Бурный поток крутил и подбрасывал меня, к счастью, не на камни, торчащие тут и там. Набрасывался сзади бурунами, словно хотел утопить. Я выныривала, глотая воздух. Впереди показалась заводь — а над ней пар. Сильно запахло сероводородом. Неужели там гейзер?! Боже, а я там не сварюсь?!

Я запаниковала, пытаясь затормозить в воде руками и ногами, и со всей мочи заорала:

— Говору-у-ун!

Перед глазами мелькнуло что-то синее. Я услышала знакомый рык и… шлепнулась босыми пятками на мокрый кафель ультрасовременного душа. Три зеркала отразили мою ошалевшую физиономию. Ни реки, ни гейзера, ни рафтинга голышом. Из-за двери прокричала Заиля:

— Ева, с душем всё! Воду отключили! Сказали надолго. Вылезай.

Я вскинула глаза к небу с благодарностью. Ода Водоканалу? Умеем, практикуем! Ибо только наши коммунальщики способны справиться с хтонью и древними заклинаниями одним движением гаечного ключа!

Хотя может… вмешался Говорун? — В душе зародилась надежда. На макушку шлепнулась капля, словно точка с кончика пера жирной кляксой. Я вспомнила привидевшийся гейзер, и от греха подальше бросилась из кабинки вон. Кто знает, не хлынет ли горяченькая? А я не царь из «Конька-Горбунка», чтобы свариться добровольно.

С опаской взяв полотенце из стопки на полке, я рассмотрела его на всякий случай. С Бабой-Ягой мало ли что еще ожидать можно? С другой стороны, баньку я сама попросила, в присказке. Кто ж знал… По моей спине пробежали стаями мурашки. Я принялась вытираться полотенцем, пытаясь разгадать, зачем было меня топить, и чего ждать дальше.

И меня осенило: обитатели потустороннего мира не любят запах живых, но почуяв, тут же начинают охоту. Я до сих пор помню с холодком на загривке, как за мной мертвяки шли косяками, когда я в Навь попала. А до этого водяницы меня учуяли! Запах, в нем все дело!

Ну, конечно, и Баба-Яга в сказках вечно ворчит: «Фу-фу, русским духом пахнет». Вот зачем нужна была «банька»! Для моей же безопасности! То есть она в самом деле откроет мне дорогу в Навь? Ух ты! А я и не думала, что моя маленькая дерзость сработает. Внезапно вспомнилась наша первая встреча с Говоруном с Кощеем! От меня тогда за версту разило пачули, и им понравилось! Кажется, это решение!

Я рванула к своей сумочке. Перерыв множество отделений, в которых, как в магическом кармане, можно было найти что угодно, кроме запаски на КАМАЗ, я вытащила на свет Божий коричневый флакончик. Эфирное масло, как и пакетики с уткой в соусе, я таскала с собой еще с первой встречи с Говоруном.

Тогда я испугалась нечистой силы, теперь сама лезу на рожон. Но береженого Бог бережет, а дураков так тем более, поэтому я втерла масло в кожу с азартом. Через пару минут меня можно было использовать вместо ароматической лампы для уничтожения насекомых в радиусе пятидесяти метров. Я чихнула. Затем оделась и вышла к Заиле.

Та нюхнула по-звериному, как это делал Стас, и с внезапным одобрением посмотрела на меня.

— Надо же, выкрутилась! Молодец, Ева, с первым шагом ритуала ты справилась отлично!

— А какой следующий? — спросила я, хотя в последней сказке только утром читала, как герою в избушке Ягиничны надо было не заснуть и не рассмеяться, иначе либо голову с плеч, либо сожрут.

— Блинков отведай, с киселем.

Я глянула на стол. На клетчатой скатерти, как из французской кафешки, красовался приземистый кувшин с жидким медом, над плошкой с густым ягодным киселем, похожим на холодец, кружила муха. На плоской тарелке жирной горкой томились блины, толстые, оранжево-коричневые, в дырочку — не то, что у моей мамы: тонюсенькие, почти прозрачные, зато со смачным запахом сливочного масла и жировых отложений на талии.

— Надо же, моя любимая еда! — честно сказала я, ведь я могла есть блины и кисель с детства утром, днем и вечером.

— Поминальная. Съесть надо всё, — заявила Заиля и подвинула ко мне кувшинчик. — И сытой запить.

— Я думала, что это мед… — пробормотала я, с опаской разглядывая порцию.

— Мед, разве что разбавленный в теплой воде. — Заиля подмигнула. — Угощайся, Ева. Хотела кушать, так это ВСЁ твое. До последней крошки!

Движением руки она согнала муху, пока та не приземлилась на кисель, к окну и в форточку. И вышла.

Всё, значит. Так много?! Прям как в детстве: не съешь, из-за стола не встанешь. Прекрасный повод для расстройства пищевого поведения. Похоже, у меня перспективы чудесные: не утону, так лопну.

Я почесала в затылке. Кисловато-сладкий запах со сливочным оттенком растекался вокруг меня, как ядовитый туман. Яга, видать, специально, постаралась, чтобы Кощей меня не узнал при встрече, а платье чтоб с позором треснуло.

В голове прозвучало пафосным баритоном, как из трейлера к блокбастеру: «И встретились на границе миров Колобок и Кощей — толстый и тонкий. На этом притяжение противоположностей и закончилось».

Блин оказался кислым, кисель — сладким, с овсяным привкусом. Один глоток, одна ложка и один блин, и место в желудке закончилось. Я посмотрела с тоской на оставшееся пиршество. Надо было у мамы дома из тарелки ничего не подворовывать… Я не сдержалась и смалодушничала, тихонько позвала: «Говору-у-ун».

Чип и Дэйл спешат на помощь, а синий кот не очень-то. Это только к Золушке толпы голубей и крыс рвались горох перебирать. Меня же отправили в игнор.

Я куснула второй толстый блин. Глянула за окно: первый этаж, форточка открыта, кидать недалеко. Но живности, готовой все слопать, увы, не наблюдалось. Даже студентов не было. А Яга, наверное, обидится, если увидит свои блины на красных головках роз в палисаднике. Мама, помню, сильно обижалась, когда манная каша из моей тарелки украсила завивку дворничихи. Та со мной до выпускного класса не разговаривала. Потом за давностью лет как-то рассосалась ее душевная травма…

Я откусила еще раз, блин встал поперек горла. Запила сытой, горло еще и слиплось. Потянуло в сон. Пришлось встряхнуть головой, встать и размяться: спать в сказках у Яги — идея всегда не очень. Я снова откусила кусочек и, давясь, шепотом повторила в дальний угол: «Говору-ун».

Не появился. Вот гад синий! Я разлепила пальцами ресницы и упрямо повторила: «Говорун!» Уже без надежды достала из сумочки пакет с уткой в соусе и вяло потрясла в воздухе.

— Сразу бы так! — мурлыкнул кот и появился из-за моей спины, словно прятался за плечом.

Я даже подскочила, но обрадовалась безмерно. Стиснула в объятиях наглую синюю тушку.

— Говоруша!

— Попрошу без фамильярностей. — Кот высвободился и сцапал из моих пальцев заветный пакетик. Заглотнул с упаковкой.

Радость плескалась во мне через край.

— Говоруша, я думала, ты меня бросил… Так скучала! Так скучала!

— Что решила скормить мне тонну заговоренных на сытость блинов? Это потому, что я такой толстый и, на твой взгляд, много жру? Или ты просто меня не любишь и желаешь, чтоб я лопнул? — Кот изобразил оскорбленную гордость и запрыгнул на стол, едва не скинув плошку с киселем.

— Я люблю тебя, Говоруша! — Я посмотрела на него умоляюще, изображая любовь и отчаяние, надеюсь, при этом меня не перекосило. — Но, кажется, я в безвыходном положении… Яга угощает, сам понимаешь.

— Тогда ладно.

Пасть кота стала огромной. Он одним махом заглотнул всю стопку блинов, облизнулся.

— Про «бросил». Когда научишься, что все надо по три раза повторять, балда ты, Ивановна?

— Теперь запомню. Я блондинка, мне можно.

— А я всем скажу, что ты крашеная, и отмазок больше не будет, — заявил кот и вылакал в два счета кисель, густые красные капли повисли на усах.

— А с рекой-банькой ты помог? — тихонько спросила я.

— Ты ж просила…

— Один раз.

— Пришлось напрячься. Усыпил монтера на месте, он чудом успел воду перекрыть.

— Ты ж мой милый!

Кот поморщился, глянув в кувшин.

— Не люблю сыту, потом все липнет.

Коготь сверкнул на конце серебром. Кувшинчик подпрыгнул и завис в полете прям над его кисельной мордой. Кот раскрыл пасть. Сыта потекла тяжелой струйкой. Я услышала шаги из кабинета, шикнула: «Атас» и перехватила горлышко кувшина, потянув к себе. Говорун исчез. Несколько густых капель упали мне в рот. Заиля вошла в кухню.

Идеальный тайминг! Я почувствовала себя, как Том Круз в невыполнимой миссии, спрыгнувший со скалы на мотоцикле и приземлившийся на крыло самолета.

Заиля зыркнула на опустевшую посуду и уставилась на меня изумленно и недоверчиво. Я поставила кувшин на стол и вытерла губы салфеткой.

— Спасибо, очень вкусно!

— Что-то не припомню, чтобы ты на сессиях жаловалась на склонность к перееданию… — задумчиво проговорила она.

— Да у меня просто быстрый обмен веществ. Я наелась, — улыбнулась я. — В самый раз. Люблю блинчики!

Где-то внутри меня неромантично прозвучала отрыжка и мяукающий голос: «А я не люблю, должна будешь». Нос Заили пришел в движение, ноздри заработали, как у волка, учуявшего добычу. Но то, что зашевелилось у меня на стыке волос и шеи, исчезло. Опять Говорун уменьшился? Интересно, что через меня ни Кощей его не нашел, ни Яга. Может, в этом тоже мой дар? Я же наверняка особенная!

Заиля с прищуром посмотрела на меня и села напротив.

— Так-так… Что ж, и со вторым пунктом ритуала ты справилась.

— Я рада! Спасибо! Блины очень вкусные!

— По древнему рецепту. Такие еще во времена матриархата пекли. Раритет, — пробормотала психолог и превратилась в Ягу.

Современная уютная кухонька тут же стала замшелым углом с куском пня вместо столика и глазастой мышкой на полу. Баба-Яга покрутила кряжистыми руками, пошептала что-то и протянула мне небольшой клубок красной шерсти.

— Держи. Захочешь с Навью связаться, поможет. — Старуха хитро прищурилась. — Или ты уже?

Я поймала когнитивный диссонанс: столько времени приучала себя не врать психологу, и вот, пожалуйста, обстоятельства вынуждали. Но мне не нравилось кривить душой. Я просто взяла из пальцев с длинными когтями клубок и поблагодарила. Она сама меня научила тому, что не на каждый вопрос нужен ответ. Иногда достаточно улыбки.

— Молодец, и третий пункт ритуала выдержала, — прокряхтела Яга. — Не придется жрать любимого пациента, хотя слуги мои уже нацелились…

Из темного угла показалась жуткая морда — то ли кота после ядерного взрыва, то ли черта. Полезли пауки, вспыхнул огонь в потрескавшейся печи. Похоже, наступила пора уходить подобру-поздорову.

— И это хорошо, я очень вам благодарна! За все! — воскликнула я, быстро поднимаясь со стула, пока помимо морды не вылезло и туловище. — За сеанс я вам переведу на карточку. До следующей встречи, Заиля Мартыновна!

Наверное, это было невежливо, но я уже выскочила в коридор. Черт, замок! Надо открыть! Красный клубок в моей ладони ожил и зашевелился. Ниточка вытянулась до замка и, коснувшись, открыла его без ключа. Я выскочила за порог и не оглядываясь зашагала вдоль усаженных розами палисадников обычного двора, окруженного хрущевками, с чувством, будто что-то украла…

— Не верь Кощею! Не люби! — Донеслось издалека голосом Яги. — И не спи до полуночи! Не всё так, как кажется!

Дверь хлопнула. Я вздрогнула от ее резкого звука и побежала, распугивая запахом пачули мошек, котов и дворовых бабушек.

От слов Яги в душе всплеснулось возмущение: ну что же они все хотят мне причинить добро?! Даже родной психолог, хоть и доисторическая баба. Надоело! Пробежав квартал, я остановилась возле овощной лавки. И обратила внимание на то, что солнце уже клонилось к западу. Мне надо было успеть на автобус. Последний в нашу сторону отходил с остановки у автовокзала всего через час! Иначе добираться только на попутках! Но бежать как-то уже не получилось, даже стоя я засыпала… Ну что за напасть!

«Не спать! Шагать!» — зарычала я сама на себя и, как пьяная, заплетаясь ногами и мыслями, поползла к проспекту, эдакая спящая красавица на минималках. Быдловатого вида парни у пивной засвистели и заулюлюкали.

«Заснешь — умрешь», — вдруг прозвучало во мне голосом Яги. Я подскочила и припустила что было мочи. Вбежала в кофейню возле остановки и рявкнула, как настоящий полковник, или скорей, как пьяная девушка, которая пытается выглядеть трезвой:

— Двойной американо. Самый крепкий. Литр!