Заиля Мартыновна… Нет, Баба-Яга! Похожая на древнюю шаманку, только что отошедшую от какого-нибудь жутковатого ритуала, она стояла в предбаннике кабинета во всей красе: вместо золотых волос — седые космы, на них потрепанная, когда-то красная, теперь выцветшая старинная кика с двумя рогами. Вызывающее ужас морщинистое лицо с бородавками и длинным носом, вздернутым на конце, да так сильно, будто пипка была сломана… Мне тут же вспомнилось из сказки — «Нос, в потолок врос». Выдавшаяся вперед нижняя челюсть с двумя торчащими поверх иссохших губ клыками. Сквозь смуглую, не просто бледную, а почти синюю, цвета кругов под глазами, кожу проступали потусторонним светом замысловатые этнические тату — на лбу, на щеках, на дряблой коже рук. Ожерелье из человеческих зубов, желудей и мелких косточек лежало на обвисшей груди, едва прикрытой тряпками.

Не веря своим глазам, я скользнула взглядом вниз по ветхим одеждам, опоясанным веревкой. Она была унизана высушенными до желтизны берцовыми костями и скелетами кистей рук. Перекошенная на один бок Баба-Яга стояла, опираясь на одну ногу, обутую в изношенный чувяк, и на вторую, босую, состоящую только из костей, как у прилично полежавшего в пустыне мертвеца.

В одной руке она держала перевернутый череп, как чашу, в другой — клубок красных ниток. И кабинет психолога, всегда такой светлый и уютный, внезапно показался старой избой с низкими, обросшими мхами и травами потолками, с гирляндами черепов вместо лука на стенах, с глазастыми пауками под потолком в облаке пушистых сетей, с большой, потрескавшейся от древности печью по центру.

Я сглотнула. Баба-Яга усмехнулась, шамкнув старческим ртом. Щелкнула пальцами, и предо мной снова была Заиля: красивая, стройная, полная жизни, ухоженная женщина лет под сорок с длинными золотыми волосами, с высокими скулами, миндалевидными карими глазами и умеренным макияжем, одетая в элегантный летний костюм из подкрашенного в коралловый цвет льна. С дизайнерскими украшениями, ничуть не похожими на черепа. Кабинет тоже обрел прежний вид.

У меня галлюцинации?

Я снова ткнула себе в лоб пальцем — Баба-Яга вернулась, изба тоже. Замшелая шаманка расхохоталась хрипло.

— Что, так и будешь играться, Ева? Ну, хорошо, проходи, так поговорим. Хотя это… — Она снова обратилась в Заилю в стильном костюме. — Тоже мой натуральный вид. Чужого не воруем, все своё.

— А как же так? — Я растерялась.

— Думаешь, женился бы Велес на старой карге? — посмеялась она. — Времена петляли, он и сам стал дедушкой, так к нему издревле и обращались: Дедушка, Скотий бог. Впрочем, культурный слой тоже обязывает. Если б ты жила в Тибете, то увидела меня бы так.

Она снова щелкнула пальцами и обратилась в темно-синее существо с круглым, не молодым, но не старым, но всё же жутким лицом, с широким вздернутым, побольше картофеля носом, с горящими глазами и клыками. С костями на талии, с черепом в одной руке, с топором окровавленным — в другой, со вздыбленными рыжими, как пакля, волосами. С горящей аурой вокруг, от которой я отшатнулась за дверь.

И уже хотела было сбежать, но прежняя Заиля заняла место чудовища и поманила рукой. Ветер подпихнул меня в спину, втолкнув в кабинет. Дверь захлопнулась. Ключ провернулся сам и подлетел к руке психолога, послушно приземлившись на ладони.

— Не будем бабок местных смущать, — посмеялась Заиля. — А то у меня корвалол закончился. Тебе показать мой вид в Индии? В Африке? В Скандинавии? У народов Латинской Америки тоже отпад.

Я мотнула головой, стискивая в холодных пальцах сумочку.

— Н-нет, не надо. А я думала, вы только у нас… хм… водитесь.

Заиля расхохоталась и, как всегда, пригласив меня жестом, прошла в свой кабинет. Я осторожно, на цыпочках подошла к дверному проему и выглянула из коридора. Ничего необычного не происходило в просторной светлой комнате, больше похожей на уютную гостиную с раскидистой пальмой на окне и гигантской монстерой в углу, с этническим ковром и накидками в тон на креслах и диване, со стеллажами, наполненными книгами, символическими картами всех видов, с изображениями мандал и даже Будды на стене.

Я героически шагнула в кабинет и мотнула на Будду подбородком.

— А он тогда как же у вас? При чем?

— Просто нравится, — подмигнула Заиля и зажгла, расслабленно двигаясь, ароматическую палочку в подставке-лотосе. — Ты против?

— Н-нет.

— Рано тебе все-таки дар выдали, — вздохнула Заиля. — Реагируешь, как ребенок, обчитавшийся сказок.

— А разве дело не в сказках? — спросила я, взяв себя в руки и добравшись до клиентского кресла.

Посмотрела внимательно: нет ли в нем жаб и прочей дряни, и убедившись, что нет, села на краешек.

— Сказки — только часть культурного слоя. С их помощью люди в соответствии со своим развитием и уровнем понимания трактуют энергии, сущности иного плана, которые им довелось увидеть, и вообще мироустройство.

Я села поглубже. Голос у Заили был чудесный, глубокий, успокаивающий, страх мой утих.

— Проппа почитай, — добавила она. — В Киберленинке статьи тоже есть хорошие, на бредни всякие в интернете только не обращай внимание. Увидишь, что во всех народах, на разных континентах описывается что-то похожее. Иногда приблизительно. Но все равно человек, способный к анализу, отбросит лишнее и обнаружит сходство. Земля одна, все едино, законы и энергии. Даже если ты отправишься в другое полушарие, все равно не найдешь людей с песьими головами, ходящих на макушке.

— Я поняла. — Я все еще с опаской к ней присматривалась. — В сети пишут, что Баба-Яга на самом деле была красавица, которая проводила инициации и знания передавала, и что… другой ваш вид… пожилой и неприглядный, специально придумали, чтобы народ напугать, когда новую религию на Руси ввели. Это так?

— В Тибете христианство не вводили, а от меня в образе гневной сущности даже Далай-Ламы шарахались, — хмыкнула Заиля. — Раз ты читала, знаешь, что Баба-Яга — проводник между мирами живых и мертвых. Кому советчик, против кого воительница, для кого страшило зловредное, для кого — утешительница.

— Вы дух?

— Сущность другого плана, но, как видишь, и тут, в Яви, вполне нормально существую. С документами только бывает проблема, потому как я либо явлюсь такой, как сейчас, людям — ни старею, ни молодею; либо старухой. Могу еще в животное превратиться, но кошкам и птицам, как известно, документы не выдают. На этот раз получилось заполучить паспорт в Казани, теперь я немного татарка.

— А как же избушка на острове Буяне? Там граница стоит брошенная.

Заиля пожала плечами.

— Здесь я нужнее, я психолог МЧС, выезжаю на места во время катаклизмов и катастроф, помогаю жертвам — кому остаться жить и осознать; кому перейти в другой мир. В госпиталь тоже меня вызывают. А в этом кабинете я принимаю так, для души, отдыхаю.

— Я не знала…

Заиля повела рукой, и кабинет сам собой принял образ избушки, а психолог — мистической старухи.

— На самом деле, мой портал везде со мной. Где я, там и изба — место перехода.

— А та постройка, что на Буяне осталась?

— Просто еще один портал. Их на Земле хватает.

У меня закралось сомнение.

— А остров вообще один?

— Остров один, — кивнула Баба-Яга, — но географических точек много. Проход в Навь проявляется в разных местах.

— Разве это возможно?

— Глаза закрой. Представь, что ты гуляешь по Парижу. Справа Эйфелева башня, слева — Марсово поле, весна, деревья цветут, по небу летят облачка.

Я прикрыла веки и послушно все вообразила. Кивнула в знак, что получилось.

— И это не значит, что Париж находится тут, — добавила Баба-Яга. — Но твой Париж тут и был, ты его своим вниманием только что собрала и там сама оказалась. Причем «твой» Париж может быть куда лучше настоящего.

— Но он же нереальный! — Я распахнула глаза. — Это воображение!

— Так своим вниманием люди и создают этот мир! — воскликнула она. — И мыслями. Ты вообще можешь с точностью сказать, что реальное, а что нет? Даже физики сомневаются. Буддисты и адвайтисты уже тысячи лет говорят, что ничего нет, и мир нереален.

Я вытаращила глаза от возмущения, ущипнула себя за руку. Ойкнула, ибо перестаралась, теперь синяк останется.

— Вот это реально, моя рука реальна, я сама реальна! И остальное… — выкрикнула я, и прикусила язык, потому что пространство вокруг стало нестабильным, то накатывало волной, превращаясь в привычный кабинет, то трансформировалось в замшелую избушку, а мое кресло — в плетеный стул, где мягкими были древние тряпки, подсунутые мне под спину.

Я подняла глаза на Бабу-Ягу, которая тоже волнами меняла образ и хихикала.

— А я кто, вы знаете?

— Отличный вопрос! — Заиля остановилась в облике психолога, перестав мельтешить перед глазами, пространство тоже прекратило вихлять. — Сама как думаешь?

— Марья Моревна? — с осторожностью предположила я.

Психолог рассмеялась.

— Нет.

— Снегурочка?

— Ты уже кого-нибудь заморозила?

— Нет.

— Значит, не Снегурочка.

— Но не Змей же Горыныч… — Мне почему-то стало страшно от предположений, тень-то свою юнгианскую я так и не проработала, вдруг я на самом деле монстр? — Царевна-лягушка?

— Гадать — бесполезное дело.

— Неужели вы тоже скажете, что я сама должна всё про себя понять?

— А как же?

Я разочарованно вздохнула, это было не честно.

— Но я, наверное, тоже… из этих… в смысле чудесная какая-нибудь? Ведь вы не зря мной занялись, ведь так?

— Однозначно чудесная.

И я решилась, вспомнив прочитанные сказки.

— Тогда, Заиля Мартыновна, уважаемая Баба-Яга, я хочу инициацию. Вы же сказали, что вы проводник и можете…

— Зачем? — сощурилась Заиля.

— Мне к Кощею надо. — Я вскинула на нее глаза, понимая, что иссохну от тоски без него, без чудес, если Кощей с Говоруном не появятся. Я как созависимый, отчаянно хотела волшебства, меня буквально ломало от обыденности. — Вы же знаете все про Кощея? Можете мне рассказать?

— Встретились, значит, — вздохнула психолог.

— Кто он? Тоже иная сущность? Дух нечистый?

— Когда-то был человеком…

— Правда?! — Я чуть не подскочила от всплеска радости и надежды.

— Кощуном он был много тысяч лет назад, колдуном то бишь. Очень сильным шаманом. Колдовством, силами магическими одержим был, на жизнь обычную, людскую, внимания не обращал, хотел все знания получить, все энергии подчинить, смерть победить… — Заиля снизила тон почти до шепота, пристально посмотрела на меня.

— И победил? — Я затаила дыхание.

— Отчасти. — Она подалась вперед, я тоже. — Он думал, что одолел Смерть, а она его перехитрила. Слышала про такое понятие, как Вечный странник?

— Из Библии? Что-то было такое. Но там вроде был купец, который Иисусу по дороге на казнь не позволил отдохнуть возле дома своего, и тот ему сказал, что и купцу больше будет негде голову преклонить…

— То другое. Вечными странниками называли в разных народах тех, кто не умирает, но и не живет толком, слоняется между мирами. Ведь не один Кощей был магом, желающим бессмертия. Конечно, за всю историю таких по пальцам можно пересчитать, но сколько бы ни предупреждали их о ловушках, хранящихся по ту строну Знания, всегда находятся особо дерзкие. Индейские маги древности, например. Кастанеда много интересного про вечных написал, почитай на досуге.

— Хорошо. А Кощей?

— Провел ритуал, перешел границу миров, сначала радовался, — продолжала Заиля. — А потом оказалось, что он навечно остался в заложниках у Смерти. Ошибку допустил. И теперь ему приходится вечно ей служить. Вот и наводит порядок в приграничье — той самой посмертной зоне, которую люди, умерев, первой пересекают на пути к другим мирам.

— В Рай или ад?

Заиля отмахнулась с усмешкой.

— Это сказочка для неосознанных. Рай и ад все себе сами на Земле отлично устраивают. В новые перерождения умершие уходят. Иногда сразу, иногда зависают на переходах. А если больше хочешь знать, «Тибетская книга мертвых» в помощь, там подробненько рассказывается, кто, куда, когда и как в соответствии с уровнем сознания попадает. Культурный слой тибетцев только отфильтруй. В целом об энергиях и перемещениях там правильно.

— А как же упыри и мертвяки с аспидами в Нави? Я их лично видела!

— И вернулась? Отлично, отлично… Все кошмары — это просто теневые мыслеформы, отголоски страхов, страстей и пороков, — сказала Заиля так просто, словно говорила об ассортименте футболок на маркетплейсе. — У тибетцев про это тоже есть, стоит им отдать должное. Хотя… — Она приосанилась. — Я тоже подсказывала.

— А почему тибетцу, а не нашим?

— О чем ты говоришь? Наши вечно в делах. А тибетцам в горах делать нечего, особенно зимой.

— Швейцарцам тоже было нечего.

— Но они слишком много думали о еде. Поэтому фондю изобрели и сыры разные. А тибетцы медитировали и самопознанием занимались, поэтому у них лучше антенна на восприятие настроена. Им я и рассказала.

Я помолчала, переваривая услышанное, и решила вернуться к интересующей теме.

— А ритуал, который провел Кощей, это про иглу, сундук и зайца с уткой?

— Да, он душу разделил.

— Но он же как-то человеком на этот раз родился, значит, можно вырваться?

— Какой-то закон нарушил снова, хитрец. Никак не успокоится. Уверена, его уже обратно призвали. Как тысячи раз до этого. Смерть так просто рабов своих не освобождает.

Я содрогнулась.

— Он раб?

— Уж точно не свободен.

— А его можно спасти?

Заиля посмотрела на меня долгим внимательным взглядом.

— Зачем это тебе?

— Я хочу знать.

— Послушай, Ева. — Заиля откинулась на спинку кресла и замолчала, словно подбирала слова. — Имей в виду, он может манипулировать сознанием, очаровать, загипнотизировать…

— Просто расскажите.

— Кощей пытался обрести свободу через любовь, через женщин — обычных, а не сказочных.

— Поэтому похищал себе невест из мира людей?

— Ни с кем не вышло. Ни любви, ни свободы. И те девицы, кого кто-нибудь не освободил, сгинули. Ты должна знать это, моя дорогая, — с сочувствием произнесла Заиля, отчего у меня побежали мурашки по рукам, а потом она тон повысила, словно призывала одуматься: — Зачем тебе он? Зачем тебе инициация? Что у тебя с ним случилось?

Говорун не обманывал! Мне и правда не стоило влюбляться в Кощея! Но почему я так за него переживаю? Я же его в настоящем виде боюсь!

И все равно душа металась. Хотелось вскочить и бегать кругами, заламывая руки, а лучше бежать туда, где он… Хоть это и не рационально. Я подумала о прочитанных сегодня сказках. Баба-Яга всегда не рада была на помощь броситься. Но что, если?.. В голове сверкнула дерзкая мысль. Но стоило ли? Баба-Яга могла и в камень, и в мышь превратить. Но, с другой стороны, я ее постоянный клиент уже три года и плачу исправно, так что… Я встала с кресла. Не веря самой себе, как героиня сказок уткнула руки в бока и нагло заявила цитатой:

— «Чего кричишь? Ты прежде напой-накорми, в баню своди да после про вести расспрашивай!» — и покраснела от собственного волюнтаризма.

Заиля вздохнула, встала нехотя.

— Начиталась на мою голову. Ладно, Ева, пойду блинов нажарю, тут есть кухонька. А ты иди в душ, за неимением бани.

— Да нет, спасибо, — потупилась я. — Не обязательно.

— Поздно. Заговор произнесла, иди в душ. Полотенца чистые на полке в шкафу. И халат.

— Извините, Заиля Мартыновна, просто мне очень нужно хоть раз еще увидеть Кощея…

— Выбор твой.

От ее отрешенного тона мне стало не по себе. Может, зря я все это затеяла?

— Поторопись, — крикнула Заиля из мини-кухни, — ритуальные блины холодными есть нельзя! Дух питается запахами!

Сердце у меня ёкнуло. Я вошла в санузел, закрыла дверь на защелку. Черный кафель сверкал под светодиодными лампами. Тут тоже было все стильно и современно. Я разделась. Перебарывая неловкость, шагнула в душ, отразилась в трех зеркальных стенах. Включила воду. Из лейки чуть-чуть покапало, я подняла голову вверх. И вдруг меня окатило сверху, как ледяным водопадом. Я едва не задохнулась от неожиданности. Но вдохнуть нормально не успела — бешеным потоком из лейки меня сбило с ног. Стенок душа, зеркал, кафеля, ничего больше не было — секунду спустя меня несло по горной реке, окаймленной черными камнями. Мамочки-и-и!