Вертолету не страшны были пробки, он уверенно пролетел над лесополосами, разноцветными латками полей, торговыми центрами и складами под управлением немолодого, но подтянутого пилота с неестественно желтыми, как у американского президента, волосами и по-ковбойски загорелым лицом.

Мы пронеслись над забитой под завязку трассой и свернули наискось, подмяв тенью зеленую гладь леса. Вскоре показалась деревенька, а потом — сверкающий на солнце новенький ЖК — серый с красными и белыми полосками, с яркими детскими площадками, современными дорожками, со скверами и газонами, высаженными в форме причудливых узоров и орнаментов. Наша «Тридевятая миля»!

Как же это было красиво! Я невольно загордилась: все это спроектировал и построил Стас! Причем еще не будучи супер-колдуном и хозяином Нави, оставаясь просто человеком!

Я скосила на него глаза, не сдерживая восхищения. Стас поймал мой взгляд. Казалось, он и не отрывал от меня глаз всю дорогу, и теперь, заметив мою реакцию, весь засветился. Ничего себе: Кощей, а улыбается, как мальчишка! У меня в груди вспыхнул огонь и завертелся пламенным вихрем от горячего чувства, а затем взвился несогласием. Ну, не может быть он нечистым духом! Я по-другому его чувствовала!

«Это просто твоя проекция, — заявил мне внутренний голос, переняв тон моего психолога. — Мол, как ты, вся такая хорошая, могла влюбиться в нелюдя? Ан влюбилась. Вероятно, и в тебе самой тьмы хватает?»

В ладони стало щекотно — это Говоруну не сиделось. Может, он как раз мне все эти мысли навевал?

«Нечего на меня пенять, коли… — перехватил кот мои мысли, как вражеский дрон, — сама такая красивая и блондинка. Я тебя про него предупреждал. Из добрых побуждений. Теперь с меня взятки гладки. Сама разбирайся, но лишнего не перекладывай».

Я вздохнула: да, это был перенос, любимый инструмент психики, когда с чем-то не справляешься. Но я так делать больше не стану, я подкована в психологии пуще лошади Пржевальского. Так что стыдно закрывать глаза на правду, какой бы она ни была…

— Погляди, Томочка, вон он — наш остров! — проговорил глава, довольно осматривая хвойные чащи, окаймленные синим блеском реки, и тыкая крепким пальцем.

Стас недобро усмехнулся. Я тоже, отлавливая за собой кучу недружественных мыслей в сторону охамевших присвоителей. Затем глянула в окно и замерла, увидев то, что невозможно было заметить снизу: лесной массив на острове окружал прямоугольную скалистую гряду, отделяющую середину и по форме напоминающую… ларец. Там, в глубине чащи сверкало овальное голубое озерцо с серым валуном посередине. На камне росло одно-единственное дерево. Вокруг озера — луг, внезапно напомнивший мне формой утку, а лес, окаймляющий ее — громадного, косоватого, но четко застывшего в прыжке зайца. Да не могло этого быть!

Я протерла глаза и присмотрелась снова. А затем перевела ошеломленный взгляд на Стаса. То есть всё правда? На острове сундук — вон та прямоугольная гряда скал; в сундуке заяц; в зайце — утка, в утке — яйцо-озеро; а игла где-то там, в ветвях дуба? То есть остров — это и жизнь, и смерть Кощея? Глаза мои стали шире.

На мой немой вопрос Стас лишь загадочно пожал плечами и посмотрел вдаль. А у меня мурашки пробежали по спине. Ничего себе! Сказки не врут?

— Я думала, остров сильно поменьше. Карты и верно не то. Тут хоть город выстраивай, и над этим мы подумаем, — заявила Кикимора своим каркающим контр-альтом и приказала пилоту: — Ниже спускайтесь. Как, по-вашему, я должна все разглядеть? О, Петя, погляди-ка! Мне нравится лужайка возле озера, там и строиться будем, я уже решила! Дорогу же можно нормальную туда провести?

— Не далеко ли, Томочка? — буркнул глава. — Только до трассы километров десять.

— Двадцать, — подсказал Стас. — Через ЖК.

— Ой, ну вертолет же есть! — нервно передернула плечами Кикимора.

— Служебный, — заметил глава.

— Будто служебное не значит твое! — фыркнула она.

— Кстати, остров входил в заповедные земли, — добавил Стас. — Проблемы будут. Не думали об этом?

Министр по земельным ресурсам хмыкнул.

— Комар носа не подточит, не бойтесь, Станислав! Был заповедник, и сплыл. Перевели мы его в обычные земли, потом в садоводческое товарищество и продали под застройку.

— Точнее, купили, — хитро сощурил глазки зам. по ЖКХ.

— Но разве по закону можно? — не выдержала я.

Кикимора покачала головой: мол, дура-дурой, чего взять? А один из кур ответил:

— Закон должен служить народу, то есть нам.

— И не мешать, — ответил с мерзкой улыбочкой второй куро-чиновник.

— А природа? — спросила я, борясь с желанием в кого-нибудь из них бросить тяжелым.

— Человек — венец природы. То есть мы тут венцы, пусть нам и служит, — гордо ответил глава и посмеялся собственной шутке.

Я пожалела, что я не Баба-Яга: уж очень захотелось народных слуг погонять так, чтобы искры из-под пяток летели. И клочки по закоулочкам.

— Давайте уже приземляться у озера, раз прилетели! — заявила Тамара Михайловна. — Наш замок там будет стоять.

— На озере хорошо! Будем чай пить на веранде и на воду смотреть, — мечтательно сказал глава.

— И рыбу ловить можно, — добавил министр, поправляя воротничок клетчатой сорочки.

— Динамитом раз грохну, потом хоть вяль, хоть уху вари. Приземляйся! — приказал глава.

Но у Стаса были другие планы, он сверкнул глазами и дал знак Говоруну. По-прежнему крошечный кот в моей руке издал рык. Тот пронесся знакомо, нарастая пугающими переливами из глубины и слышимый только мне. Тело накрыло волной вибраций, словно я и в самом деле была антенной. Вместе с внезапными тучами налетел ветер. Он легко подхватил вертолет и принялся сносить его в сторону от символического центра острова.

— Не подчиняется! Черт, вертолет управлению не подчиняется! — воскликнул пилот.

Кикимора возмутилась, глава выругался — их швыряло вместе с машиной из стороны в сторону. Меня бы тоже курами придавило, если бы Стас не ограждал от внушительных крякающих мужчин, как великая китайская стена. Наш пилот чертыхался вперемешку с извинениями, тщетно пытаясь рулить. С таким же успехом он мог оторвать руль и крутить его над коленками, как мистер Бин — эффект был бы тем же. Вертолет, словно стрекозу в ураган, вскорости прибило к земле, едва не сломав лопасти о раскидистые дубы. Коснувшись колесами земли у дремучего леса, летательный аппарат замер. Мотор чихнул и замолк. Ветер прекратился.

— В чем дело? Ты кого везешь, дебил?! — с налитыми гневом носорожьими глазками заорал глава и сжал кулаки, которыми хорошо было бы вместо комбайна загребать зерно в хлеборобный сезон, а не то, что они по привычке гребли.

— Простите, Петр Петрович, чертовщина какая-то! — растерянно бормотал пилот. — Ничего не понимаю! Перед вылетом все проверяли, машина была в полном порядке. Может, в двигатель что-то попало…

— Так проверяй! — рявкнул глава.

— А нам чем прикажешь заниматься, пока этот недоделок будет чинить? Грибочки собирать? — поплевалась словами, как ядом, Кикимора, разглядывая опушку за лобовым стеклом.

— Лучше подышать воздухом, — заявил Стас. — Прогуляемся, на место посмотрим. Ведь мы за этим здесь?

— И то правда, Томочка, — сказал глава и с красной носорожьей яростью прикрикнул на пилота: — Чтоб мигом все сделал! Не то сам, как птица, нас домой на горбу понесешь! — Обернулся на коллег. — Вылезаем, Олег Иваныч, Иван Олегыч.

«Куры» выбрались из вертолета, глава с супругой тоже. Стас коснулся моей ладони, шепнул:

— Останься, — и посмотрел на бюрократов, толкущихся по зеленым травам.

Я узнала тот взгляд воина, которым он поразил меня, еще защищая от аспида, и поняла, что в Навь меня не берут. Тут бы обрадоваться, но почему-то отчаянно захотелось быть свидетелем всего, что случится.

— Может, лучше я…

— Я помню про твою дистанцию излучения: пятьдесят метров тридцать девять сантиметров — вполне хватит для разговора с этими. А ты не смотри, ладно? Лучше в телефоне что-нибудь почитай. — Стас подмигнул мне.

Ну вот еще…

Кот всеми лапами разжал изнутри мою ладонь и выбрался, быстро увеличиваясь в размерах. Отряхиваясь, он с искрами разлеплял синий мех из состояния войлочного валенка до привычной пушистости.

Пилот обошел вертолет. Затем влез в кабину и с непониманием постучал по приборам. Говорун глянул на него скептически и издал громкий рык. Пилот выключился, упав на сложенные руки на приборную панель.

— Ты его прикончил?! — охнула я.

Пилот смачно захрапел.

— Буду я еще на всякую ерунду размениваться. — Кот задрал хвост, покосившись на мужчину. — Фу, даже сожрать его не хочется, больно жилистый, как петух-олимпиец. Мне б лучше еще твоей уточки в соусе…

— С собой нету. — Я развела руками.

— А могла бы подумать о ближнем, — обиженно мяукнул кот и выпрыгнул из кабины.

Стас сказал мне мягко:

— Ева, будь, пожалуйста, здесь. Мне важно, чтобы ты была безопасности.

Как тут не подчиниться? Хоть меня и разрывало любопытством и желанием наподдать народным слугам, я лишь прильнула к окну, и вся превратилась во внимание…

* * *

Стас закрыл за собой дверцу, спрыгнул с подножки вертолета. Подошёл к главе.

— Документы на участок при вас?

— Зачем? — удивился носорог. — Не веришь, что тут все наше?

— Архитекторам нужны цифры и разметки, чтобы все было точно, — холодно ответил Стас.

— Да я прихватил с собой, Петр Петрович, — встрял один из кур. — Чтоб мы уж сразу и все межи с вами провели: кому, что, куда, а потом я сам в кадастре оформлю. В вертолете в папке лежат.

Я придвинула к себе солидную кожаную папку, в ней правда были документы. Показала ее Стасу.

— Как же они сумели заставить вас поделиться? — зло усмехнулся Стас. — Иван Олегыч и Олег Иваныч знакомы с какими-то близкими вашему сердцу скелетами в шкафу?

— Придержи язык, парень, — заявил глава. — И не суй свой нос куда не надо! Мне такие умники не нравятся!

— Вы мне еще сильнее не нравитесь, — ответил Стас и щелкнул пальцами.

Тамара Михайловна мигом превратилась в кикимору с сине-зелеными волосами, сутулую, страшную, с крючковатым носом и закручивающимися от неимоверной длины ногтями. Глава шарахнулся от нее в сторону, она сверкнула желтыми глазами и, зашипев, плюнула на землю зеленым ядом. Лист подорожника тут же свернулся, как от ожога.

Стас щелкнул пальцами еще раз, и Олег Иваныч с Иван Олегычем обрели образ гигантских черных кур, одна так и осталась при галстуке. Куры выпятили глаза и возмущенно закудахтали. Хлопая крыльями, пошли на Стаса.

— Да и чему тут нравиться? — хмыкнул он.

— Что это с ними? Заколдовал? Томочку мою заколдовал? Верни на место! Верни как было! — зарычал глава, сотрясая кулаками. — Я ж тебя к ногтю… Я тебя!

И вдруг перед курами вырос размером с ель Говорун. Огромный синий кот склонился и с утробным рыком откусил одной курице голову, придержав лапой вторую. Та закудахтала истерично, но в следующую секунду тоже лишилась головы. Кот выплюнул ее, покривившись.

— Что же вы курам такие должности доверили? — едко спросил Стас. — Вроде не насестом управляете, а городом.

Глаза главы чуть не выпали из орбит. Черные тушки птиц охватила голубая дымка. Она закружилась вихрем, быстро растворяя перья и кости. И унеслась, превратив их в два черных духа. На месте Олег Иваныча и Иван Олегыча остались лишь костюмы, галстуки и кожаные туфли. С ветки бузины свисал бордовый носок.

— Ах, они даже и не куры! — потянул, потирая ладони, Стас. — А как вы, Петр Петрович, двух нечистых духов законодательному собранию представляете? А прессе?

Глава раскрыл рот и закрыл, неистово моргая.

— Это не… Они не… — каркающим голосом начала было Кикимора.

Петр Петрович глянул на нее и со сморщенным выражением лица попятился.

— Что вы с ней сделали? С моей Томочкой? А мои помощники…

— Далеко не уйдут без головы-то, — удовлетворенно промурчал Говорун. — Побегают и угомонятся. Духам на острове одна дорога — туда, откуда смылись: в Навь!

Звуки, похожие на куриное кудахтанье донеслись из чащи. Затем раздался грохот и наступила тишина. Стас шагнул к главе, который, вытаращив глаза, озирался по сторонам и тщетно пытался отойти от кикиморы: а она явно хотела в него вцепиться.

— Что, супругу не узнаете? А это ее настоящий вид. Она как раз это и мечтала с вашими помощниками сделать: голову оторвать. А еще на кол воткнуть на стену замка, чтобы не мешали жить дальше припеваючи. Ну что же вы отворачиваетесь от жены? Сами выбирали! — хмыкнул Стас. — Разве она не милашка?

— Да как ты посмел, гаденыш?! — прошипела темная нечисть, рассекая когтями воздух. — Ты мне ответишь!

— Язык придержи! Не поняла еще, с кем говоришь?! — гаркнул на нее Стас.

Взвился черный плащ, свита воронов появилась за его плечами, сверкнула корона на голове. Я увидела хищный профиль беспощадного воина в костяных и титановых доспехах. Кощей выхватил из ножен два охваченных голубой магией меча. Кикимора вскрикнула и закрылась руками. У главы подкосились колени, лицо сделалось плаксивым.

— А, может, мы как-то договоримся? — пробормотал он.

Кикимора попятилась в ужасе.

— Вы Смерть?!

— Тьфу! Я уж решил, что вспомнила, карга болотная, — прорычал Говорун и вспахал стальными когтями лужайку.

Кощей медленно, но неотвратимо шел на чету градоправителей, пока они влипли спинами в блестящий бок вертолета так, что его качнуло. В бледном лице Кощея вдруг высветился ужасающий череп, словно кожа стала прозрачной, а кости засверкали изнутри. Это был не Стас, а кошмарная потусторонняя сущность, похожий на смерть призрак. Во все стороны от него исходило сильное голубое свечение и сбивающая с ног мощь.

Глава с кикиморой завопили в ужасе. Я и сама отпрянула, едва не вскрикнув, в животе моем похолодело. Но потом я все же раскрыла глаза: уж лучше видеть все, как есть, чем тешиться иллюзиями.

— Кощей! — заорала кикимора, она случайно глянула в боковое зеркальце и, увидев себя, подскочила, завопила еще испуганнее.

— Мама! — вторил ей глава, крестясь размашисто и быстро.

Кощей расхохотался басом, от которого во все стороны разлетелось гулом эхо, словно начиналось землетрясение.

— Вряд ли я твоя мама! Ошибся, сынок! — Протянул к нему большую костлявую руку, когда тот совершал очередное крестное знамение, задержал в воздухе. — Слушай, Петр Петрович, ну ты хоть бы креститься научился нормально. Не в ту же сторону! Или хорошо ты только воровать умеешь?

— Не будет, не будет он больше воровать! И я не буду! Отпусти только! — корячилась рядом кикимора, словно ее током ударило.

— Признала, кикимора? Уж тебя не отпущу, нагулялась и хватит! — пробасил Кощей. — Хватит город разрушать.

У меня слегка заложило уши. В следующий раз следовало берушами обзавестись, а то у меня перепонки чувствительные.

— Одной потеряшкой меньше, — с удовлетворением промурчал прохаживающийся рядом гигантский синий кот. — Твое дело, кикимора, хозяек нерадивых подначивать, а ты за целый город взялась, физиономия не треснула?

— Так тоже ж хозяйство! Все как по канонам, запущенное, — оправдываясь, пролепетала кикимора. — Да я и не хотела, он сам пристал…

Кощей ткнул в сторону дубравы пальцем, и оттуда на опушку выскочила уже знакомая мне деревянная развалюха на ножках. Она крутанулась и застыла перед лужайкой раскрытым торцом.

— Домой пора, кикимора, — рявкнул Кощей. — Отпуск кончился.

— Нет! Не хочу! — вскрикнула она, закрываясь.

Кот утробно прорычал, из ладони Кощея вылетела голубая дымка. Она превратилась в вихрь, подхватила отчаянно сопротивляющуюся кикимору и понесла. До нас донеслось:

— Я еще не досмотрела последний сезон Домохозяек…

Избушка проглотила ее, как верный пес косточку. Крутанулась к нам торцом заколоченным и, будто сытая гусыня, потопала в дубраву, только ее и видели.

Глава сполз на траву, держась за сердце.

— Но Томочка? Как же моя Томочка?

— Кикимора она болотная, — ответил Кощей. — Остров вечный прибрать к рукам решили? Не бывать этому! Ни нечисть низшая, ни дух проклятый, ни человек, никто не будет владеть Буяном!

Глава пробормотал, как пьяный:

— Да как же было знать, коли он на торгах выпал…

— Кикимора со скрытками, нечистыми духами, которые помощниками твоими прикинулись, подсуетилась, — мрачно ответил Кощей. — Не было никогда острова на картах и впредь не будет.

— Так а как же, если я по документам владелец? Уже есть ЕГРН и кадастр?

— Тебе ли рассказывать, как объекты недвижимости внезапно появляются и исчезают? Твоей воровской натуре магии не надо, чтобы дела воротить, какие вздумается. Сам и сделаешь, иначе голова с плеч!

— А Томочку? Как же Томочку мою вернуть?

— Готов жить с ней в образе кикиморы?

— Ой, нет… А прежнюю никак нельзя?

— Морок она, а не человек. Месяц походишь, выветрится и забудется. До выборов побудешь нормальным главой, попробуешь исправить все, что натворил, вернешь наворованные бюджеты! А там посмотрим!

— Ой, а я ж потратил уже… А если нет? — бегал глазками носорог.

Кощей ткнул пальцем в чащу, из дубравы выскочила задорная избушка.

— Тогда сразу туда давай, в царство мертвых. Займешь свое место среди нежити во втором ряду.

— Не надо… Ой, мама… А в рай?

Кощей расхохотался. Говорун подхватил когтем маленького по сравнению с ним главу и с урчанием занес над раскрытой пастью.

— Не надо! Я не буду воровать! — заорал тот, размахивая руками. — Я школу дострою! И музей! И дороги! Клянусь мамой!

— Мной, что ли? — хмыкнул Кощей и приказал коту поставить главу на место.

Говорун прихлопнул его по макушке здоровенной лапой и наклонившись, посмотрел желтыми глазами:

— Жа-аль, нельзя сожрать. Жиррррненький, черрррной икрой откоррррмленный, я б лучше сожрал. Толку от него не будет, командор!

— В следующий раз, — заявил Кощей и склонился над скорчившимся главой. — Помни: обмануть не получится. Мы тебя везде найдем.

— Я понял. Понял, ваше величество…

Кощей поморщился.

— А что мне всем говорить по поводу Томочки? — Дрожащий глава поднялся, сложив на выпирающем животе скромно, как хорист, руки.

— Правду. К маме уехала.

— И к папе, — расхохотался кот.

— А про моих… этих… которые…

— Пусть тебя не заботит. Тела тех, кем завладели духи, остались там, где они их нашли, — ответил Кощей. — А то, может, Петр Петрович, ну его, жизнь человеческую, давай сразу к нам, в Навь? Мертвяки новичку рады будут, нам зомби всегда не хватает. Ты привык, что тебе мозги выедают, и сам подчиненным выгрызал отменно — опыт есть…

— Нет! — взвизгнул глава и бросился к вертолету, начал в панике дергать дверь.

Она открылась, он запрыгнул на кресло, как сайгак, и принялся будить пилота. Я решила, что будет лучше незаметно выскользнуть, но на всякий случай прихватила папку с документами. Глава истекал потом, красный, мятый и масляный, как икра на несъеденном бутерброде на утро на Новый год. Мне его стало даже жалко, пока он не заорал на пилота:

— Просыпайся, недоумок! Сейчас же!

Кощей подлетел и проник внутрь, просочившись сквозь лобовое стекло. Приблизил светящееся лицо-череп вплотную к главе и с жутким оскалом проговорил:

— Язык вырву и нежити скормлю. Повежливее с людьми будь, последний шанс у тебя!

— Да-да, конечно… — Глава похлопал ласково по макушке пилота. — Просыпайся, родной, мы уже все дела закончили… Ведь закончили да?

— Здесь распишись! — Кощей сунул пустой лист и ручку. — И бегом менять документы на остров. Чтоб опять стали заповедные земли, задним числом и без торгов!

Петр Петрович быстренько расписался, утер пот, сбегающий по виску, и истерично улыбнулся.

— Будет сделано, ваше величество, прямо сейчас. А наш с вами договор? На проект?

— Растроррргнут! — прорычал Кощей и вынырнул из стекла, возвращаясь на опушку.

Ветряной дух Посвист по велению Говоруна вновь подхватил вертолет и раскрутив играючи лопасти, поднял в воздух.

— Они не разобьются? — спросила я, глядя вверх.

— Жилистый за штурвалом уже очнулся, — ответил кот, принимая обычные размеры. — Ну что, повеселилась?

Я опустила глаза, избегая возможности встретиться взглядом с Кощеем. Мне было не по себе и совладать со страхом, который он вызывал, не получилось. Я услышала за своей спиной голос темного рыцаря, не Стаса.

— Доставь Еву домой.

Он понял… Стоило бы обернуться, но я не решилась. Он и в самом деле в образе Кощея был слишком страшен. У меня до сих пор стыли поджилки и ладони были влажными. Я оказалась не готова. Говорун обошел меня, чуть прибавляя опять в росте. Большой, как тигр, он подставил спину.

— Поехали. К вашим услугам такси Говорундекс, комфорт плюс. Ваши каблуки, леди, не для нашего бездорожья.

Я робко села на синий загривок. И все-таки обернулась. Кощей в сопровождении темной свиты уходил в дубраву. Я открыла было рот, чтобы окликнуть его. И не смогла. Говорун промурчал как-то особенно мягко, сделал несколько шагов. И я сама не заметила, как погрузилась в сон.