Пауза затянулась.

Петрович лениво наблюдал, как маг изучает рисунок паутины на потолочной балке. В луче лампы танцевала пыль, медленно оседая ему на плечи и обволакивала фигуру легким ореолом. Но напряженно ждущий ответа Леха не мог оценить всю красоту картины.

— Алексей, — хорошо поставленный голос отражался от потолка и наполнял помещение, — я тебе неоднократно в разных выражениях объяснял, что магические предметы крайне опасны. Тебя несколько часов назад только чудом не разнесло по соседям…

Макс опустил глаза и понял, что старается зря.

— Кхм… Нет.

Леха подождал. Опыт подсказывал, что за таким «нет» иногда прячется длинное объяснение, почему может быть и «да», но тебе это дорого обойдется.

— Совсем нет? — уточнил он и на всякий случай грустно вздохнул.

— Подзаряжать точно не буду. Там и сейчас достаточно, чтобы тебя намотать на ось и провернуть.

— То есть оставишь?

Маг посмотрел на полупрозрачный артефакт. Тяжелый туман успокоился, но в глубине что-то медленно ворочалось, будто артефакт переваривал случившееся и делал выводы. Тащить эту штуку в ратушу ему откровенно не хотелось. Вроде бы ничего не случилось, но если кто-нибудь начнет копать, то выйдут на переселенца. Аккуратно поинтересуются, кто надоумил таскаться по свалке, с какой целью, откуда очки, не из спецхранилища ли? Понятно, что не из хранилища, но парня могут напугать. Он расколется, расскажет про свои эксперименты, и тогда придут уже к нему самому. И повышение накроется тем самым.

И самое поганое, что ведь есть, кому копать. Свежая поросль, явно чей-то протеже, уже пару месяцев ищет, чем бы отличиться. И такой подарок ему в руки давать нельзя. М-да, благородный дон, где-то вы свернули не туда…

— Оставить можно, — неохотно признал он. — Но пользоваться будешь только при мне.

Леха приободрился.

— Отлично. Завтра с утра…

— Да не суетись!

Маг подошел к станку и носком сапога шоркнул по половице, там, где опора станка оставила заметную борозду. Петрович присел возле станины, потер царапину большим пальцем и недовольно засопел. Леха непонимающе уставился на Макса. Тот начал загибать пальцы:

— Станину к полу прикрутить. Ремень проверить на отсутствие трещин и задиров. И хорошо бы рычаг соорудить, чтобы натяжение сбрасывать. Чтобы ремень…

Петрович кивнул.

— Да, понятно. Сделаю. Мешать будет, но сделаю.

— И кожух поставь наконец! И станину прикрути.

— Это само собой.

— А почему до сих пор не прикрутил?

— С педалью она не скакала, — пожал плечами гном. Хотел еще что-то добавить, но посмотрел на царапину в доске и передумал.

— Ладно. Порядок будет такой. Если очень нужно работать, то работаете на…, — он поискал глазами, поднял с пола чучело вентилятора и на несколько секунд сосредоточился, — вот этом. Артефакт не трогать. А лучше киньте его в какую-нибудь яму или подпол. У тебя есть подпол? Вот и отлично. Завтра, а нет, послезавтра приду, продолжим.

Леха посмотрел на закрывшуюся дверь, перевел взгляд на ощипанную птицу на верстаке, и машинально потер синяк на груди. Гном хлопнул широкой ладонью по верстаку, привлекая его внимание:

— Так чего там у тебя за мысль? Решил точить двумя руками одновременно?

— Ну не так уж у меня все плохо с головой. Для начала можно просто взять нож пошире.

Гном пренебрежительно фыркнул.

— Нет, я имею в виду реально широкий нож. Ты видел, как этот стеклянный кирпич раскрутил заготовку? Она чуть подручник с корнем не вырвала — и даже не остановилась. Понимаешь, если мы этой штукой научимся управлять, то можно будет поставить нож побольше, да вот хотя бы от твоей бумагорезки, и работать раза в три быстрее. Снимать сразу широкую стружку.

Петрович задумался. При токарке приличная часть сил уходила на то, чтобы снять с квадратного бруска углы, довести форму до круга, и только потом начинать работать. Обдирка — работа тупая и долгая, резец снимает дерево только в одной точке, и эту точку контакта надо вести туда-сюда, туда-сюда, пока руки не отвалятся. А если поставить нож пошире, то, конечно, должно быть побыстрее. Но до сегодняшнего дня этому мешала одна мелочь: заготовке не хватало вращательного момента, широкий нож ее просто мгновенно бы застопорил.

Очевидно, что идея очень сырая, что парню просто хочется поиграть с новой игрушкой, и работать в три раза быстрее он точно не станет. Но что-то в этом есть. Гном тряхнул головой и командным голосом приказал собираться домой. Утром, дескать, будет виднее.

Утром мастерская выглядела прекрасно. К середине дня пыль будет клубиться под потолком, а солнечные лучи — прорезать ее прожекторами. Но сейчас в прозрачном воздухе разливалось солнце, освещая висящий на стене ремень и м-колесо, снятое с опоры. Леха скинул куртку, повесил ее на крюк и подошел ближе.

Петрович, встав на колено, примерял к опоре тяжелую железную скобу. Потом отложил ее в сторону и принялся греметь в ведре с разномастным металлическим крепежом. В хозяйстве бережливого гнома можно было найти практически что угодно.

— Доброе утро?

— Утро. На, держи, — и он протянул Лехе другую скобу.

Петрович разметил отверстия и принялся сверлить пол ручным коловоротом. Крепкие сухие доски сопротивлялись, сверло скрипело, выбрасывая тугую золотистую стружку.

— А зачем это? — озадаченно спросил Леха.

— Алексей, ты хоть немного думай, прежде чем глупости говорить. Или ты не проснулся еще? Смотри, какой толщины скоба, разобьет же доску, если так забивать.

Переселенец наконец понял, что гном почему-то не в духе, и решил помолчать. Дальше он просто подавал мастеру скобы, молоток, коловорот и деревянные проставки. Когда все четыре скобы заняли свое место, гном ухватился за край, уперся ногами и мощно дернул. Пол содрогнулся, за стеллажами что-то свалилось, но станок выдержал.

Следующим пунктом ремонтной программы стоял натяжной рычаг. Сначала где-то в закромах Петрович откопал ролик, пружину и кусок прута. Закрепил ролик, чтобы в рабочем положении тот дополнительно отжимал ремень, и связал его тягой с тем самым прутом. Теперь на уровне плеча торчал уродливый рычаг — стоило на него нажать, как тяга отжимала ролик, ремень провисал и переставал передавать вращение на шпиндель станка.

После этого Леху заинструктировали вусмерть. Гном гонял его до тех пор, пока парень не научился сбрасывать ремень одним движением, из любого положения, вслепую, в падении, прыжке и кувырке. И когда он взял паузу, пытаясь справиться с лошадиной отдышкой, раздался дежурный стук и скрипнула дверь.

Макс обошел станок, внимательно его оглядел и попытался потрясти. Потом навалился всем телом и одобрительно хмыкнул. Нажал тугой рычаг, посмотрел, как провисает ремень.

Леха наконец отдышался и спросил:

— А чего ты сегодня пришел, собирался же завтра?

— Да душа с утра не на месте. Как вспомню, как у тебя ручонки к артефакту тянулись, так и вздрогну. Подумал, что если сегодня не приду, то завтра уже и не к кому будет. Кстати, а кожух-то чего не поставили?

— Толку-то, — отмахнулся гном. — Если уж Алексей захочет, чтобы его на шкив намотало, то его кожух не остановит. А пока вроде не хочет, так и нормально все.

— Допустим. Тогда начнем. Времени мало, поэтому перейдем сразу к запуску. Алексей, соберись. Сейчас я тебя подстрахую, но если ты привыкнешь халтурить, то в следующий раз этот артефакт оторвет тебе руку. Помню, был у нас на курсе парень, который тоже очень любил механические игрушки. Такой, не очень поворотливый, но понятливый. Преподаватели говорили, что у него дар, что ему в столицу прямая дорога. Там магоприводы есть, которые перекрывают по мощности все наши гильдейские вместе взятые. Они работают на нужды города, например, мосты разводят. Представляешь, что это такое?

Леха кивнул.

— На эти магоприводы постоянно не хватает специалистов, на тот момент все держалось на могучем деде, который уже два раза на пенсию должен был уйти по выслуге, но все не мог хозяйство оставить. Мы уже к диплому подходили, и Кондрат собирался показать тележку, которая бегала бы без магопривода. Если я правильно помню, идея была в том, чтобы протянуть энергетическую линию в защищенном поручне… Или по земле проложить? В общем, тележка цеплялась к этому поручню через гибкую подводку, и запитывалась от него. Проект как раз для этих мощнейших магоприводов, потому что это все жрало энергию как не в себя. Он подготовил выкладки с расчетами, но прямо горел идеей показать все вживую.

В Лехиной голове оформилась картинка то ли трамвая, то ли метро, и он с интересом ждал продолжения.

— К сожалению, он оказался слишком самоуверен и недостаточно быстр. Глаз и ногу спасти не удалось, и карьера в столице накрылась. А деду пришлось еще несколько лет лямку тянуть.

Переселенец аж дернулся, его живое воображение мгновенно добавило к телеге с троллейбусными рогами поломанное тело в окровавленной мантии.

— Вот-вот. Поэтому всегда помни, что мы играем с огнем. — Этим «мы» Макс немного польстил парню, но для пользы дела. — А сейчас сосредоточься и не спеши. Первым делом просто подай энергию на м-колесо. Если не чувствуешь мощность потока, сосредоточься на скорости вращения. Твоя задача его сначала отпустить, а потом замедлить. Если получится — останови. Если не получится — махни головой, я помогу. После этого проверим, сохраняются ли твои настройки при отключении энергии. Затем оценим, сколько времени они удерживаются. Запомнил?

Леха кивнул. Сухо и зло щелкнули колени, когда он присел у артефакта.

Не с первого раза, но парень научился управлять потоком энергии и даже ни разу не подошел к опасной грани — Макс только немного поправлял его действия. Процесс управления выходил комплексным: переселенец задействовал мышцы рук и пресса, диафрагму, волевые ресурсы и еще что-то неуловимое — к сожалению, в его вокабуляре не было для этого слов.

Наконец, они перешли к реальной проверке. Накинули ремень, поставили одну из свеженапиленных заготовок, и гном с резцом в руках встал к станку. Покрикивая на подмастерье, он подобрал нужную скорость и приступил к работе. Несколько раз он с явным усилием прижимал нож к заготовке, но та продолжала бодро вращаться. Гном быстро ободрал углы и зашелестел резцом. Стружка длинными пружинистыми лентами падала на пол и сворачивалась у его ног светлыми кольцами. Пахло деревом, сухим запахом березы, который появляется только под резцом и держится не дольше минуты.

Первое время Леха напряженно прислушивался к ощущениям, пытаясь понять, чувствует ли он возмущения в магическом поле, или просто устал сидеть на корточках. Потом притерпелся и рука — ну, не рука, а что-то невидимое, чем он держался за этот поток — устроилась поудобнее. В голову пришло странное сравнение: это как вести машину по прямому пустому шоссе — вроде, работаешь, а вроде и нет. Только прикладываешь небольшие волевые усилия, когда нужно чуть добавить оборотов.

Зато Макс, казалось, вообще забыл про ученика. Стоял, сложив руки, смотрел куда-то вдаль и время от времени чуть наклонял голову.

— Хорошо. А теперь убери руки, — вполголоса произнес он.

— Но оно же…

— Сначала отключись от процесса, потом аккуратно и медленно убери руки от артефакта.

Леха собрал внимание в диафрагме, представил, что отгораживается от потока, и почувствовал, как ушло напряжение в животе. Расцепил пальцы, вцепившиеся в кирпич, расслабил кисть, которой для пущего контакта давил в магопроводник. Поднялся с корточек.

Станок продолжал задорно крутить шпиндель, увлеченный гном даже не заметил, что что-то изменилось.

— Неплохо, — бросил Макс, вглядываясь во что-то невидимое. — Подключись снова и останови поток. В смысле, останови станок. Петрович, закругляйся.

Гном отвел резец, дождался замедления оборотов и положил руку на заготовку. Дерево зашуршало под мозолистой ладонью и остановилось. Балясина выглядела вполне достойно, поверхность получилась ровной, а времени на работу действительно ушло меньше.

Леха вопросительно смотрел на мага. В общих чертах он представлял, как это все работает, но хотел получить подтверждение.

— Да, Алексей, ты действительно неплохо прогрессируешь. А для «дикого мага» даже очень хорошо. И в этих условиях меня больше всего радует, что талант у тебя очень прикладной и очень узкий.

— Спасибо, конечно, но ты расскажи, как это работает, как это называется?

— Вот же технари, — усмехнулся маг. — Все вы такие. Вам главное — название придумать. Пока не придумали, смотреть на вас жалко, дураки дураками. А как придумали — так вам словно все понятно становится, и сразу жить легче.

Леха подозрительно посмотрел на него.

— Как это должно работать в теории, мы уже обсудили, а теперь я в этом на практике убедился. Заодно уточнил один рабочий момент: если ты находишься в непосредственном контакте с этими вспомогательными магическими элементами, то можешь управлять ими напрямую. Если перестаешь контролировать, то они запоминают последние настройки.

— То есть скорость вращения? — уточнил Леха.

— Да. И насколько могу судить, собственного заряда им хватит минут на двадцать-тридцать. Потом они развеются.

— То есть как это, развеются? А что будет с магическим потоком? Все опять пойдет вразнос, как вчера? — забеспокоился Леха. — И кстати, как всем этим добром управлять, а то ты толком не объяснил? Все инструкции у тебя какие-то, ну, эфемерные.

— Ну ты же как-то управляешься, — улыбнулся Макс. — По-разному бывает. Кто-то чувствует тепло или холод, у кого-то покалывания или онемение. Да и магия разная. Например, у меня есть знакомый лекарь, у которого от боевых заклинаний начинает дергать зуб. Собственно, маги с сильным даром, как правило, получают удовольствие от работы по профилю. А универсалы, как я, нарабатывают комплексное ощущение потока. Вот я сейчас часть картины вижу, часть ощущаю кожей на лбу, часть — конкретно как невидимый упругий мячик в ладони. И львиная доля опыта — это правильная интерпретация этих ощущений. Самые продвинутые вообще на уровне представлений оперируют, в уме, без физической привязки, но это уже совсем запредельный уровень. Ты, кстати, как, большей частью визуализируешь?

— Ну, в общем, да, представляю, — задумчиво ответил парень. Теперь он понял, почему ему пригрезился лабораторный реостат из институтского прошлого. Серый приземистый цилиндр из перфорированной стали венчал круглый переключатель с насечками. Внутри корпуса от этого поворотного механизма отходила металлическая планка, которая с легким щелканьем скользила по виткам массивной тяжелой катушки. Леха провел кучу времени на пересдачах, крутя этот реостат по делу и просто так. Оказывается, руки-то помнят. — Но я думал, что важнее какие-то телесные ощущения.

— У каждого по-своему, — повторил маг. — Пробуй разные варианты. Но когда работаешь с этим источником, не экспериментируй. Тренируйся, вон, на этом, — он кивнул на чучело вентилятора.

Леха посмотрел в ту сторону, и в этот момент его кольнула интуиция. Он стал всматриваться, пытаясь понять, на что среагировал.

— А что касается магических потоков, то они сами закроются, — продолжил Макс. — Собственно, большая часть запасенной энергии тратится именно на это. Поэтому при работе с мощными источниками устаешь сильнее. Когда-нибудь, возможно, ты научишься забирать обратно энергию из этих элементов, но явно не сегодня.

В этот момент Леха наконец понял, что его смутило, и удивленно воскликнул:

— Благородные доны, а почему мы не поставили на станок выключатель?

Доны озадаченно переглянулись.

— Ну, справедливости ради, я об этом подумал, — смущенно отозвался гном, — но потом забыл. То одно, то другое. Вообще надо порыться на полках, что-то у меня там лежало подходящее.

— М-да, — отозвался наконец маг, поднимаясь с табурета и отряхивая полы плаща. — Инерция мышления. Вчера он бы вам особо не помог, а вероятнее даже навредил, но сейчас-то уже можно.

Петрович бросил взгляд на часы, неопределенно хмыкнул и полез за стеллажи с досками. Вернулся, держа в горсти какие-то детальки. Свободной рукой расстелил на верстаке чистую тряпицу и вытряхнул на нее пружинку, медные пластинки, что-то похожее на толстую круглую шайбу, сломанный шкант и короткую латунную палочку. Присмотревшись, Леха опознал в шайбе корпус выключателя. Очевидно, что все остальное было самим выключателем.

Немного повозившись, гном собрал его заново, только вместо деревянного огрызка поставил металлический штырек. Пощелкал и довольно ухмыльнулся в бороду.

— Я его пока прилажу, а ты принеси нож. Пора уже работу работать.

Кряхтя, Леха притащил и водрузил гильотинку на верстак. Аккуратно смахнул пыль, которая уже успела ее покрыть, отщелкнул упор и раскрыл. Вблизи нож выглядел не очень. Металлическая полоса примерно в полметра длиной и шириной сантиметров десять, с двумя отверстиями по краям. Ржавчина покрывала ее целиком, но кое-где лежала тонкой рыжей пылью, кое-где плотной темной коростой, а местами вообще вздувалась пузырями. Режущей кромки практически не было видно. Похоже, что эта штука изрядно пролежала в луже. Но нож был чуть не в полпальца толщиной, и шансов на успешную реанимацию было много.

Петрович вернулся от станка, оглядел фронт работ и разразился потоком инструкций. Сначала он мелом отчеркнул вдоль кромки полосу шириной в пару сантиметров.

— Здесь чистим начисто, дальше — хотя бы ободрать.

Ну, как «чистим», конечно, грязная работа легла на плечи ученика. Ржавая короста отходила чешуйками, набивалась под ногти, забивала старый напильник, цеплялась за ветошь и осыпалась на пол мелким рыжим песком, который потом скрипел под ногами. Руки к обеду стали одинаково бурыми и не отмывались ни водой, ни песком, ни гномьим щелоком. Зато под ржавой коркой обнаружился неожиданно темный, почти синеватый металл. На расчищенной полосе нашлась раковина размером с ноготь и множество выщербин на самой кромке. Леха, внутренне стеная, продолжил скрипеть напильником.

— Ты чего его с такой ненавистью скребешь? — поинтересовался гном. — Не надо фанатизма, просто обдери ржавчину, а металл оставь на месте.

Когда полоса была наконец очищена, парень со стоном разогнулся от тисков и вытер ладонью лоб. Петрович с любопытством посмотрел на эту боевую раскраску, освободил нож и повернул его к свету.

— Гм. Видишь?

Леха честно вгляделся в линию режущей кромки, но ничего не понял. Тогда гном достал из ящика катушку суровых ниток, отмотал кусок и натянул вдоль кромки.

— Посмотри в середине. Видишь горб?

Если у краев нитка лежала на металле вплотную, то ближе к центру между ней и кромкой светился тонкий волосок света.

Петрович взял маленький молоток с круглым полированным бойком. Леха видел его раньше, но никак не мог сообразить, для чего он нужен. Нож зажали в деревянных тисках, и гном начал простукивать полотно — коротко, часто, без усилия, от середины к краям и обратно. Через каждый десяток ударов он щелкал по ножу ногтем и прислушивался.

Сначала полотно отвечало некрасивым дрожащим дребезгом. Потом дребезг стал глуше. Потом ушел вовсе, и щелчок давал чистый низкий звон.

— Вот и все, — довольно сказал гном. — Учись, салага.

Нитка легла плотно по всей длине, без просвета.

У дальней стены стоял заточной: большой каменный круг в тяжелой раме, педаль с шатуном и корытце, в которое камень заходил нижним краем. Леха уже худо-бедно набил руку и токарные резцы правил сам. Но браться за здоровенный прямой нож он побаивался, и Петрович сначала сам выставил его на упоре, проверил угол и только потом кивнул.

Парень качнул педаль, и тяжелый круг начал неспешно раскручиваться. Шершавый камень зашелестел по стали, и вода в корытце начала темнеть. Леха вел лезвие длинными проходами, не задерживаясь на одном месте. Время от времени Петрович останавливал его, проводил по фаске мелом и смотрел, насколько равномерно стирается белая полоса. Несчастный подмастерье озверел от нудной однообразной работы, но выщербины уходили медленно.

Наконец нож сняли, и гном добыл из ящика плоский абразивный камень с мелким зерном. Леха притащил корыто, налил в него воды и морально приготовился страдать. Но Петрович пробурчал, что не может доверить эту операцию в кривые руки, и принялся за работу. За раз он захватывал от силы на ладонь от длины лезвия, поэтому процесс вышел долгим. Наконец гном снял с лезвия тонкий заусенец, осторожно проверил кромку ногтем и удовлетворенно отложил нож в сторону.

Осталось подготовить подручник. Но родной не подходил по геометрии, поэтому они притянули к станку консоль из толстого уголка. Причем сначала пришлось ее выправлять, а потом сверлить — и тут Леха понял, что, во-первых, работать напильником вполне удобно и легко, а во-вторых, видал он металлообработку в белых тапочках. Немного утешало то, что сверлить нож было бы еще сложнее, но, к счастью, в нем уже есть крепежные отверстия.

На консоль взгромоздили держатель ножа. Разобрали раму от гильотинки и поставили на регулировку длинные массивные винты с литыми барашками на конце. Ход у них был тугой, но они ложились в ладонь так удобно, что Леха покрутил их туда-сюда просто из удовольствия. Нож исправно приближался к заготовке и отодвигался.

— Красота, — довольно заключил он и глянул на гнома.

Петрович вытер руки о передник, скорчил ехидное лицо и заметил:

— Наконец-то ты начнешь работать, а не елки околачивать, — и тут его мысль сделала неожиданный маневр: — Кстати, а что у нас с проектом кофейни-то, который ты принес?

— В смысле, — не понял Леха, — я думал, что ты уже договорился обо всем.

— А с чего я полезу в твой проект, — искренне удивился гном. — Сам взялся, сам и расхлебывай. Если я правильно помню, мы ей должны раскладку по материалам дать, и тогда уже бюджет обсуждать. И, вроде бы, надо было сделать это недели три назад.

Леха молча схватился за голову.