Я неистово потерла кулаком собственный лоб, и дар, наконец, отключился. Стас посмотрел на меня с нежностью и отпустил мою талию.

— Ты простишь меня, если я сбегу в душ? А то боюсь, что пахну после всех этих аццких гонок, как загнанный серый волк… И пить жутко хочу!

— Ты не волк, — вздохнула я. — Но в душ иди.

Он присмотрелся ко мне, коснулся ладонью моей щеки, чуть склонив голову, заглянул в глаза.

— Ты правда в порядке?

Я отвела глаза.

— Всё нормально. Иди. Тебе надо отдохнуть.

— Пошел, всё! — Стас счастливо выдохнул.

Кивнул и не сдвинулся с места, глядя на меня во все глаза.

— Ты чего? — спросила я, смущаясь.

— Ты такая красивая, что ужасно трудно просто так взять и перестать на тебя смотреть. И уйти.

В моей груди поднялась горячая волна счастья, а к глазам подобрались горькие слёзы, готовые хлынуть из-под ресниц. Ну почему он так прекрасен и ужасен одновременно?! И что мне с этим делать?! Я отшагнула, закрываясь от него руками.

— Всё, я облегчила тебе задачу. — На самом деле, чтоб не увидел вырвавшуюся на свободу слезинку. — Иди!

— Ухожу! — крикнул Стас. — Ты только больше в канаву не ныряй! Отойди от нее подальше! Я загляну к тебе потом, можно?

— Можно, — громко вздохнула я.

И тут же спохватилась: у меня же Говорун! Обернулась, а Стас уже пружинистой походкой торопился к своему подъезду. Кажется, довольный, хоть и уставший. Не выдержав искушения, несмотря на подступающий страх, я всё же вернула дар. Да, увы, в первый раз не привиделось: тёмный витязь в доспехах из белых до блеска костей и титана, с развевающимся плащом из черных вихрей, длинных смоляных волос, прихваченных короной, и свитой из призрачного воронья, почти приплясывая, шёл к высотке, как к себе домой.

Хм, видели бы его соседи… Никто точно бы залить не решился.

На мгновение плащ с мощных плеч отнесло порывом ветра в сторону, и я увидела сверкающий голубой энергией здоровенный меч.

«Кладенец? — подумала я и проворчала самой себе: — Откуда у него меч-кладенец? Он не Илья Муромец! Боже, пошли мне подсказку! Пожалуйста! Скажи, что мне делать?»

Я сложила молитвенно ладони и посмотрела в небо. Над головой плыло облако в виде сердечка. Я проследила за ним жадным взглядом.

«Любовь? Это любовь?!»

Пусть это, пожалуйста, будет любовь, а не перевернутые ягодицы мне на голову! Ну пожалуйста!

Мимо меня протопала в сторону магазина жутчайшая каракатица с щупальцами, вооруженными палицами, ножами и пузырьками с ядом, оставляя за собой чернильные пятна на асфальте. Я вздрогнула и, отскочив, ткнула в точку между бровями. Дар выключился. Это была всего лишь леди делового вида на шпильках и в юбке-карандаше. Она пикнула на ключи от машины, в ответ звякнул сработавшей сигнализацией чёрный внедорожник. Что она забыла в нашем провинциальном микрорайоне?

Я потерла глаза и слегка встряхнула головой. Жаль, впечатления обратно не вывалились. А больше мне уже точно не надо было. Так что я пошла домой — в противоположную от бизнес-леди сторону. Если отбросить в сторону лирику, у меня еще была работа, которую за меня ни одна нечисть не сделает. Даже Кощей бессмертный с архитектурным образованием…

* * *

— Пустила! Пустила! Пустила! — заметался в панике синий кот по квартире, сверкая золотыми искрами из глаз.

С разгона он пробежал с пола по стене, по потолку, упал на диван, спружинил и перекувыркнулся, задрав хвост, на коврик.

— Что ты наделала, а?! — Усы у него топорщились.

— Ага, вот и ты проснулся, наконец. — Я подняла глаза от ноутбука.

Говорун с воплем отчаяния метнулся на штору. Штора натянулась, в ней образовались дыры от его когтей. Карниз вырвался с мясом из бетона и грохнулся на пол. Шторой накрыло и кота. Он с вытаращенными глазами вылез из-под этнической турецкой портьеры. Вскочив на четыре лапы, зыркнул на меня. Мда, таким взглядом вполне можно пристрелить.

— Ты что наделала, болезная? Обалдела совсем?! Дура-дурой! Предупреждали ж тебя!

Я рассердилась.

— Будешь обзываться, Кощею скажу. И штору возместишь, я ее со скидкой семьдесят процентов на маркетплейсе купила, два месяца доставку ждала! И карниз.

Кот обиженно отвернулся.

— Спелись уже.

Он выпустил из когтей очередь сиреневых искр, те струйкой огня полыхнули по катастрофе под окном. Карниз бодро подскочил и вкрутился сам в стену, выпавшая штукатурка залаталась. Дыры на шторе затянулись и потухли, не успела я за огнетушителем броситься. Разрушений как не бывало.

В голове мелькнула мысль, что такой кот бы мне очень пригодился, когда я с двумя братьями жила. Причем не только мне, а всему дому.

— Странно, что ты сама по квартире не мечешься и вещички не собираешь: когти отсюда рвать, как после первой встречи со мной, — буркнул Говорун и снова обернулся. — Я что, страшнее него?

Я не смогла сдержать улыбку, встала с дивана и подошла к коту. Присела на корточки. Его морда и мое лицо оказались на одном уровне.

— Нет, ты милый. Хотя сначала я тебя испугалась: не все встречные коты, знаешь ли, обещались меня сожрать и пугали концом света от нашествия нечистой силы на микрорайон.

Кот нервно мотнул ухом. Хотел было покогтить ламинат, но поскользнулся и чуть не шлепнулся мордой в пол. А я вспомнила про дар и ткнула себе пальцем в лоб. Ничего не изменилось. Говорун сел, вытянувшись в струнку, и обвил себя пушистым хвостом. Я настроилась на дар и потерла себе кожу между бровями. Снова ничего. Я обошла кота и посмотрела на него опять с пристрастием. Обиженное котище вскинуло подбородок и нагло отвернулось.

— Ты забрал дар? — удивилась я.

— Это что, игрушки тебе? Дал-забрал?

— Я не знаю. Не игрушки?

— Нет, — фыркнул он.

— А почему, когда я на тебя смотрю, ничего не меняется?

Говорун выпятил грудь по-королевски и глянул на меня презрительно.

— Потому что я настоящий! Какой есть, такой и хожу. Хоть в том мире, хоть в этом. Хоть даром смотри, хоть глазюками своими бесстыжими. Можешь, даже очки надеть. На лоб. — Зыркнул, как лазером разрезал. — Я суть свою не скрываю! А ты…

Я виновато улыбнулась.

— Ну прости меня, Говоруша, я случайно разрешила Стасу прийти, потому что растерялась. Я никак не ожидала, что он Кощей…

Нижняя губа синего кота задрожала, словно он собирался заплакать.

— Не ожидала она, а мне теперь что? Куда? Вот куда мне прикажешь? Все жертвуешь ради высшей цели, а они, а вы…

Синяя мохнатая губа затряслась еще больше.

— Ну я придумаю что-нибудь, — примирительно проговорила я. — Не волнуйся ты так. Пожалуйста!

Ноль снисхождения. Котейшество в синих мехах не готово было спустить драму на тормоза.

— А утку в соусе хочешь? — проворковала я. — Ты, наверное, уже голодный. Весь в делах, в заботах… А Стас устал сильно, он точно сейчас не придет — наверняка отсыпается. Чуть попозже я сама к нему зайду.

Говорун важно поднялся и прошел в сторону кухни. Остановился возле холодильника, все еще оскорбленный, но уже слегка сдавший позиции. Мол, где там твоя утка?

Я выбрала красивую стеклянную мисочку ему под цвет, выложила туда кошачий корм и поставила перед котом так же молча. Говорун слизал в секунду. Я добавила новый пакетик. Муррр, и снова миска пуста, даже мыть не надо. Выдавила третий. Опустошив, кот отодвинул лапой миску. Глянул на меня пытливо.

— Вот и ему ты так же позволишь собой манипулировать?

— А ты мной манипулируешь?

— Без зазрения совести! Нельзя быть такой доброй. Только со мной можно.

Он сверкнул когтями. Миска взлетела в раковину, вода в смесителе включилась. И словно живая, сама вылизала едва заметные следы от кошачьего угощения. Миска вытерлась о полотенце и взлетела обратно на полку. Я ахнула. Кот довольно повел синей бровью.

— Говоруша, а Стас правда Кощей?

— Сама ж видела. Чего спрашиваешь? Почему не убежала в ужасе, вопя на весь ЖК? Ты не вопила, это точно! Я б проснулся!

— Ну он так улыбался. И за меня переживал. И в канаву не дал влететь головой. Хотя страшно, конечно…

Говорун помотал головой и снова фыркнул, почти чихнул. Я села на пол рядом с котом, погладила его между ушами.

— Почему он такой, а? Стас сам ничего не помнит, думает, что просто у него проснулись какие-то магические силы…

— Болван! — бросил кот, не переставая урчать. — А должен сам вспомнить!

— А как он мог такое забыть? Может, он все-таки не Кощей, просто чем-то похож?

Кот оттолкнулся задними лапами от плитки на полу и практически взлетел на холодильник. Свесил оттуда голову, чтобы смотреть свысока, хотя у него это и так получалось.

— Кощей, Кощей.

— Но ведь так не бывает!

— Тебе не надоело еще? У тебя кот на холодильнике разговаривает, в мире мертвых от скелетов побегала, аспид чуть не сожрал, а она свою старую песню: «Так не бывает!» Бывает. Еще как!

— Но ты кот, и знаешь, что ты кот, а Стас даже не догадывается.

— Потому что тупой! Утку с зайцем и сундуком ему на праздники дарили? Дарили. Сказки подсовывали. Везением огорошивали, а он вдруг на тебе: агностик и материалист! — фыркнул кот.

— Но ведь он теплый! Даже горячий! — воскликнула я.

— Угу, еще поцелуй его, — буркнул Говорун.

— Надо поцеловать? Я попыталась. А он благородный…

— Тьфу! — Кот поморщился. — Думал, ты приличная. Правильно запрограммированная маминым воспитанием. И тетиным. На разум твой я, конечно, не рассчитывал…

Я рассердилась и вскочив, уткнула руки в бока.

— Так, Говорун! Не надо мне про блондинку! И про морально-этические нормы! Еще нечисть мне тут не вычитывала! Тети хватало! Кого хочу, того и целую! А вообще, я думала, что как в сказке, поцелую, он и проснется! Говори, давай, что произошло! Иначе прямо сейчас звоню Стасу и приглашаю!

Шерсть на загривке кота вздыбилась.

— Так с вами, с людьми, спутываться. И Кощей однажды спутался. Решил переродиться человеком, чтобы попробовать, каково оно! А потом забыл всё! Уже много веков как забыл!

— Почему забыл?

— А ты помнишь, кем в прошлой жизни была?

— Нет, — удивилась я. — А у меня была прошлая жизнь?

— Думаешь, что ты сразу из пыли и в блондинку? Ума палата! В том главная засада: как человеком рождаешься, так вообще ничего не помнишь! Живешь, как балда, думаешь, что один раз, а сама уже тысячу раз переродилась, но не поумнела.

— Но он же Кощей, почти всесильный колдун, если сказкам верить…

— А без разницы! Таково условие человеческого рождения. Будь ты хоть богом. Как только спустишься духом в человеческое тело, так память будто ластиком стирает. Единицы есть особенные, кто умудряется вспомнить. Но вы все не из них. И Кощей тупой. А мир, который позади оставил, кто защищать будет? Видела, что там творится без хозяина-то?

Я кивнула, оторопевшая.

— Яга, напарница его, думала так же до Кощея добраться, достучаться, — продолжал кот. — Тоже в человечку дух свой отправила, переродилась. И забыла всё. Напрочь! Кикимора тоже сгинула, пойди разыщи ее. Так еще такая загвоздка, что в человеческом рождении каждый сам должен проснуться. До тех пор хоть пинай, хоть правду рассказывай, не выходит вернуться истинной сути до конца, по-настоящему. Может, во сне только! И мир ваш человеческий… — Кот громко фыркнул. — Такой уж он стал уродливый, материалистический, тьфу, что никто ничего не видит, не чувствует с этим вашим ынтырнетом и электричеством! Уже и дети в волшебство не верят! Мир тонкий иссякать стал, чахнуть; мир нави и того хуже, в анархию впал.

— А что же теперь делать?

— Взад надо главного возвращать и точка! Я один призраков сдерживаю, да мочи больше нет! Не те мои силы, как у хозяина настоящего! Помру и коньки отброшу…

— А я думала, ты уже немножко мертвый, хоть и ешь.

Кот закатил глаза, всем своим существом выражаясь неприлично о моих умственных способностях. Ну, зато я дизайнер хороший…

Паузу между нами, как стекло на осколки, разбил звонок в дверь. Кот вздыбился, вытаращив глаза в ужасе. Холодильник заходил ходуном.

— Это ОНННН!!!!

— Спокойно, — шепнула я. — Я его не впущу.

— Только не рассказывай ему, ничего не рассказывай! Должен сам! Не то худо будет! — прошипел кот, уменьшаясь в размерах до жалкого комочка шерсти.

Я приложила палец к губам. Звонок раздался снова, требовательный, до мурашек. Я погрозила коту на всякий случай. И пошла открывать. В увеличенной линзе дверного глазка улыбался Стас с грандиозным букетом. За ним кружились вороны и черный плащ, призрачные, конечно. Угу, покой нам только снится. Хорошо, хоть цветы настоящие, не из того мира…

И вдруг в голове промелькнула странная мысль: а кем я сама была в прошлой жизни? Уж не кикиморой ли? Или Бабой-Ягой?!