Алая нить от клубка, как тонкая змейка, быстро-быстро метнулась к мерцающей в ночи точке. Попала внутрь. И взломала ее, словно замок. Крошечная точка с нитью внутри раскрутилась против часовой стрелки и превратилась в круглый портал. Подбегая, я увидела за ним голубой коридор из вихря энергий. Я разбежалась и прыгнула в мерцающий бублик. Пролетела воронку в два счета и вывалилась на траву, сизовато-жухлую, как в прошлый раз. О, знакомый склон! Привет, Навь!

Синий кот кувырком вылетел вслед за мной, прокатился вниз и встал на лапы. Я поискала глазами красную нить. Клубок подпрыгнул из травы и покатился не вниз с холма — того самого, где нас аспид настиг, а вверх. Я побежала за ним, решив, что Говорун сам разберется, куда ему и с кем.

Впереди показались мертвые деревья с унылыми по-ноябрьски ветками, окутанными сизой дымкой. Клубок, подскакивая, катился на них. Черт, тот самый лес! Сердце у меня екнуло. От деревьев отделились мертвяки. Целая армия зомби, словно учуяв страх по запаху, повернула головы в мою сторону и двинулась на меня.

Я застыла. Клубок, бодро подскакивая, катился в самую гущу оживших трупов.

«Да египетская ж сила!» — мысленно завопила я.

Мозги судорожно заработали. В любой другой момент я бы развернулась и бежала отсюда, сверкая пятками, но сейчас я просто не имела на это права.

Мертвецы в изгнивших обносках, с лохмотьями кожи и просто скелеты плотной массой шагали на меня. Красный клубок мчался на них, не сбавляя скорости. Значит, самая короткая дорога к Кощею — эта. А если я не успею, его ждет ад. Вечный. Без шанса вырваться!

Не веря себе, я шагнула навстречу мертвякам, по телу пробежали мурашки. Внизу живота свернулся ежом колючий холод. И внезапно начали сыпаться воспоминания из событий последнего времени:

«…с уважением надо, если что. К хозяину леса, к хозяину места. Не заискивать, а уважительно к ним, но и с самоуважением тоже. Помнить, что «Бог — Отец наш»» — говорила Гайя-Берегиня про встречи с нечистью.

«И без страха», — говорил Говорун.

«Все кошмары Нави — это просто теневые мыслеформы, отголоски страхов, страстей и пороков», — поясняла Яга-Заиля.

«Иди на страх, за страхом всегда твоя сила», — говорила она мне как психолог гораздо раньше.

Я зажмурилась на мгновение и сказала себе: это иллюзия, их тут нет, а даже если и есть, — я глянула на свое тело, — труп, которого я так боюсь, всегда со мной. Ведь дело в душе! Стоит ей вылететь, и мое тело тоже станет мертвым — таким же, как у этих. Истлеет, разрушится… Так что они, — я посмотрела на шагающих медленно ко мне мертвецов, — такие же, как я. При том, что их на самом деле нет…

Нет, проще было представить, что это не мертвецы, а пьяные демонстранты на Первое мая. Только транспарантов нет, потому что они очень-очень пьяные. И падали в дождь, вот и выглядят так себе… Я даже хохотнула нервно от неожиданного разворота собственного воображения.

Затем сглотнула и, уцепившись взглядом за клубок, пошла прямиком на «демонстрацию». В голове возникла любимая мамина песня, под которую она окна мыла: «Взвейтесь кострами, синие ночи, мы пионеры…». И напевая себе под нос про «детей рабочих» я все быстрее и быстрее шла за красным клубком, сжав кулаки и глядя только на красную пряжу. Что мне пьяные демонстранты? У меня своя цель! Мне к Кощею надо!

Я вот-вот должна была столкнуться с армией зомби, я уже видела совсем близко костяные ступни, сгнившие ботинки, истлевшие тряпки краем газа, слышала цоканье костей, шаркающую поступь, стоны и мычание. Я шагала вперед — за клубком. Только вперед! Хоть бы не врезаться кому-нибудь прямо в черепушку. Но я не остановлюсь!

И вдруг демонстрация мертвецов расступилась. Сизая дымка развеялась, стало как-то тихо. Я подняла глаза: мертвецов не было! Ни одного! Красный клубок катился сам по себе по жухлой траве. Унылый лес стоял неподвижно. Победа?.. Очень маленькая, но да…

В моей груди почувствовалась что-то такое светлое и большое, что оно осветило дорогу вслед за багряной нитью, как факелом. Ну да, это же иллюзорный мир.

А свет казался настоящим, и это была сила, моя собственная, до сих пор спрятанная, — поняла я и развернула плечи, вдохнула полной грудью, расширяя ребра — сила требовала простора. Пожалуй, так чувствуют себя спортсмены, преодолевшие небывалый барьер! Так вот что имела в виду Яга! Это еще одно испытание, и я его прошла!

— На спину садись, Хозяйка, быстрей будет! — почтительно мяукнул рядом Говорун.

Ого, какие мы вежливые! Он снова был огромным, размером с откормленного тигра. Опустил передние лапы, чтобы мне удобнее было взгромоздиться. Я влезла.

— За холку держись! — крикнул кот, набирая скорость.

И вовремя — красный клубок уже мчался через лес, как турбо-стрела. Над головой что-то пролетело. Я увидела упыриху. Та тоже меня усмотрела. Потому, резко развернувшись в воздухе, захлопала крыльями и, злобно ощерившись, пошла на меня в крутое пике.

Черт, а она-то что олицетворяла?!

Я пригнулась, когда она была прямо надо мной, кот на бегу увернулся, отскочив в овраг. Упыриха пошла на второй круг, завыв от голодной алчности. Я подумала, что могу из нити Макоши сделать лассо и легко избавиться от хищницы. Опасность приближалась…

И глядя, как она по новой несется на меня, чтобы впиться в глотку, я вдруг совершенно ясно осознала, что она — воплощение нелюбви к себе: тех моментов, когда я делала заказы по ночам и не высыпалась, не следила за собой, кормила себя всякой дрянью, растрачивала собственную энергию на всякую ерунду, ныла, чтобы вызвать жалость, и злилась на всех от бессилия и раздражения. Думала, проработала? Ан нет, вот она, моя «чудная тень», еще немного осталось. Упыриха — это я сама, мое самое нелицеприятное отражение!

— Привет, родная! — крикнула я, приподнимаясь, и выпустила упырихе навстречу луч любви из груди, той самой силы, которую открыла.

Светлый, как прожектор, луч силы окутал упыриху, и она отпрянула от неожиданности. Затем курлыкнула, стала медленней хлопать крыльями и начала просто парить, недоуменно, а потом вдруг, как птенец, принялась весело кувыркаться в свете, словно воробей в луже; заболтала ножками, растопырила перья и хвост, а потом… превратилась в лебедь! Ух ты!

Впитав остатки света, белая лебедка сделала круг надо мной и… осыпалась перьями и искрами света. Запахло слегка подгоревшей сахарной ватой. Сил у меня снова прибавилось. Показалось, что я сама могу взлететь.

Я сплюнула попавший на губы пух и прижалась к синей холке, потому что Говорун прибавил скорость, еле поспевая за клубком. От бешеной скорости деревья превратились в один сплошной цветной мазок. И вдруг мы замедлились — впереди замаячила пропасть. За ней — островерхие серые скалы.

Красный клубок на секунду остановился на краю обрыва. Спрыгнул и полетел к выступу напротив метров за двести от нашего. Но потом резко изменил траекторию и полетел наискосок и вниз: на зубастые пики. Высота была нереальная — все равно, что прыгнуть с двадцать третьего этажа. Неужели мы тоже?..

— Не боись! — сказал Говорун, тяжело дыша. — Хватайся крепче.

Я обхватила его за шею. Оттолкнувшись сильными лапами, мой гигантский кот сиганул в пропасть. Ветер с силой дунул в лицо, смешивая мои волосы с длинной шерстью Говоруна.

Прыжок как полет. Хотелось орать от ужаса и восторга, от брызг внезапного водопада в лицо, бьющего из стены ниже; от азарта и любви, которая переполняла меня, почти выплескиваясь из макушки. Мы уже готовы были приземлиться на край скалы, как вдруг клубок, словно мелкий снаряд, метнулся обратно. Я едва успела поймать его. И чуть не свалилась с кота на ощерившиеся скалы.

— Говору-ун! — крикнула я, перебивая водопад. — Остановись!

Он сбалансировал и приземлился на тонком перешейке только так, как кошки умеют, хоть и был сейчас здоровенным котищем. Меня качнуло по инерции, как тряпичную куклу. И я усиленно вгляделась в дно пропасти и скалы под нами. Кощея там не было. На выступах и площадках по стенам ущелья тоже не было никого. Говорун обернулся, я показала ему внезапно замерший клубок Яги.

— Ничего не пойму!

— Не успеваем! — буркнул Говорун. — Нить не покажет путь только в одним случае: если тот, к кому мы идем, уже на Калиновом мосту над Смрадной рекой. Или за ней. Хотя командор так легко не мог сдаться!

— Переведи.

— Чертовы светлые оттесняют Кощея на тот берег над рекой времени, за Смрадной, у вас ее еще Смородиной в песнях кличут! Говоря по-современному: там связь не ловит, потому что это уже почти… нигде! — прорычал кот недобро. — Пересечет мост, обратно пути не будет!

Я закрыла в ужасе рот руками. Говорун дернул плечом, словно собирался сбросить меня.

— Останешься здесь. Дальше я сам!

— Но как же…

— Сам! — рявкнул кот.

Стряхнув меня на каменистую площадку, Говорун растворился в воздухе. Я замерла в недоумении на одинокой площадке посреди диких монументальных скал. С этого пятачка, на котором едва умещались мои подошвы целиком, не было ни единой тропы. А я же не умею лазать по сказам! Что делать?!

Волнение за Кощея подступало к горлу. Клубок в руках колол кожу грубой шерстью.

Боже, а если Говорун не успеет? Или успеет, но не сможет ничего сделать?

Я чувствовала, что должна быть там — в эпицентре событий. Пока лишь идея о том, как помочь Кощею, кружила над моей головой, мой план был очень смутным, но я точно знала, где нам с Кощеем надо оказаться вместе — и это был не мост в никуда!

Мне стали вспоминаться наши моменты со Стасом: как я поругалась с ним и не хотела знакомиться, как обозвала альфа-павлином; как он подстрелил меня усыпляющим дротиком; как мы запрыгнули в избушку и как он спас меня от аспида; как мы справились с бюрократами, и как он защитил меня от негодяев, а потом признался в любви. А я, балда, собиралась закатать его в ковер… Стоп, ковер!

Я глянула на клубок в своих руках. Даже если он не ловит сигналы от Кощея на Калиновом мосту, нить Макоши наверняка поймает «радио-волны» от моего любимого кота!

— К Говоруну! Быстро! — приказала я и представила ковер-самолет.

Словно воодушевившись, клубок выпрыгнул из моих рук и в считанные секунды сплелся в ковер из красных нитей с кистями по краям — точно такой, как я и представила. Он завис в воздухе передо мной, как в мультфильме про Алладина.

Я залезла на него неэлегантно, попа провисла, так что для верности я легла сверху животом и схватилась за передние кисти. Ковер сорвался с места. Мы полетели. Ветер с силой ударил в лицо, затрепал волосы так, словно собирался снять скальп. Я расставила зачем-то ноги пошире, чувствуя себя безумным парапланеристом. Ковер мчался по-над ущельем, потом полетел над черным лесом и сюрреалистичными малиновыми холмами, срезая углы. Не прошло и пары минут, как мы вылетели к… реке. Огненной…

Здесь было темно и невыносимо жарко. Меж черных берегов текла лава. Бурля и выплевывая жидкое пламя фонтанами, как металл из мартеновских печей, река устремлялась по ущелью и распространяла вокруг себя дикий смрад серы и пепла.

Мы вылетели из голых скал, пронеслись над клочками выжженого леса, и ковер резко снизил скорость. Теперь он будто крался над обугленными, черными скелетами деревьев. Казалось, они никогда и не были живыми, и торчали здесь только, чтобы запугивать всех, кто забредет сюда. Кромсали черно-багряное зарево в небе изогнутыми сучками и корягами, похожими на рога жутких животных. По другую сторону от реки-лавы весь горизонт закрывали низко ползущие облака мрака, которые спорадически пронизывали огненные всполохи, похожие то на молнии, то на морды гигантских чудовищ.

Ковер осторожно приближался к бурунам огненной лавы вдоль обломков закопченной скалы. Дышать стало почти невозможно. Мне в глаза бросилась каменная площадка перед висящим на могучих цепях железным мостом над огненной рекой. Узкий настолько, что по нему можно было пройти только бочком, он был раскален докрасна и, казалось, вот-вот готов был стечь потоком расплавленного металла в лаву под ним. И вдруг черноту над площадкой справа разрезали голубые и белые вспышки магии. Я вздрогнула и присмотрелась.

На Кощея наступали три светлых богатыря еще по эту сторону, не на мосту. Мой самотканный ковёр запах паленой шерстью и застыл на месте, словно снова «потерял связь». Ветер тряхнул нас с такой силой, что мы едва не ушли в пике.

— Туда, как можно ближе к битве! К реке Смородине, к мосту! — скомандовала я, прижимаясь всем телом к вязаному полотну.

Наверняка и Говорун был где-то поблизости. Из реки выплеснулась лава. Иска долетела до нас. Ковер вспыхнул и задымился, но не упал, а со страшной скоростью влетел на каменный выступ под черной корягой, до последнего выполняя мой приказ. Я скатилась на гальку. Вскочила и принялась тушить ковер: притоптывая огонь ногами, забрасывая землю пригоршнями, прихлопывая булыжником. И получилось! Я погладила ковер из волшебных ниток, шепнула благодарность и попросила еще немного потерпеть. А сама ринулась к краю, чтобы увидеть Кощея.

Высунулась, прижимаясь щекой и руками к углу скалы. И столкнулась нос к носу с Говоруном. Желтые глаза синего котища изумленно моргнули.

— Ты здесь как?!

— Магия, — шепнула я и вся устремилась вниманием к Кощею.

Бой шел почти под нами, мы стояли всего в нескольких десятках метров выше, как на угловом балконе без перил. Трое… нет, уже шестеро богатырей теснили Кощея от горы к мосту. Мое сердце сжалось. Кощей едва успевал отбивать удары сверкающих мечей, которые сыпались один за другим.

Как остальные прорвались сюда?! И тут я вспомнила, что в приказе ниткам звучало: «чтобы они не погнались за мной!» Да, «за мной», а не вообще — в Навь. В следующий раз надо быть предельно точной!

Кощей взлетел над богатырями и резко отпрыгнул в сторону.

— Сдавайся, Кощей! Ты не сможешь сопротивляться вечно! — выкрикнул один из богатырей, окруженный сияющим белым облаком.

— Говори о себе, Добрыня, — басом усмехнулся Кощей, восстанавливая вокруг себя только что разбитую вдребезги сферу из голубой, пронизанной молниями, магии, служившую ему щитом. — Я-то бессмертный. И домой на пирожки меня никто не ждет!

— Перейди через мост добровольно! — крикнул русый «княжич» с длинной косой и широченными плечами. — Твоя участь уже решена, не делай ее хуже!

— Лучше повеселюсь напоследок! — басом гаркнул Кощей, выставляя наизготовку оба меча.

И светлые, со сверкающими куполами защиты, бросились на Кощея. С двумя мечами в руках, он отбивался и наносил удары так быстро, что у меня в глазах зарябило. Отбросил одного. Другого. Добрыня упал, покатившись к черному остову дерева. Трое наседали. Кощей отступал, опасно приближаясь к мосту. И вдруг сделал сальто, пролетев метрах в трех над их головами. Приземлился на ноги ближе к подобию дороги, гравием и ломаными плитами уходящей под природную арку в скале, похожую на врата. Почти под нами.

Кощей щелкнул пальцами, словно давая кому-то за плечом приказ. Бесчисленная орда ворон и гигантских летучих мышей вылетела прямо из-за его спины и бросилась в атаку на богатырей.

Вспышки от ударов волшебных мечей. Крик воронья. Хаос и свалка. Светлым пришлось нелегко, но это дало мгновение передышки Кощею.

— Кощей… — тихонько позвала я, он не услышал. Я пнула Говоруна: — Забери его, нам надо к живому источнику!

— Выжидаю, — противным голосом управдома заявил кот и нервно дернул хвостом, словно знал, что в «ворота» из-за горы уже выскочил седьмой богатырь, Святозар.

С сияющим мечом, пронизанным магией, он бросился на Кощея.

— Сзади! — крикнула я.

Кощей успел отскочить, но Святозар все же задел его. Я увидела, как луч от меча пронзает костяные доспехи. Черт! Мне самой стало больно за него! А Кощей вступил в схватку. Другие богатыри, расправившись с вороньем, тоже бросились в атаку.

Говорун следил за ними, едва успевая вертеть головой: богатыри разлетались в стороны от Кощея. И снова атаковали. Он без устали работал обоими мечами. Голубые и белые вспышки слепили глаза. Мешали соображать, но я следила, затаив дыхание и отчаянно пытаясь придумать выход.

— Иди, помоги ему! — Я снова пнула кота.

— Ну вот еще! Там опасно, меня убьют! — фыркнул тот.

— Предатель! — Я подхватила с земли увесистый камень.

— Дура! — взвизгнул кот. — Сказал: выжидаю!

Мечи рубили воздух, магия взрывалась. Кощей смог призвать чудище из леса, похожее на пса с тремя головами. Рыжий и Добрыня скосили его с дух сторон. Кощей ударил мечом о камень. Валуны вспенились вверх, выстроились башнями. И обрушились на богатырей. Но светлых было слишком много на него одного! И они был чертовски ловкими!

Я закусила до боли губу.

И вдруг Кощей пошатнулся: лучом белой магии Добрыня пронзил ему грудь, как копьем. Кощея понесло назад, как пьяного. Он упал навзничь. До моста оставалось каких-то три метра…

Понимая, что его вот-вот пригвоздят к земле ударом меча, а ковер и нитки сгорят рядом с рекой, я просто бросилась вниз по скалистым выступам с камнем в руке, как неандерталец. Говорун вцепился мне в юбку зубами.

«Стой, глупая!» — гаркнул он мысленно так, что вибрацией ужаса рык прокатился по жилам и венам, как в первый раз. У меня перехватило дыхание, ноги стали ватными. Я собралась с духом, заставляя себя через силу шагнуть вниз.

— Я спасу его.

Слезы градом покатились из моих глаз, потому что ноги не передвигались. Проклятый Говорун зачаровал меня!

Кощей рывком приподнялся и всадил левый меч под ребро Добрыне, который замахнулся было над ним. Богатырь рухнул. Святозар с размаху выбил из одной руки Кощея меч. А второй тот не мог поднять — из-за раны. Кощей отбросил богатырей от себя взрывом голубого купола. Но они снова поднялись.

Щелчок пальцев в костяной перчатке. Кощей издал протяжный крик, как зов хищной птицы. И я увидела летящий к Кощею на крейсерской скорости огонь. Жар-птица! Она подлетела мгновенно с жутким криком выпи и принялась поливать фейерверком искр и пламени из хвоста и крыльев богатырей, не подпуская их к Кощею. А он пытался встать и подхватить хотя бы один меч. Жар-птица летала кругами, окропляя огненным дождем противников и все-таки заставила их отступить.

— Пора! — буркнул Говорун и растворился.

Он материализовался возле раненого Кощея. Схватил его зубами за плащ. И исчез вместе с Кощеем мгновенно. Я обернулась на ковер, чтобы полететь за ними. Но тот уже свернулся в клубок, еще попахивая паленым.

По ту сторону моста показался настоящий дракон, как из «Игр престолов», только с тремя головами. Змей Горыныч?! Волосы мои зашевелились на затылке. Богатыри растерянно начали отступать и перекрикиваться. Жар-птица взмыла в черное, в гари, небо. И вдруг рядом со мной выпал из воздуха Говорун, вся морда в копоти.

— На спину! — рявкнул он, тяжело дыша.

Уговаривать меня было не нужно. Я кинулась на громадную синюю тушу, обхватив за шею руками. И перестала существовать. На секунду. А потом снова включилась, внезапно и полностью, словно меня стерли, а потом снова вернули в существование. Так вот как это — телепортироваться!

Передо мной в темноте ночи шумели дубы, сиял бирюзовыми водами источник с живой водой, окаймленный каменным берегом. В воде, лицом к небу в звездах, головой на камнях лежал Кощей. Сломанные костяные доспехи плавали в воде рядом, рубаха разорвана. Без спецэффектов, без светящегося черепа — просто облепленное черными мокрыми прядями слишком бледное лицо, заострившийся нос и закрытые веки. Кажется, он не мог пошевелиться…

Как же так? Он ведь бессмертный!