Отражать перекрестную магию тьмы и света зеркальным подносом — плохая идея. За Стасом вспыхнул сине-зеленым пламенем потолок. Взрывной волной меня выбросило сквозь стеклянную дверь на газон, прямо на куст самшита. Воздух выбило из груди. Поднос стек крупными каплями на землю с шипением. А у меня так и не получалось вдохнуть от боли в спине, и в руках, и в пальцах, и… везде…

Тетка где-то позади заорала еще истошнее. Стас и кот бросились ко мне, Гайя, видимо, к огню. Над головой проплыло облако в виде мистера Бина. Да, и так понятно, кто идиот. Вздохнуть-то как?!

— Ева! — вскричал Стас, приподнимая меня с куста. — Зачем? Что ты натворила?

— Нельзя магию… — прохрипела я. — Там же светлый! Ой, больно…

— Где больно? Где?! — суетился Стас, осматривая меня. — Боже, кровь. Надо скорую!

— В живой источник ее надо, болван! — рыкнул кот.

— Уши оторву! — ответил Стас. — Но ты прав. Открывай врата!

Грудь мою опять свело. Стас поднял меня осторожно. Воздух задрожал вокруг и начал расслаиваться, как многослойная салфетка. Кот прыгнул вперед, сверкнув пушистой синей задницей и задранным трубой хвостом. Стас со мной на руках шагнул в трепещущее, как над костром, пространство. И над нашими головами вместо высоток ЖК сомкнулась сень зеленой дубравы с переплетенными кронами. У меня перед глазами поплыло. И вдруг Стас вместе со мной прыгнул в ледяные воды. Боль прошла от резкого холода.

С расширенными глазами я увидела прозрачные голубые волны над головой с множеством пузырьков от нашего дыхания. Они закружились как живые вокруг моего тела, щекотно множась — я их словно пила кожей, всем телом, будто мне и дышать не надо было под водой. Вместо боли внутри стало ясно, просторно и чисто, слово я была теперь абсолютно новой, даже простудой ни разу не болела. Завораживающие пузырьки вокруг танцевали, вспыхивали золотыми бликами, касаясь меня и добавляя мне сил. А сами растворялись, оставляя чудесные узоры под водой. Она их сглаживала, расходясь по сторонам и успокаиваясь.

Я повернула голову к Стасу. Теперь меня на руках держал не призрачный, а самый настоящий Кощей в доспехах и черном плаще. Готический и исключительно красивый с пронзительно синими глазами и развевающимися в воде длинными черными прядями. И вдруг я поняла, что черты у него абсолютно такие же, как у Стаса, просто более точёные и бледные. Но ведь глаза были те же — с точкой мрака посередине, в которую, как в Марианскую впадину, собиралась вся эта бездонная синева. Мне не мог нравится Кощей, но почему же так нравился?!

Он оттолкнулся от водной толщи ногами. Мы вынырнули так же быстро, как и погрузились в воду до этого. Его пальцы скользнули на мою талию, выталкивая выше. Я вдохнула по-настоящему. Воздух был таким чистым, что показался сладким. Лицо Кощея все в каплях, широкие плечи в доспехах, взгляд, прикованный ко мне. Сильные руки на талии и совершенно дикие, первозданные кущи вокруг, словно никого рядом, словно мы…

— Цела? Вылезай! — требовательно мяукнул с поросшего густыми травами берега Говорун. — Живая вода вам не джакузи в сауне, ишь, расплескались! А я тут извелся весь. Мне, между прочим, волноваться вредно, я и так синий!

— Ты плавать умеешь? — спросил рядом Кощей хрипловатым голосом.

— Да, — выдохнула я.

И он все-таки меня отпустил, лишь придав направление к берегу. Там суетился, прилично раздавшись в размерах, словно его пучило от нетерпения, Говорун. Пока я плыла, кот пару раз подпрыгнул, пытаясь сбить лапой с веток чудесных райских птиц с красным оперением и завивающимися хвостами. Но промахнулся и шлепнулся бесславно на лужайку перед озером.

Я вышла на берег. Кощей следом. Я не оглядывалась, довольно было звуков — словно мощный кит вынырнул за мной на поверхность, дышал, отплевываясь от воды. Слышно было, что она стекала с него, как прибой с утеса. Казалось, вот-вот и окропит меня с головой ледяными брызгами… Но нет. Когда я все-таки обернулась, чуть не споткнувшись о кота размером с ротвейлера, позади был Стас, просто Стас, в своих джинсах, мокрой рубашке в бурых пятнах и стильных замшевых летных туфлях, безбожно вымокших. То есть если не дар, то Кощея мне показала волшебная вода?

Я резко остановилась, и он чуть не воткнулся прямо в меня.

— Значит, ты только что меня видел реальную? Настоящую мою суть? — выпалила я. — Кто я, Стас?!

— Глупая болтливая девчонка, которая лезет куда попало. Балда! — встрял кот, встав на задние лапы и положив передние мне на талию, заглянул в лицо. — Ты сырое яйцо в микроволновку класть не пробовала? Говорят, тоже хорошо взрывается… чудесно для идиотов!

— Уйди, — буркнула я, надеясь на Стаса. — Так кто я?

— Конь в пальто, — довольно промурлыкал Говорун и плюшевым лбом толкнул меня под локоть, ласкаясь. — Зато теперь целый.

Ну и как на него сердиться?

— Ты самая лучшая, — улыбнулся Стас, с облегчением выдыхая. — Но отражать магию зеркальной поверхностью, пожалуйста, больше не пытайся.

— Я же не знала…

— Любая сфокусированная энергия, будь то плазма, лазер или магия при отражении дает отдачу и перенаправляется обратно. В этом случае повезло, что я бессмертный, — ухмыльнулся Стас.

— Я могла тебя убить? — ужаснулась я.

— И хорошо, что это был не лазер. Получилась бы дырка в подносе, и в твоем прекрасном лбе. — Стас убрал с моего лица мокрые пряди и мягко коснулся пальцем кожи над моей переносицей.

— Прости, я только хотела тебя защитить… от Светлого…

— Спасибо. Но лучше я сам.

Мы снова залипли взглядами друг на друге, словно чрезвычайно было важно прямо сейчас что-то разглядеть друг в друге. Вмешался Говорун.

— Все это хорошо, но с рыжей теткой надо что-то делать! Уверен, она продолжает вопить, а это самый дурацкий способ не привлекать внимание светлых, темных и прочих силовых структур, — заявил он. — Все целые, так что попрошу, господа, скоренько отправиться обратно в мир Яви!

Кот сделал приглашающий жест лапой, воздух задрожал.

— Не командуй. Дай людям выдохнуть несколько минут, — ответил Стас и, выставив ладонь, убрал трепетные колебания пространства.

— Вы, командор, при всем уважении, не человек. А она…

Стас быстро склонился к нему.

— Если забыл угрозы про шкуру, скальп и уши, напоминаю: они еще в силе.

Говорун поморщился, прижав уши, мяукнул, дернув хвостом и пятясь, выставил вверх попу.

— Не в силе. У нас сделка. По закону никак нельзя обижать контрагента, — нервно мурчал он.

— Я здесь закон, — усмехнулся Стас. — А в Яви с теткой разберется Гайя. Она талантливая.

Кот обиженно развернулся и с разбегу вскочил на дерево, раскинувшее широкие ветви над чудесным озером с голубыми водами и золотыми бликами. Что-то звякнуло. Я потрясенно разглядела под листьями дерева цепь, обвивающую необхватный ствол. Она поблескивала в одном месте, куда попадало солнце.

— Это же дуб! Тот самый! — воскликнула я, наблюдая, как Говорун с чувством собственной важности, достигшем абсолюта, вышагивает по гигантской ветви на безопасном расстоянии от Стаса.

Не в силах сдерживаться, я бросилась к многовековому красавцу. Его выпуклые корни крепче бетона въелись в землю. Я обошла дуб со всех сторон, разглядывая похожую на окаменевшую шкуру дракона кору, вспомнила о Толстом, Пушкине и об учительнице литературы, которая поставила мне первый и единственный кол за всю учебу.

— А русалка где? — спросила я. — Которая на ветвях висит…

Как раз за это.

— Кто б ее повесил! — буркнул кот. — Я бы «за», но эта вертихвостка опять где-нибудь в Сочи юношей соблазняет… Ох, невинные души девственников, о времена, о чертовы русалки!

— Не выноси сор из избы, — незлобно проворчал Стас. — Скоро все у меня по струнке ходить будете. Пока можете, наслаждайтесь хаосом.

— Угу, «папа» с дома, мыши в пляс, — продолжал разглагольствовать кот. — И никто, никто не учтет мои заслуги, как я старался, как удерживал тут всех, кряхтел, из кожи вон лез…

— Намекаешь на то, что можно шкуру не спускать? — хмыкнул Стас.

Кот сел и посмотрел на него преданно.

— Не спускать. Я хороший.

— Смогу в этом убедиться, если помолчишь минут десять, а лучше прогуляешься, пока мы просто посидим.

Честно говоря, мне тоже хотелось тишины и передышки, но я все-таки с опаской всмотрелась в дикие кущи.

— А тут мертвецов нет? Упырей? Аспидов?

— Здесь нет, — гордо заявил кот и, увидев колюще-режущий взгляд Стаса, исчез на месте.

Растворился по частям, последним стерев любопытный желтый глаз. Прекрасное все-таки свойство! Хоть и слегка подтормаживающее.

Я повернулась к Стасу. Он сел на траву, я опустилась рядом.

— Похоже, это единственное тихое место, где можно поговорить, — вздохнул он.

Рассматривая бурые пятна на его светлой рубашке, я задумчиво спросила:

— Это кровь?

— Твоя. Но уже все в порядке, живая вода никогда не подводит, — кивнул он.

— Не по себе от нее…

Он просто через голову стянул рубашку и бросил ее рядом. Я украдкой скользнула взглядом по его торсу. Красивая архитектура тела! Хорошо, что оно выглядело настоящим, крепким, со скульптурными мышцами. И хорошо, что он не обратил внимание, как я разглядываю его.

— Смотри! — сказал Стас и коснулся бурого пятна на ткани.

Оно зашевелилось, будто оживая, и как в рекламе стиральных порошков, высвободилось из льняных нитей и зависло в воздухе несколькими красными каплями. Я обмерла.

— Ты так умеешь? — прошептала я.

Стас кивнул и слегка придал движение пальцам. Капельки крови, как зернышки граната, налились.

— Это жизнь, — сказал он. — Можем сделать из нее все, что захочешь.

— Цветы?

— Пусть будут цветы.

Еще одно движение, и голубая дымка магии сорвалась с кончиков его пальцев. Закружила капли. И они одна за другой преобразовались в алые и розовые, небольшие экзотические цветки, которые, на мгновение зависнув, осыпались на меня. Я почувствовала легкое дуновение чего-то волшебного, как благословение. Цветы лежали вокруг меня, чудесные, дышащие.

Я осторожно коснулась их, полная восхищения.

— Как жаль, что они завянут… — Подняла глаза на Стаса.

Он вновь смотрел на меня так, словно я самое главное чудо, случившееся только что. Улыбнулся.

— Завянут и распадутся, а потом снова возродятся красотой и жизнью. Таков закон. Ничто не умирает просто так.

— Каково это — быть вечным?

— Это просто очень-очень длинная память. Порой был бы и не против что-нибудь не помнить. Рождение в человеческом теле было счастьем — я забыл так много всего!

— Но зато ты знаешь, что не умрешь! — воскликнула я. — Ты же все равно потом возрождаешься.

— И ты не умрешь, — ответил Стас.

— Значит, я особенная? Я тоже… из вас? — с восторгом и нетерпением проговорила я.

Он встал и подал мне руку.

— Пора возвращаться.

— Почему ты мне не говоришь? — Я нахмурилась. — Ни ты, ни Говорун…

— Каждый все про себя должен понять сам. Таков закон.

— Но я же умру от любопытства! — Очень хотелось топнуть ножкой, но было как-то неприлично, тем более что инфантилизм мы с психологом тоже прорабатывали, не возвращаться же к старым граблям…

— Не умрешь. — Рассмеялся Стас. — Ты тоже в некотором смысле вечная.

— Я?! Правда?!

— Погоди-ка… Покажу тебе еще кое-что. Не против?

— Нет.

Честно говоря, мне совсем не хотелось отсюда уходить: было хорошо, просто хорошо, как бывает дома, когда нет авралов и все спокойно, и ты просто сама в себе и уюте — удивительное ощущение, никогда раньше такое не испытывала рядом с мужчиной. Стас обошел дуб и раздвинул кусты, приглашая меня пройти за ним. Стало любопытно.

Мы вышли по тропинке сквозь заросли бузины и вьющейся жимолости, усеянной бело-желтыми, ароматными цветами, на высокий холм, скорее даже утес. И у меня захватило дух от синего неба, простора, долины внизу и диких реликтовых лесов, какие, наверное, только доисторические люди и видели. По небу летели стаи больших птиц, на лужайке паслись лани и олени.

— Мы в прошлом? — ахнула я.

— Нет на самом деле в прямом смысле прошлого, всегда есть только настоящее, — ответил Стас и протянув руку над пропастью, щелкнул пальцами и издал крик, похожий на зов хищной птицы. — Только не пугайся, она не любит страх, тускнеет от него.

— Кто она? — Внутри у меня все зарделось от нетерпения.

Вдали показалась яркая точка пламени. Она летела к нам. Секунды спустя я разглядела, что это была большая огненная птица, яркая, с искрами пламени, срывающимися с крыльев.

— Жар-птица? — выдохнула я.

Стас кивнул. И превратился в Кощея. Его рука в доспехах и титановой перчатке вытянулась к птице. Она на скорости, как обученный ястреб, опустилась на его кисть. Пахнуло жаром. Птица сложила крылья, курлыкая, склонила головку, рассматривая глазками-угольками то меня, то Стаса. Ощущение было такое, что у Кощея на руке сидит живой костер, правда, оперение, как угли в жаровне переливалось то рубиново-красным, то синеватым, как сапфиры, то возгоралось ярко желтым с оранжевыми бликами огнем. Длинный хвост птицы тоже горел и опалял травы и камни искрами.

— Хорошая моя, я тоже соскучился, — ласково проговорил Жар-птице Кощей.

Рассматривая чудо на его руке, я отшагнула — жар стал нестерпимым. Увидев это, Кощей сказал птице:

— Еще увидимся. Лети!

Живой огонь, оттолкнувшись лапами, взмыл ввысь, окропив напоследок дымом и искрами. И там, куда они падали, вспыхивали волшебные огоньки, а потом вместо пепелища расцветали волшебные багряные цветы с черными, как у тюльпанов тычинками.

— Но этого не может быть! — воскликнула я. — Как ты не обжегся?

Кощей просто улыбнулся. Я поняла внезапно, что он меня совершенно не пугает, и вообще что-то не вязалось с образом злодея в сказках. Мир Нави показался не таким ужасным… Может, мы боимся того, чего не знаем? Я всмотрелась в Кощея, он смотрел на меня. И конечно же, молчание взорвал собой кот.

— Десять минут вышли! Я честно гулял! Но дела, тайминг, дэдлайн, пора!

Воздух перед нами задрожал мелкой рябью, и мы вывалились обратно в чайную — точно в ту секунду, когда рыжая тетка только открывала дверь и зазвенел колокольчик.

— Закрыто! — рявкнули мы в четыре голоса.

Она возмущенно хлопнула дверью. Развернулась и пошла.

— Ты что, нас обратно во времени вернул? — поразился Стас.

— Я ж говорю: тайминг, — довольно промурчал кот. — И дела-дела, впереди куча дел!

— И где таких слов нахватался? — спросил Стас.

— У вас командор, — гордо ответил кот. — Ну что, пошли завоевывать бюрократов?

— Угу, — кивнул Стас. — Настала пора повеселиться…