— Так как ты будешь дар передавать? — поинтересовалась я у кота.

Он отмахнулся мохнатой лапой.

— Уже передал.

— То есть как? А где ритуал? Волшебство? Хоть что-нибудь?

— Зачем этот пафос, милочка? — вальяжно мурлыкнул Говорун. — Такая молоденькая, а в голове уже одни штампы! Лучше пойди на улицу, посмотри на людей, удивись. Только об столбы не бейся, шарахаясь. По первой оно может, пока не привыкнешь. И смотри, чтобы тебя ветром не унесло. А еще дверь запри!

— Почему биться? — удивилась я. — Зачем?

— У некоторых суть такая, что хотел бы развидеть, а куда деваться.

Хм, а надо ли это мне? С другой стороны, я хочу понять секреты Стаса. И в мужчинах больше не ошибаться! И в людях вообще! Может, я на самом деле не интроверт, просто вокруг меня были одни газлайтеры и манипуляторы, оттого я и люблю удаленку, самозанятость и ноутбук с одиночеством?

Я бросилась надевать спортивные штаны прямо на пижамные шорты. Занесла ногу над штаниной и остановилась. Глянула на синее котейшество, развалившееся на диване во всей красе.

— Хочешь сказать, что, если я запру дверь, Стас сюда не проникнет и шкуру с тебя не спустит?

— Нет. У тебя безопасно.

— Почему?

— И у таких, как он, есть свои принципы и свод правил.

— Какие?

— Ты ему понравилась. Даже немножко больше… Значит, он твои границы пинать не будет. Не разрешишь, не войдет.

— Вот как? — Теперь я зависла над второй штаниной, а сердце мое подпрыгнуло от радости. — Ты же сказал, в него нельзя влюбляться!

— Тебе — нельзя. Ему я не указ. Потом благодарить будешь, — буркнул кот и положил морду на лапы. — И не тревожь мой чуткий сон. Иди уже!

Я всё-таки умылась, привела себя в порядок в ванной и вышла на улицу, тщательно заперев за собой дверь. В голове копошилось возмущение. Ну, как так? Почему если я понравилась, если в меня влюбились, то с каким-то подвохом? А если влюбляюсь я, то меня бросают и говорят, что со мной непонятно как себя вести, мол, я какая-то не от мира сего. Последний мой жених вообще сказал, что со мной чувствует себя, будто в кирзовых сапогах идет по тюльпанному полю. И вместо меня завел крашеную бандершу с грудью навылет и губами наперевес.

Я вошла в лифт, нажала кнопку и стало немного страшно: что конкретно я теперь увижу? И кого?

* * *

Как назло, в такую непогоду на улице никого не было, даже котов и мошек. Я обошла дом и посмотрела за ограду в сторону леса. Ветер на той стороне острова гнул деревья в мою сторону, словно заставлял их кланяться. А, может, сразу в лес отправиться? Вдруг там Стаса встречу? По идее, если Говорун сидел у меня и боялся нос казать на улицу, значит, Стас, кем бы он ни был, выбрался из того мира? А если он уже у себя в квартире?..

С новым порывом урагана кожу царапнуло песком. Я поежилась и решила не торопиться. Если испытывать судьбу в лоб с наскока, она непременно испытает в ответ. А я не танк, чтоб меня испытывать, я люблю все мягко, нежно. В общем я за любовь, а она всегда без насилия.

Словно в ответ на мои мысли тучи разлетелись, меня оросило солнечными лучами и заулыбалось солнышко. Ветер тоже закончился как-то сразу и внезапно. Наверное, это знак. Я развернулась спиной к лесу и пошла проверять дар на ком-то постороннем. Впрочем, ноги сами понесли к чайной. Хотелось понять, правда ли Гайя такая подозрительная или у меня паранойя?

На чайной висела вывеска «Закрыто», и мои подозрения усилились. Я прижалась носом к стеклянной двери, пытаясь разглядеть, что внутри.

— Вот что за дела? То работают, то не работают! Творят, что хотят, на людей им плевать! — послышался за спиной знакомый визгливый голос.

Я обернулась, ожидая увидеть скандальную рыжую тетку — ту самую, что обвинила меня в насилии над котом и в дефиле в розовых трусах. Но передо мной стояла бесцветная девочка-заморыш лет двенадцати с двумя косичками-крысиными хвостиками, прыщами на носу, в старушечьем платье и с очень несчастным видом.

— Жаловаться на них надо! Писать! — заявила она тем же самым взрослым визгливым дискантом, напрашиваясь на перепалку. — Вы что же, не согласны?

Я моргнула, испытывая огромное желание протереть глаза. Во лбу меж бровями зачесалось, и я поскребла, чуть надавив, пальцем.

— Чего молчите, не согласны?! — истерично повторила она. — Из-за таких, как вы, равнодушных…

Я вдруг увидела за девочкой тень взрослой женщины и как-то совершенно ясно поняла, что девочка просто пытается быть замеченной, только не знает как по-другому. Стало ее жаль, и я ответила с понимающей улыбкой:

— Согласна, милая.

Секундная пауза. Ветерком на меня нанесло от девочки запах яблочных духов и дешевой косметики.

— Какая я вам Мила? Меня Тамарой зовут! Совсем уже?

И со взмахом ресниц из девочки вырисовалась выкрашенная в рыжий, с яркой красной помадой на искривленных губах знакомая мадам лет под сорок в обтягивающей телеса нелепой фиолетовой футболке с Микки-Маусом, оранжевых бриджах и громоздких сабо, похожих на копыта. Брови у нее были вразлет, то есть разлетелись вкривь и вкось, а сережки-кисти болтались до плеч.

— Очень приятно, Тамара, а я Ева, — ответила я, подтверждая себе мысленно, что ее вид и визгливый голос — это попытки докричаться хоть как-то, хоть до кого-нибудь. — И вы знаете, что, Тамара? Правда напишите все, что считаете нужным. Выговоритесь на бумаге, ваше мнение важно!

Про то, что это совет психолога, я решила промолчать, а подросткам (если уж такова ее суть) важно, чтобы их услышали. Ну, хотя бы так…

Дама моргнула накладными ресницами и вдруг успокоилась. Даже оскал из губ, напоминающих червячков, разгладился.

— Ладно.

Так вот как работает дар! Интересно! Я с улыбкой кивнула ей и пошла к детской площадке, на которой, наконец-таки, появились люди. Эксперимент стоило продолжить.

К счастью, дети умели быть собой. Только один в сторонке сидел, уткнувшись в машинку. И я разглядела, что был это не мальчик лет трех, а нудный, скорченный и прижимистый старичок, который подсказал бы, как захватить мир, только никто его не слушал. «Потому что дураки».

«Вот оно как бывает!»

С мамами оказалось интереснее. Одна была похожа на жену Кролика Роджера и стреляла глазами, как автоматной очередью, в папу того самого «старичка». Папа, высокий парень в очках, был польщен вниманием и тоже удивил меня своей сутью: на его месте мялся малыш в наряде супермена с плащом, разбуяниться которому не давал грандиозный призрак домоправительницы с мухобойкой, стоящий рядом. Образ строгой няни грозил «супермену» в красно-синих трусиках орудием домашнего труда и стукал по темечку пальцем. Вот парень и продолжал скромно сидеть на углу песочницы, навязчиво предлагая «старичку» то совочек, то ведро. А «жена Кролика Роджера» продолжала забавляться.

«Похоже, он пустился бы во все тяжкие, если б не воспитание!» — догадалась я и продолжила наблюдать. Это было занятно!

Бегающая за пятилетней девочкой мама в немодных шортах при взгляде с даром превратилась в уставшую клячу, с которой свисали средневековые попоны. На хвосте болтался меч, а еще то ли пьяный, то ли уснувший рыцарь, который подергивал пяточкой и, постанывая, сладко храпел.

«Ого! Кто-то взвалил на себя очень много!»

Я присмотрелась к двум почти одинаковым девушкам с губами, ногтями и бровями выше среднего. Под воздействием дара они обрели вид пластиковых зубастых чебурашек со смартфонами в стразах вместо ушей. А катающая внука на качелях бабушка лет под шестьдесят превратилась в тонкую, звонкую девушку. Впрочем, глаза у нее и без дара лучились молодостью и задором.

«Боже, как интересно!»

Но стоило отойти к кофейне, как я залипла даром на широкоплечем молодом блондине — он был просто космос! Не метафорически, а буквально: к его голове сверху воронкой спускались красивейшие галактики, метра на три вокруг он излучал свет. Как он сам выглядел, я и не разглядела, но излучение было восхитительным!

Я ахнула и пошла за ним. Мне такое надо!

Но тут же чуть не споткнулась, увидев идущих навстречу со стаканчиками кофе двух персонажей, точнее… две огромные головы, в которых радостными взрывами сияли нейронные связи. Ножек-ручек почти было и не видно, картонные стаканы будто плыли по воздуху сами.

«Наверное, программисты», — подумала я.

Встряхнула головой, потерла глаза и лоб, заставляя себя переключиться на нормальное зрение. А то так еще сама превращусь в девушку-глаз… От Говоруна можно какого угодно ожидать подвоха.

Рядом работали строители, разворотив на газоне яму, от которой тянулась в сторону одной из высоток траншея. Надо же, не успели построить, уже трубы меняют?

Что-то дёрнуло меня обернуться, словно в спину толкнуло. Я крутанулась и обомлела: со стороны парковки к своей высотке шел Стас. Обычный, нормальный Стас с рюкзаком на плече, всё в тех же джинсах и футболке, мятый, уставший, вымазанный в чем-то, словно только что из ада без пересадок. Смоляные волосы почти дыбом. Но такой красивый! Моё сердце замерло, пропуская что-то теплое, как удар без предупреждения.

Увидев меня, он улыбнулся и поменял траекторию, прибавив шаг. И только сейчас я заметила, что по синему небу за ним ползла тёмная туча. Странно…

Ах да, мой дар! Ну, вот и «час Х»! Сейчас я всё узнаю!

Ноги от волнения задрожали. Я потерла переносицу, подключая дар. И отпрянула. Схватилась за стоящий рядом мини-экскаватор. По бедрам разлилась слабость, а в животе холод: ко мне шёл не молодой современный архитектор и вовсе не альфа-павлин. Это был громадного роста темный рыцарь, закованный в сверкающую броню… из костей и титана. За плечами его развевался подобно туче чёрный плащ. Из-за спины торчали две рукояти мечей.

Глаза горели неестественно синим, словно подсвеченные светодиодами. Из-под титаново-костяной короны на голове развевались длинные черные волосы, а немного хищное, красивое неземное лицо было абсолютно белым. Сама туча за ним превратилась в скопление ворон и вихрей, его свиту… То ли в воображении, то ли благодаря дару прозвучал мрачный марш, достойный самого эпического провала.

— Нет… нет… — пробормотала я и попятилась, чувствуя себя киселем и плохо соображая.

Стас улыбнулся, проступив на мгновение на месте потустороннего рыцаря, и снова исчез в пугающем облике. Он был уже совсем близко! Надо было спасаться! Бежать! Но почему-то я не могла бежать. Что с моими ногами?! Это было как в страшном сне, когда ноги становятся ватными… Я собрала все силы, что были. Рванула! И полетела головой в траншею, только теперь поняв, что ноги застряли вовсе не в кошмаре — в шоке я каким-то образом умудрилась шагнуть в емкость с бетоном.

Мой крик взрезал безмятежную атмосферу стройки. Но голова земли не коснулась, она зависла в дюжине сантиметров над рыжей грязью. Что-то окутало меня, потянуло. И я плавно полетела обратно. Секунду спустя вместе с прямоугольным металлическим тазом на ноге я опустилась вся в облаке голубого свечения перед темным рыцарем. Он сверкнул синей молнией из глаз. Таз рассыпался ржавчиной, бетон затвердел и превратился в пыль. А потом исчез.

— Ты не ушиблась, малышка? — так мягко, как только можно, проговорил то ли Темный эльф-дроу, то ли Кощей, то ли Князь тьмы, хотя все имена подходили ему идеально.

Я моргнула, с трудом возвращая себе способность говорить и замечая, что рабочие спокойно продолжали материться над ямой, не замечая нас.

— Нет. Кажется. Спасибо. — Вышло хрипло, с надрывом.

С восхищенной улыбкой из темного демонического образа проступил знакомый альфа-павлин, вымазанный копотью на щеках, как Рэмбо с задания. У меня закружилась голова, он подхватил меня сильными руками, не позволяя совершить повторное пике. Поставил на ноги, пригладил вздыбившиеся на моей голове волосы, как родной.

— Ты как, Ева, малышка? Напереживалась вчера? Я ужасно испугался, когда ты исчезла. Как выбрался, сразу к тебе!

Темной аурой над его смоляными кудрями еще кружили вихри тьмы и воронье, но как-то вроде почтительно, слегка в сторонке.

— Я нормально… — выдохнула я, вспоминая, что умею дышать.

Стас просиял. А мне вдруг подумалось: «Ну подумаешь, Кощей, зато человек хороший…» Точнее не человек.

— А ты кто? — тихо, боясь сразу всего на свете, спросила я.

Стас выругался, вглядываясь мне в глаза, не понимая, видимо, что в его зрачках тоже бушуют черные вихри.

— Эта синяя кошкотварь стерла тебе память? Ты меня совсем не помнишь? — в волнении воскликнул он.

— Помню. — Я икнула, отчаянно пытаясь выключить дар совсем — тьму ни в каком варианте видеть не хотелось. — Но все же, Стас, кто ты сам? Ты вспомнил?

Он рассмеялся, положив мне на талию неожиданно горячую ладонь. Пожал плечами.

— Так ты об этом?! Прости, не понял. Наверное, я какой-то колдун. Или маг. Тьма его знает! Я просто внезапно овладел телепортацией и еще кое-чем, когда кот с водным уродцем хотели тебя похитить. А мертвяков рядом со мной можешь не бояться! — Он согнул свободную руку в локте, показывая мне впечатляющий бицепс и ладонь, подсвечивающую голубым разрядом. — Какой-то непонятной силой я теперь раскидываю зомби, как котят. Избушку ту дурацкую тоже снес под ноль. Так и выскочил из того… кхм, измерения.

Сквозь образ смеющегося альфа-павлина снова проступил белый как смерть, хищный и ужасающе прекрасный призрак в костяном панцире и короне. С плащом из темных энергий за плечами и двумя сверкающими рукоятями…

«Боже, спаси и сохрани!» — мысленно начала молиться я.

Он никуда не исчез. Продолжал улыбаться и обнимать. И в лихорадку меня от этого не бросало, а в обморок я не падаю. Жаль. Стас стоял рядом и, кажется, был вполне счастлив вернуться и найти меня.

Я перекрестилась дрожащей рукой, наплевав на предосторожности.

— Угу, правильно! — сказал Стас и даже не поморщился. — Бабушка моя тоже крестилась, когда я в детстве злился на кого-нибудь, у меня тот еще характер.

Снова проступил темный рыцарь и меч.

Да, злить его не стоило.

Но молнией не поразило ни меня, ни Стаса, ни его альтер-эго, в смысле темную настоящую суть. Только свита черная слегка посторонилась, словно осознав, что не стоит нарушать мои границы. Земля тоже не разверзлась. Солнышко светило по-прежнему, щебетали птички, сиял улыбкой Стас.

«Ну, я старалась», — подумала я и, глубоко вздохнув, перестала дрожать.

Если нельзя изменить ситуацию, можно поменять к ней отношение. И если мыслить оптимистически, как меня психолог учила, наверное, хорошо иметь такого мощного защитника на своей стороне. Как минимум, можно приструнить соседа сверху, слушающего на полную громкость рэп в семь утра по субботам. И мертвецов, если восстанут.