки казалось не так безопасно, как за его широкой спиной.

Стас скрылся за очередной елью. Рядом послышалось мурлыкающее:

— Давай уже яство утиное, раз прихватила.

— Говорун!

Синий кот одарил меня благосклонным выражением в усы в ответ на мою радость, а затем покачал удрученно головой в сторону ушедшего Стаса:

— Совсем пропащий! Ну, угощай меня.

Я убрала пакетик за спину.

— А ты верни нас обратно!

Кот насупился.

— Не могу.

— Тогда сам поговори со Стасом!

— А я что делаю?

Я моргнула.

— В смысле?

— Некоторые словами не понимают, лучший вариант — пинком под зад или змеевым хвостом по уху.

— Но это не честно!

— Зато действенно.

— А я-то при чем? Меня ты за что сюда вышвырнул?

— Хотела чудес и диковинок? Наслаждайся. Утку дай.

— Не дам. А если меня тут сожрут? Ты мне выдай рекомендации, что делать, чтобы вернуться скорее, и чтобы все было правильно, а я тебе утку.

— Не равнозначный обмен.

— Две… Три утки в соусе! — Я, как фокусник, достала пакетики из карманов.

Желтые глаза загорелись, совсем как у обычного Мурзика, когда хозяйка режет мяско на разделочной доске. Я хитро сощурилась и склонилась к коту.

— И целых два десятка пакетиков! …если гарантируешь, что я вернусь домой целой и невредимой. И Стас тоже!

— За него не ручаюсь.

— Как так? — Я нахмурилась, за альфа-павлина стало не по себе.

— Тут каждый сам за себя.

— Зря! Он богатый, привезет тебе целую машину такого удовольствия!

Говорун обиженно отвернулся и махнул хвостом, стукнув меня им по носу и выставив на обозрение пушистый торец. Серебряные когти оставили борозды в тусклой земле.

— Я что, по-твоему, продажная тварь?

Интуиция подсказала, что надо бы сказать хорошее, хоть и подмывало ткнуть мордой в только что выторгованную утку.

— Нет, что ты! — Я развела руками. — А хочешь в наш мир попасть? Я тебя в город свожу, покажу современную цивилизацию…

— Фу! — Говорун даже чихнул. — Фу на вашу цивилизацию! От вашего электричества у порядочных котов голова болит! И колики… Не мешай лихо с постным маслом!

Я поняла, что торговаться дальше бессмысленно. И вообще он в прошлый раз после утки сговорчивей был. Так что я выдавила сразу из трех пакетиков соус на землю и притворилась бескорыстной.

— Ешь. На здоровье! Если уж пропадать, так налегке!

Кот набросился на утку. Как и в прошлый раз без «спасибо», зато с трактороподобным урчанием вгрызся в траву, сдобренную кошачьим кормом. Туда точно что-то добавляют… Я посмотрела на трескающего за обе кошачьи щеки синего представителя нечисти, вздохнула и пошла за Стасом. Ясно же, что избушка — больше не выход, а с альфа-павлином мало ли что случится… Вслепую-то. Я за него тоже чувствовала ответственность.

Говорун догнал меня быстро.

— Надо же, какие мы обидчивые! Надулась, как гордая мышь.

— И не думала обижаться. Наелся? Ну и слава Богу!

Кот выскочил вперед и сел передо мной на тропе.

— Бога тут не поминай.

— Почему это? Хочу и поминаю.

— Забытые мы. Глянь вокруг.

Лес теперь и правда выглядел Богом забытым местом, сумрачным, туманным, словно солнышка хватило лишь на пятачок над избушкой. И то теперь пропало в чреве грузной тучи. Зелень стала сизой и страшной, как во сне. Ветки, почти без листьев, или с жухлой горсткой, словно после болезни, тянулись в резко опадающих с неба сумерках, как руки мертвецов.

— Он должен проснуться! И вспомнить, — сказал кот. — Так что прости, Ева! Ничего личного!

— Откуда ты таких банальных фраз нахватался? — усмехнулась я.

И тут же похолодела. Потому что Говорун растворился, а от деревьев отделился туман, с порывом ветра превращаясь в фигуры в дымчатых саванах. То, что выглядело костлявыми руками, ими и оказалось. Они потянулись ко мне со стоном и рыком, оголяя темные стволы, укрытые мхами. Полуголые деревья тоже шагнули, медленно, шурша комьями земли, но очевидно пытаясь сомкнуть тропу, по которой ушли башмачки со Стасом. Ветер дунул сильнее, срывая оставшиеся листья. Деревья и мертвецы приближались, склоняясь от порывов в мою сторону.

«Боятся нельзя!» — напомнила я себе.

И, заорав благим матом, бросилась к Стасу. Где он?!

* * *

Метрах в двадцати за косой полусухой елью Стас топтал синие языки пламени и отбрасывал ногой суетящиеся вокруг красные башмачки. С криком выпи и вытаращенными глазами я сбежала с холма и кинулась к нему на шею.

— Скорее! Бежим! Там… там…

Он глянул мне за спину и изменился в лице.

— Черт! А только что просто был лес как лес.

— А это? — показала я безумными глазами на огонь и хаос красной обуви.

— Да не было этого секунду назад! Ты закричала, и пожалуйста: я стою в синем костре, а эти чувяки пляшут вокруг. — Он снова метнул взгляд мне за плечо — туда, где все стонало, скрежетало, шелестело не по-хорошему. — Мне это не нравится.

— Мне тоже!

Стас спокойно расцепил мои дрожащие руки, перекинул рюкзак с моего плеча на свое. Схватил за ладонь и потащил за собой с холма, как буксир. На этот раз мы бежали оба, как сайгаки, подстегиваемые звуками сзади.

— Пятьдесят метров! — бросил на бегу Стас. — Я проверил: наша дистанция с тобой — пятьдесят метров тридцать девять сантиметров! Приличное у тебя излучение!

Земля под нами тоже застонала, разворачиваясь из-под пяток крупными комьями. В сизом небе сверкнула красная молния.

— Это не главное! — крикнула, тяжело дыша, я. — Говорун сказал мне только что: ты должен проснуться и увидеть все сам!

— Проснуться как?! — проорал Стас. — Я не сплю!

— Не знаю! Надо! Иначе не выжить!

Если вообще удастся… Снизу с долины на нас поднималась живая гора. Черт! А это еще что?!