Мы ехали в черном внедорожнике представительского класса со светлыми кожаными сиденьями внутри и полированной под мрамор приборной панелью, одетые, как на свидание. Впрочем, деловое: Стас при галстуке, в белой рубашке и элегантном костюме, уверенный в себе, как Джеймс Бонд; я — в платье-футляре, в туфлях на каблуках, от которых уже успела отвыкнуть за время жизни в кроссовках и шлепанцах. С сумочкой и макияжем. Хотя платье мое было не особо создано для бизнес-встреч, потому как половину спины весьма условно прикрывали кружева. Спишем на жару и необходимость вентиляции. Не в джинсах же и не в сарафане в цветочек ехать к биг-боссу на прием!

Выпорхнув из подъезда, я встретила восхищенный взгляд Стаса и сама замерла от того, насколько он был хорош. Досадой снова разорвало грудь: ну зачем он Кощей? Не мог быть самым обычным смертным?

Я до сих пор об этом думала. И о том, что мир несправедлив.

Мимо нас проносились подретушированные пылью леса и лесополосы, станции техобслуживания и придорожные кафешки с гигантскими желтыми пончиками на крыше, вполне способными заменить собой колесо на Камазе, если вдруг запаски не найдется.

— К нам его надо было заманивать, к нам! — Говорун насуетился сзади, заглядывая в каждый угол, и перелез вперед, явно вознамерившись оттоптать мне колени. Одно хорошо: синяя шерсть на черном не оставалась — исчезала с лету.

— Заманить чиновника такого ранга в наш ЖК — почти мистика, — усмехнулся, уверенно ведя машину, Стас.

— Словно вы не мифическое существо! — фыркнул кот и, глядя на дорогу, прикрикнул: — Фуру обгоняйте! Тащится, как тухлая колбаса перед носом. Обгоняйте, командор!

— Это не Навь, тут правила дорожного движения имеются. А будешь умничать, шкуру спущу, — ответил Стас. — Не мифически, а вполне натурально.

— Ну что вы всё шкуру да шкуру… — проворчал кот, посмотрел на свой хвост и больше указаний по вождению не давал — шкуру было жалко, своя она ближе к телу, даже к кошачьему.

Стас включил лаундж-джаз, летний и весьма расслабляющий. Но моих тревог он не унял, и я все-таки спросила:

— А вдруг кто-то Говоруна заметит? Или услышит? Мало ли кто нам в городе встретится с ведьминскими способностями! Что тогда?

— Всегда можно списать на перегрев и обезвоживание, — спокойно ответил Стас. — Зной, асфальт, галлюцинации.

— Коли я не захочу, так и не увидят, хоть бы и зеньки вылупили! — важно заявил кот.

— Фу, как грубо! — сказал Стас.

— И не грубо вовсе. Я же не говорю этот ваш «кринж» и «краш» и слова всякие матерные, — проворчал Говорун. — «Зеньки» — попросту уменьшенное и просторечное от древнерусского «зеница». Тыщу лет в ходу, никто не жаловался.

Стас хмыкнул.

— А у тебя есть план? — Я повернулась к нему всем корпусом.

— У меня всегда есть план, — ответил он. — Запасной тоже.

— И все же, что мне надо будет делать? Я так волнуюсь!

— Не стоит. Все что тебе нужно, — улыбнулся Стас, отвлекшись от дороги и взглянув на меня, — это быть прекрасной, то есть просто быть.

— Как антенна для меня, — проворчал Говорун, — передатчик, радиоретранслятор, роутер.

Я не поверила своим ушам.

— Ты не должен знать таких слов!

Кот гордо повел пушистым плечом.

— А я быстро обучаемый. Пока ходил, искал девицу на крючок для командора, чего только не наслушался! Меня-то никто не видел! Одна потенциальная была айтишницей. Но от некоторых ваших словечек меня прям тошнит, «зумеры-мумеры».

— То есть я приманка?! — возмутилась я и сжала ногтями коту, сидящему на моих коленях, холку.

Тот сразу притих, прижав уши к голове, и совсем другим тоном промяукал:

— Это метафора. Для понятности. В этом мире всем нужно что-то одно: сила, слава, красота, богатство или отречение, Кощей, ясное дело, попался на красоту. Ты очень красивая…

Ладно, лесть была засчитана. Стас сузил глаза и чуть было не сказал любимое про снять шкуру, но нас подрезала вишневая гоночная машина. Он резко крутанул руль. Мы едва не въехали в отбойник. Я успела заметить боковым зрением голубые поля магии, изогнувшие кузов нашего авто вопреки всем законам физики и материального мира. На мгновение наш внедорожник стал мягким, словно из поролона. Я ахнула, но всмятку мы не разбились.

Стас уверенно вывернул на безопасную полосу. Я уставилась на него расширенными глазами — все-таки иногда хорошо, что он волшебник. Хоть и Кощей…

— Ну вот, а говорили не Навь… — тоном свекрови заявил кот и подкатил картинно глаза к потолку.

— Ева, я представлю тебя как мою коллегу, ты же дизайнер, — ничуть не дрогнувшим тоном продолжил Стас. — Но наш чиновник из разряда бешеных носорогов, которые слышат только себя, любят только себя, остальное для него не имеет значения, не заметит.

— Поэтому я могу сплясать канкан или скорчить ему рожу? — нервно хмыкнула я, приходя в себя от чудом миновавшей нас аварии.

— Я бы посмотрел, — заинтересованно ответил Стас. — Но лучше не стоит, наш бегемот из тундры всегда ходит со свитой. У них глаза есть.

— Зеньки! — радостно вставил кот.

Мы шикнули на него в два голоса.

— Это я вам еще на другом древнем языке ничего не говорил, витиеватом и табуированном, но очень точном! — обиженно промурчал Говорун.

— Это на каком? — поинтересовалась я.

— Я тебе выскажусь! — пригрозил Стас. — При девушке как посмел?

— Еще к административному наказанию привлеките меня, командор, за неприличности, — не унимался кот.

Похоже, ему нравились острые ощущения — сидит где-то шильце в пуху. В синем. Прям как у моей мамы! Она всегда кого-нибудь дразнила, подначивала: то папу, то тетю, то соседку, потом жаловалась, но на следующий день после бурных разборок начинала снова. С мамой можно было только шутливо поддакивать, тогда ей становилось не интересно продолжать. Поэтому я хихикнула:

— Представляю заголовки в газетах: «Кот приговорен к пятнадцати суткам! Интрига дня: чем он будет держать метлу» или «Штраф за мат. Глупость волшебного кота или нечисть вышла из-под контроля?»

Говорун перевел взгляд в окно и зевнул со скучающим видом. Хо-хо, сработало! Никогда б не подумала, что с существом из славянской мифологии можно справиться теми же способами, что и с моей мамой! Хотя проще всего было переехать…

* * *

Наконец, город поприветствовал нас каменным сердечком с названием. Я, почти как наш кот, отвыкла от шума, пыли, мелькания автомобилей и лиц. Вот только у меня не было таких ушей, чтобы выразительно прижать к голове, и глаза мои настолько не расширялись. Стас привез нас в самый центр. Я взяла уменьшившегося в размерах Говоруна на руки, и мы вышли из машины перед рестораном, из которого пахло не котлетами с подливкой, а пафосом.

— А мы разве не в офис твоего чиновника ехали? — шепотом спросила я Стаса, когда он подавал мне руку.

— Нет. Мы же по личному вопросу. — Стас хитро подмигнул мне, и в этот миг никакого сомнения в том, что он причастен к нечисти, возникнуть не могло.

Швейцар, похожий на приятного рэкетира, с трудом втиснувшего мышечный корсет в униформу, открыл перед нами двери. Администратор, девушка с внешностью светской львицы, у которой временно кончились деньги, проводила нас к столику. От тяжелых интерьеров разило бюджетами ворованными или честно отмытыми, уж очень царскими были кресла и диваны, дубовые столы и дворцовые люстры, колонны, канделябры и прочая живопись. Даже комнатные растения в увесистых керамических горшках будто кричали: «Мы стоим дорого».

Мне стало неуютно. Не люблю заведения, в которых с порога видно, что посетителю предлагается оставить честь, кошелек и штаны, мне по душе больше легкое, воздушное, с запахом кофе и флером французской забегаловки. Но нас уже проводили к столу.

— Петр Петрович скоро будет, — таинственно пообещала администратор с золотистым значком «Виолетта», приколотым к платью как раз в том месте, которое могло скоро избавить ее от денежных трудностей. То есть возле декольте.

Говорун явно чуял недоброе, он приоткрыл рот и сидел тихо у меня коленях со странным выражением морды, словно очень удивился. Наверное, так электричество на него действовало. И кондиционер.

Стас положил папку на стол, улыбнулся мне сосредоточенно, и двери раскрылись. Вошел наш глава, едва я его увидела — сразу узнала по новостям. Собственно, кого-то вроде него я и ожидала. Мне всегда было интересно, почему у многих начальствующих бюрократов лица такие простые и одутловатые, с красноватым оттенком, и животы торчат, словно они опухли от обязательств перед народом. А глаза маленькие, в щелку спрятанные, чтоб никто не догадался, что за фасадом кроется. Впрочем, животы все равно выдают, как и каменная, грузная походка.

Стас встал, а я замешкалась. Убрала прядь со лба и как бы случайно активировала дар. Не зря же я свой хлеб ем. Или фуагру, просто хлеб тут вряд ли подают… И опешила: глава действительно был похож на носорога — с броней, складками на шее и маленьким, но очень твердым лбом и крупными, позолоченными на кончиках пальцами. По обе стороны от него шли две огромные черные курицы. С человека ростом.

— Кто это? — шепнула я коту, чувствуя холодок в животе.

— Скрытки, духи-обогатители, — опасливо мурлыкнул Говорун, становясь крошечным и невидимым — я почувствовала пушистый комочек у себя в ладони.

Видимо, они так его не смогут увидеть, а вообще раз они из нечисти, то риск был велик.

— Зам. по ЖКХ и министр по земельным ресурсам, — не расслышав кота, шепнул Стас.

Что ж, тогда сходится. Куры имели вид воинственный и опасный, вокруг них воздух клубился черным, словно эхо от оперения.

— Скрытки обеспечивают того, кому служат, богатством, у других украденным, — добавил Говорун. — Всегда не бесплатно. И водятся только в тех семьях, где кто-то промышляет колдовством.

— Это вряд ли «носорог», — заметила я тихо. — Не колдун он, ну явно.

— Ты жену его не видела, — с улыбкой торговца автомобилями, обращенной не ко мне, сказал Стас. — Кстати, если тоже заявится, ее хорошенько рассмотри.

Чтобы не глазеть, как ненормальная, я отключила дар. И все-таки встала.

Все поздоровались, Стас, приветствуя скрыток, радостно сказал:

— Я вас всех хотел бы пригласить к нам в Тридевятую милю. И вас, господин глава! У нас есть на что посмотреть!

Петр Петрович кивнул и с деревенским прононсом заявил:

— Это и хорошо. Потому как Олег Иваныч и Иван Олегыч тоже хотят себе особняки на острове. Но только не возле меня, а по берегам, подальше. Один справа, другой слева. Лишний лес китайцам продадим, надо ж не только себе, но и людям добро делать.

— А как же развлекательный парк для населения? — спросил Стас. — Вот уже и проект готов.

Петр Петрович махнул рукой.

— Чего его развлекать, народ-то? Он и сам развлечется. Как в песне: баня, водка, баян и селедка… А место заповедное беречь надо. Потому как это еще одна заповедь, одиннадцатая: ни чтобы они к нам, ни чтобы мы к ним… — и сам рассмеялся, довольный своей шуткой.

Стас тоже вежливо посмеялся. А куры-замы уселись за стол, словно хотели его склевать самым жестоким способом. Я почувствовала шевеление в ладони.

«Глава этих двоих возле себя не хочет! — проговорил мысленно Говорун. — Прижали они его чем-то, а земля на него вся записана уже, выкупил, гад, на каких-то торгах весь наш остров!»

В глазах Стаса мелькнула молния, но лишь на долю секунды, лицо его продолжало улыбаться, как у лучшего в мире менеджера по продажам, готового сбыть Антарктику пингвинам.

Тень вдруг нависла над входом. Швейцар бросился к дверям ресторана, распахивая их подобострастно. Вошла стройная, высокая дама, словно с подиума: шпильки, черный костюм, золото, клатч, черные очки на половину лица, хищный нос, стильная укладка на коротких пепельных волосах — натуральная первая леди. Честное слово, если б не их цвет, она бы чудесно подошла на роль мамы из семейки Адамс.

Остановившись на пороге, дама сняла очки, рассматривая всех с видом хозяйки. Я активировала дар. И чуть не упала под стол — что же это за персонаж такой? Худая, сутулая, немолодая, но и не старуха. Длинный, как ветвистая палка нос, дряблая шея, крючковатые пальцы, тоже похожие на ветки, тонкие губы, слишком большой рот, словно прорезанный на кряжистом, деревянном лице. Зеленоватые, с синевой волосы взбалмошной копной топорщились на маленькой голове. Точно нечисть, но вроде и не Яга. Или она такой может быть? Эх, надо было лучше изучать славянскую мифологию, а не дорамы смотреть!

Глава отодвинул для нее стул быстрее, чем ловкий длинноногий официант.

— А вот и Томочка подоспела! — сказал он и шикнул пружинистому, как кузнечик, юноше в переднике. — Воды Тамаре Михайловне! Ледяной! Срочно!

И я вдруг поняла…

— Кикимора! — неожиданно вырвалось у меня вслух.

Слуги народные уставились на меня ошеломленными взглядами. Один — режущим без ножа. Каким бы ни был наш план, он был близок к провалу, ближе, чем Лермонтов в Пятигорске…