«А лихо они главу уделали!» — была моя первая мысль утром, когда я открыла глаза. Я повертела головой в разные стороны, ожидая увидеть Говоруна, но его не было.

— Ладно, — сказала я вслух безразличным тоном, но почувствовала себя уязвленной. Похоже, я привыкла к синему безобразнику.

Я вздохнула и потянулась в кровати. И вдруг вспомнила ужасный вид Кощея. Содрогнувшись, накрылась пододеяльником с головой и постаралась переключиться на другое. Светящийся жуткий череп сквозь пергаментную кожу снова встал перед глазами. Спасаясь, я срочно вынырнула наружу, схватила телефон и уткнулась вниманием в новости. Там как раз кошмар на кошмаре — задавили, арестовали, убили — всё, чтобы испугаться сильнее и отвлечься от внутреннего. Почитала рубрику «Чрезвычайные происшествия», посмотрела видео катастроф — действительно помогло: Кощей больше не пугал, стало страшно жить вообще.

Тогда я решительно встала, не убирая далеко экран телефона, и сказала себе, что всё к лучшему. Но на нежные лилии в вазе упал луч солнца, вспомнилась улыбка Стаса, его лицо до того, как он стал Кощеем. Защемило сердце и захотелось плакать. Кажется, мне надо спасаться от самой себя.

В ванной я обнаружила, что были и хорошие новости. Навеянный Говоруном сон, — а я уверена, что это он убаюкал меня в одно мгновение, как и пилота, — подействовал на меня лучше СПА-процедур: лицо разрумянилось, подсвеченное будто изнутри, волосы сами легли красивыми волнами и заблестели, глаза тоже. Ну и к тому же я продрыхла почти двенадцать часов, отдохнув с избытком. Даже стыдно.

Я мигом отмела это дурацкое «стыдно», вспомнив психолога и то, что стыд мне тетя с мамой загрузили и обновляли регулярно, как вредоносное компьютерное ПО, чтобы проще было управлять. Странно, что сколько бы я эту программку ни стирала, она самовосстанавливалась каким-то чудесным образом, как, например, сейчас. Так что я в который раз мысленно стерла «ненужное приложение» из собственной головы, заменив его на радостную установку: «Я выспалась, похорошела и никому ничего не должна». Стало веселее.

Тут и работа постучалась тревожным писком в онлайн-ежедневнике. Дедлайны наступали на пятки, никто заказы за меня не делал, пока я помогала сказочным героям. Я бросилась за ноутбук. Могу не успеть! Из подворотни моих мозгов снова показался стыд, как неубиваемая крыса. Я шуганула его и взялась за срочные заказы — они лучшее, что лечит сумятицу чувств.

Увы, и вечером кот не явился. Стас тоже. Я сказала себе: «И слава Богу, можно выдохнуть спокойно и не ждать подвоха за каждым углом». Но гулять не пошла. Заказала себе кофе, пирожных и включила дораму, усиленно делая вид, что я самодостаточна и счастлива, словно дивану было до этого дело.

Утро следующего дня опять прошло душераздирающе обычно, как и сам день. Нет-нет, да по моей коже пробегал холодок: они меня бросили? Я им больше не нужна? Все добились чего хотели, и сказки кончились? Или я Стаса обидела? Точнее, Кощея? Но Говорун-то почему не являлся?

Я придумала себе тысячу оправданий, сотню объяснений, а лучше не стало. Закончив всё срочное, я не выдержала и пошла в чайную. Может, услышу новости от Гайи? Но и там меня ожидало разочарование: за прилавком стояла совсем другая девушка, рыжая, современная, с булавкой в носу, в боевом лифчике и широченных штанах, подчеркивающих талию.

— А Гайя скоро будет? — поинтересовалась я.

— Она уехала куда-то, — сказала равнодушно девушка. — То ли на ретрит, то ли на семинар… Сказала надолго.

От догадки у меня ухнуло сердце: Гайе не от кого больше было беречь нашу реальность, и она тоже отправилась в родной мир.

— А владелец лавки, Станислав? — Я упрямо пыталась спасти надежду, которой уже требовался непрямой массаж сердца.

— Разве у лавки есть другой владелец? Я только Гайю знаю, она меня на работу брала.

— Ну а зарплата как же? Кто вам платить будет? — не унималась я.

— Вам-то какое дело? — бросила девушка и отвернулась к коробке на высоком стуле, в которой, видимо, прибыли новые виды чая на продажу.

Я вышла на улицу, не радуясь ни солнцу, ни лету, ни даже клубнике почти даром в овощной лавке на углу.

Неужели все потеряшки возвратились в Навь, и сказочный мир свернулся, как улитка? Нет, не может такого быть!

Я бросилась домой, схватила несколько упаковок утки в соусе и побежала к лесу. На берегу реки остановилась, как вкопанная: рабочие разбирали мост. От него уже осталась половина, железные балки торчали, как ребра выкопанного динозавра.

— Зачем?! Стойте! — выкрикнула я, подбежав к матёрому, как старый волк в оранжевой жилетке, прорабу. — Что вы делаете?!

— Демонтируем. По распоряжению главы города.

— А как же гулять? Там лес! Животные…

— Именно что лес, — ответил прораб, вытирая клетчатым, как у бедуинов, платком потный лоб под каской. — Оказалось, заповедный. Что-то там страшно редкое обитает. С Красной книги вроде. Так что нарушать покой никак нельзя.

У меня опустились руки.

— Да не переживайте вы так, девушка, — проговорил добродушный прораб. — Тут всего полкилометра до леса с этой стороны. Уже проект нам выдали, чтоб дорогу туда прокладывать и окультуривать: терринкуры всякие, площадки, скамеечки сделаем. Будете еще лучше гулять.

— Я поняла. Спасибо, — тихо выдохнула я.

— Не за что!

Все пути были закрыты. Оставалось только страдать: жизнь моя никогда не станет прежней. Я выдавила утку в соусе в траву под кустом перед обалдевшим грязно-белым котом с рыжими полосками на морде и поплелась обратно.

Язык Вселенной оказался прост: если ты не готова к чуду, тебе его больше и не дают. Получи реальность согласно купленным билетам с учетом ограничивающих убеждений и собственной квадратной головы.

* * *

В соседнем дворе яжматери и неравнодушные граждане развернули активность, что-то выкрикивая о свободе, детях и бюрократах. Издалека слышалось так, будто они требуют свободу детям стать бюрократами… Скучающие попивали рядом кофе из кофейни, дети кидались друг в друга песком, курьер заигрывал с новой девушкой в широких клоунских штанах, а знакомая рыжая тетка в фиолетовой футболке с адски растянутым на пузе Микки Маусом подписывала у мимо проходящих петицию. Смысл ее был прост: при чем тут редкий сурок, когда свои дети ближе к телу. То есть против разбора моста и закрытия заповедника.

Я бы подписала, но подумала, что Стас с Говоруном этого и добивались, так что мотнула головой и собралась пройти. Тетка вцепилась в мою руку и заорала:

— Вот! Вот из-за таких, как вы, мир и превращается в помойку! То она мучает кота в трусах, то застройщика соблазняет, то на родной ЖК ей плевать!

Все посмотрели на меня, даже слегка притихли.

— Вызывайте сто двенадцать, если вам коты в трусах мерещатся! — рявкнула я и вырвала руку из ее цепких пальцев. — Скорая психиатрическая в помощь! И хватит уже завидовать!

Тетка опешила, а потом что-то заверещала. Но токсины в спину не страшны, это не пулеметная очередь. Я ушла гордо, как Терминатор из огня, с каждым шагом восстанавливая себя из жидкого металла, и прямиком в родной подъезд.

* * *

И все же Терминатору было лучше, чем мне, он железный. Я же почувствовала себя такой одинокой, что захотелось сорваться в город, к родным скандалам и корриде на пустом месте, то есть к маме. И блинчики у нее самые вкусные на свете. Впрочем, мама была сейчас на работе, а отчаяние мое, видимо, не достигло критической точки. Я вовремя взяла себя в руки, и, заказав почти смертельную дозу картошки фри и гамбургеров, засела читать русские народные сказки.

Какими же они теперь казались милыми! Почти ностальгия по одноклассникам… Там и кот-баюн опасный, но родной, на железном столбе восседал и путников заговаривал, пока не сожрет. И избушка там была, и жар-птица, и леший с водяным. И Кощей воровал красавиц и превращал их то в щуку, то в лягушку, то в прочий утиль, потому что по взаимной договоренности любви не случалось. Бедный мой, как же ему вечно не везло! А мне-то как раз наоборот: я его встретила, когда Кощей перешел на новый уровень осознанности, и жабой поэтому не стала. Но стало очень обидно, что он меня не похитил. Не Василиса я Прекрасная, увы…

Однако в сказке красной девице помогала Баба-Яга, — поняла я. И поехала к психологу. Мне тоже нужен был авторитетный взрослый, с которым можно было посоветоваться без страха угодить в психушку. Хотя, скорее всего, посетить психиатра она мне все-таки посоветует. Зато выговорюсь!

* * *

Уже по дороге на остановку я быстро договорилась о встрече. Моя Залия Мартыновна просто Заечка, почти всегда находит для меня свободное окошко!

И я встала на автобусной остановке, одна, как воин в чистом поле. Ждать. Из наших далей уехать было трудно. Но несломленная и непобедимая, разве что изнывающая от скуки без интернета в жару, я ждала. Ветер задевал юбку моего летнего платья, пробегал по травам, превращая их в волны всех оттенков зеленого, гонял тучи от нечего делать. С ним резвились распушившиеся одуванчики, солнечные блики, крошечные желтые сердцевинки ромашек, флиртуя белыми лепестками, и фиолетовые стрелки шалфея. Пахло чабрецом и медом. А я стояла, прячась от палящего солнца в медленно двигающейся вокруг остановки тени и ковыряя носком белого кроссовка камешки. Впору было глаза прикрывать ладонью, автобус высматривая, и кричать «Эге-гей», как Илье Муромцу. Жаль на богатырский посвист автобус не приманить…

Вместо автобуса подъехала серебристая «Лада» и залила меня светом так, что пришлось зажмуриться. Сквозь космическую ауру проступил Святозар Десятов собственной персоной, мой сосед с двадцать третьего этажа, аудитор из Прави, светлый богатырь и антипод Кощея. Улыбнулся, как родной.

— Ева, здравствуйте, я в город. Вас подвезти?

Дар — отличная штука, сразу понятно, кто не маньяк. Так что я обрадовалась хоть кому-то сказочному и запрыгнула в машину быстрее, чем он успел открыть передо мной дверь. Язык зачесался поговорить об острове, коте, магии и выяснить все навьи новости, но я отчаянно сдерживалась, боясь навредить своим. Это было сложно — почти как остановить рвущийся наружу чих.

А светлый богатырь весьма современного и цивилизованного вида заговорил о погоде. Он неспешно вел машину, и пробки перед нами как-то сами собой расступались.

— Чем вы занимаетесь, Святозар? — чтобы унять зуд любопытства, спросила я.

— Виртуальной реальностью, — словно и не соврал он. — Слышали о гипотезе симуляции?

— Про то, что мы все живем в Матрице?

— Совершенно верно.

Хм, забавно, что об этом мне говорил посланник из Прави. Уж не там ли предполагаемые ниточки дергают?

— И вы считаете, Святозар, что мы в самом деле живем в чем-то типа матрицы? И нами кто-то управляет, как в Симсах? — Я хитро сощурилась.

— Так тоже можно назвать Божью Волю, — заметил сосед.

— То есть вы священник?

— Я физик.

На мгновение я зависла: что-то не сходилось — физика вообще при чем? Но Святозар добавил:

— Нынешняя квантовая физика уже практически и Бога описывает, и даже магию и чудеса. Отличное направление для тех, у кого с эзотерикой не сложилось. К примеру, недавно обнаружили у субатомных частиц способность телепортироваться. Весь ученый мир был в шоке. Не слышали?

— Н-нет…

— Вы что-то хотели у меня спросить. — Он посмотрел своими светлыми глазами так, словно просканировал мою душу до этих самых субатомных частиц, и слова уже были излишни.

Впрочем, мои в любом случае зависли где-то между полушариями мозга, и в дар речи не превращались: я думала о Говоруне. Неужели современные физики смогли бы как-то объяснить его беспорядочное появление? То, как субатомные уши телепортируются раньше субатомной морды. Впрочем, я точно объяснить такое не смогу. Из квантовой физики я знаю только кота Шредингера, не лично, конечно. А еще то, что слово «квантовый» можно теперь присоединить к любому бреду, и он становился модным.

Я мотнула головой.

— Нет, вам показалось.

— А вы во временные петли вы верите? В путешествия во времени? — так же заряжая светом, как фонарем, прямо в душу, спросил он.

— Имеет ли смысл говорить о фантастике?

Я пожала плечами и моргнула как можно глупее: вдруг он еще и в каком-нибудь патруле времени состоит? А Говорун-то баловался смещением времени, когда мы из источника Живой воды возвращались… Боже, я не знаю, что говорить! И что думать. Вдруг он мысли читает? Я не должна своих подвести, даже если они меня бросили…

— Вы почему-то побледнели. Как вы себя чувствуете? — мягко продолжил Святозар.

— Несчастной, — призналась я и обрадовалась, что можно сменить тему. — Как раз еду к психологу — пострадать за свои деньги.

Богатырь усмехнулся, но ничуть не едко.

— «Нет худшей бедности, чем жалость к себе. Она овладевает человеком, и он не видит ничего, кроме болезней, бед и боли», — так сказал великий суфий Хазрат Инайят Хан. Собственно эта цитата подтверждает теорию симуляции с одной стороны. С другой, ваше правильное решение: лучше потратить деньги на психолога, чем беднеть, жалея себя.

— Почему вы решили, что я жалею себя? — Я нахмурилась.

— Видимо, ошибся. — Он снова улыбнулся, раздражающе спокойный.

В голове судорожно проскакивали моменты наших приключений со Стасом и с синим котом, я их пыталась затирать, но неудачно. И всё ждала, что Святозар еще что-то скажет про время, уличит меня во лжи или в порочных связях с нечистой силой, незаконном пересечении границ между мирами и еще мало ли в чем. Но он безмятежно молчал и вел машину. Даже без музыки, словно ему и так было хорошо.

Я поняла, что это невыносимо. Зря меня Говорун сватал, с таким же и поругаться не выйдет! А какие отношения без ссор? Милые же бранятся, только тешатся… И мирятся. Я снова подумала о Стасе…

Мы подъехали к городу, и Святозар спросил:

— Вас забрать на обратном пути?

— Нет, спасибо, я сама. И вообще, наверное, задержусь. Не беспокойтесь! — выпалила я и попросила высадить возле маминого дома.

Святозар без лишних слов свернул к старому центру. А мне подумалось, что не найти никого лучше на роль «сына маминой подруги» — положительного до зубовного скрежета. Возможно, именно поэтому рядом с ним мне было как-то не очень и сильно хотелось сбежать.

* * *

Я вышла из машины и буквально взлетела на наш четвертый этаж. Едва распахнула дверь, как тетя в ситцевом халате в цветочек встала в позу.

— Своими ключами, Ева?! Не стыдно? Мы же договорились, что ключи нам оставишь! Ты тут больше не живешь, решилась так решилась — пути назад нет, имей в виду!

И я, почувствовав противоядие от приторной благости, бросилась к родственнице обниматься.

— Как я соскучилась, тетя!

Она тоже меня обняла, ворча, как старая карга:

— Спокойно! С ума сошла? Задушишь ведь! В обуви по помытому… Совсем уже!

Из моей бывшей комнаты показались братья.

— Евка, ты чего явилась? Комнату тебе не отдадим! — Один дал подзатыльник другому, они завозились, сцепившись, как молодые щенки. — Болван! Отпусти, уродец! Мама-а-а!

Семья, как много в этом звуке…

Я вздохнула, заглянула на кухню, стянула блинчик из-под тарелки на кухонном столе и, помахав всем рукой, оставила ключи на тумбочке и вышла из квартиры. Можно было теперь спокойно идти, куда собиралась: привычный баланс токсичности пополнен, отравиться чужой благостью больше не грозило.

Через час я стояла на пороге кабинета любимого психолога. Постучала в железную, как в сейфе, выкрашенную бордовым дверь, продумывая, с чего начну. Почесала лоб, почувствовав, как активировался дар. Ну пусть, будет даже любопытно узнать, хотя Заиля точно прекрасна по сути, она мне много раз помогала.

Щелкнул замок. Дверь раскрылась. С привычной улыбкой я занесла ногу в кабинет, глянула и споткнулась. Да вы шутите…