В мире есть некто пострашнее злых духов. Это люди.

Из сериала «Договор с духом»

— Это все материалы? Копии всех документов, что были в том тубусе? — поинтересовался Смолев у старшего инспектора полиции, закончив просматривать файлы, заботливо заранее открытые Антонидисом к его приходу на стареньком компьютере полицейского участка. — Или есть что-то еще?

— Все, — вздохнув, коротко ответил полицейский. — Других нет.

Алекс с сочувствием взглянул на старшего инспектора. Всего за несколько часов, что они не виделись, тот сильно осунулся. Темные круги под глазами ясно говорили о том, что Антонидис прошедшей ночью не сомкнул глаз. Наверняка всю ночь маялся бессонницей, а с раннего утра действительно сидел здесь и ждал прихода Смолева, выпив несколько чашек крепкого черного кофе.

Алекс почувствовал знакомый аромат крепкого Мокко, как только переступил порог полицейского участка. Прежде чем они с Антонидисом принялись за изучение материалов дела, полицейский предложил бодрящий напиток и Смолеву, поставив перед ним на небольшом подносе кружку с дымящимся кофе, молочник и сахарницу. Тот, не чинясь, с благодарностью принял кружку, добавил немного молока и два куска сахара.

Файлы, что внимательно изучил Алекс, представляли собой профессионально сделанные фотокопии документов, находившихся в злополучном тубусе. Полтора часа кропотливого труда — и никакого результата. Ни намека, ни зацепки. Несколько брошюр с выставочными экспонатами, архитектурные проекты, сметы раскопок и восстановительного ремонта стен, фотографии до- и после ремонтных работ, — видимо, отчетная документация от подрядчика. Какие-то схемы и рисунки, выполненные карандашом на листах ватмана: стены, оконные проемы, разрушенные и восстановленные, снова стены, ниши и коридоры. Изображенная в деталях внешняя стена замка, два склепа, подземелье, фундамент подземелья. Подробные данные по стройматериалам, пометки, цифры, — видимо, расчеты будущих реставрационных работ. Несколько фотографий каменной кладки крупным планом, на которых камни были пронумерованы карандашом, видимо, чтобы при реставрации сохранить по максимуму все, как было раньше.

По крайней мере, Алекс принял для себя такую версию. Несколько смет с вычислениями и таблицами расчетов оказались наиболее сложны для понимания. Листов двенадцать одних таблиц! Да здесь сам черт ногу сломит! Алекс тяжело вздохнул и протер покрасневшие глаза.

«Мне самому не разобраться, — думал он, листая страницы файла с непонятными расчетами. — Здесь нужен архитектор. Ну, или тот, кто способен читать и понимать эти сметы. Специалист, одним словом. И, кажется, я знаю, кто мне поможет! На первый взгляд здесь нет ничего необычного. Но кому они понадобились и зачем?»

— Хорошо, Теодорос, — сказал он, утомленно откидываясь на спинку стула и потирая ладонью лоб. — Общее представление о документах я получил. Пока оно ни к чему нас не подводит. Пожалуй, я найду человека, который сможет нам разъяснить содержание этих таблиц и чертежей. Придется воспользоваться служебным положением. Но это позже, к концу дня… А сейчас давайте еще раз, и все по порядку: кто, что, где, когда. Будем разбираться вместе. Излагайте факты, что вам известны. Посмотрим, куда они нас приведут.

Старший инспектор откашлялся в кулак, потом налил себе в стакан теплой воды из графина, гулко глотая, выпил ее, поморщился и начал свой рассказ. Он говорил размеренным и монотонным голосом уставшего человека, но при этом — Смолев отметил сразу же — был профессионально точен, сообщая время событий, характеристики места преступления, приметы погибших и портреты свидетелей.

Дело странное, думал Алекс, внимательно слушая рассказ старшего инспектора. Очень странное. Такого еще не было. Особенно, самоубийство смотрителя в замке Базеос. Пока оно не поддавалось никакому логическому объяснению. Да и с первым трупом — тоже какая-то нелепость. Но начинать надо с него. Будем плясать, как у нас говорят, от печки. Все остальные события явились следствием именно этого первого происшествия. Придется исходить из этого умозаключения, — ничего другого, увы, все равно нет.

— Простите, Теодорос, — вклинился Смолев в рассказ полицейского, среагировав на очередную реплику, показавшуюся важной. — Я правильно понимаю, что личность первого погибшего до сих пор установить так и не удалось?

— К сожалению, — ответил Антонидис и вытер платком взмокший лоб. — Мы сняли отпечатки пальцев, сделали несколько фотоснимков, которые могли бы нам помочь опознать его. Я направил запрос в Афины, в департамент полиции. Отправил им по электронной почте все данные. Но боюсь, что ответа дождусь не скоро, если дождусь вообще: последнее время столичные силы правопорядка перегружены делами, связанными с мигрантами. Мне так и сказали: придется подождать! Настаивать я не решился. Мы люди не очень гордые — подождем! Сколько ждать — вот в чем вопрос? В Афинах каждый день что-то происходит. Там сейчас полный хаос. А что, если преступники к тому моменту уже покинут остров?

— Ясно, — пробормотал Смолев, размышляя о чем-то своем. — Вот что, давайте-ка сделаем следующим образом: я попрошу Интерпол пробить эти отпечатки по своим базам. Я пока все еще специальный агент Интерпола на острове. Воспользуюсь снова служебным положением. Вдруг этот юноша где-то засветился, — и у международной полиции на него есть досье. Думаю, к вечеру они уже дадут нам ответ.

— Прекрасно! — немедленно оживился Антонидис. В возбуждении он встал и сделал несколько шагов по кабинету. — Это было бы просто замечательно! Я и сам хотел обратиться за помощью, но мне было неловко беспокоить генерала Манна…

— С генералом Манном я сам решу вопрос, — кивнул Алекс. — Дайте мне, пожалуйста, взглянуть на фото первого погибшего.

— Вот здесь, в соседнем файле, прошу, — показал полицейский, склоняясь ниже к компьютеру и щелкая мышкой.

Файл грузился мучительно долго. Старенький компьютер задумчиво шуршал жестким диском. Долгие десять лет службы в полицейском управлении отучили его от спешки.

— По заключению патологоанатома молодой человек разбился, упав со значительной высоты, как минимум, пятнадцати-двадцати метров, возможно, — и выше. Причем, характер повреждений, как утверждает врач, говорит о том, что он упал на спину. А нашли мы его во дворе замка Базеос лежащим лицом вниз. Сержанту пришлось переворачивать тело, чтобы произвести досмотр содержимого его карманов. Но и там было пусто. Извините, долго открывается… Ага, вот! Такое вот фото…

На мониторе появилась фотография молодого человека со смуглым лицом, обезображенным судорогой страдания. Алекс вздрогнул. «Лицо демона было настолько страшным, а глаза горели таким кровавым огнем, что любой, увидевший его, сходил с ума от ужаса, бросался вниз с башни Глезос и разбивался насмерть!» — пронеслись у него в голове слова Джеймса Бэрроу. Что это? Совпадение? «Интересно девки пляшут!», как сказал бы Виктор. Старый шрам на левом виске привычно запульсировал колющей болью.

— Патологоанатом сделал что мог, — словно извиняясь, произнес полицейский за его плечом. — Но все равно даже сейчас смотреть на него тяжело. А вы бы видели, какой ужас был у него на лице, когда мы его нашли!

— Он не мог упасть с крыши замка Базеос? — уточнил Смолев, продолжая всматриваться в фото и растирая висок указательным пальцем. — Вы уверены? Это исключено? В конце концов, его могли просто перевернуть.

— Нет, нет, — отрицательно покачал головой Антонидис. — Никак невозможно. Тело первого погибшего лежало почти посередине двора. И лицом вниз. Видимо, он упал где-то в другом месте, а туда его попросту перевезли: крови под ним практически не было совсем. Я сразу обратил на это внимание. Но с какой целью? И почему именно туда? Почему было не оставить его где-то на дороге? Или в каменоломне по пути? Или просто под скалой на пляже, инсценировав несчастный случай? И еще, — добавил он, несколько смущаясь, как всегда смущался, когда излагал собственные выводы, — судя по повреждениям на теле и следам крови на его одежде, я считаю, что его переодевали уже после смерти. Причем спустя два или три часа.

— Почему вы так решили, старший инспектор? — задал вопрос Смолев, с интересом взглянув на полицейского.

А ведь он прав. Какого, спрашивается, черта было везти труп в Базеос? Рисковать, что тебя увидят случайные свидетели. Да хотя бы тот же смотритель, хоть он почти и слеп. Свидетель есть свидетель. Почему именно Базеос? До него от Хоры несколько километров. Несколько долгих километров с трупом в багажнике, когда кругом и скалы, и каменоломни, — масса удобных вариантов избавиться от тела. И на дороге в это время ни души. Неувязка получается. Этому должно быть логическое объяснение.

— Почему вы считаете, что его переодели после смерти?

— По следам крови на комбинезоне. На теле есть достаточно глубокие раны и ссадины, а на внутренней стороне комбинезона, там, где материя соприкасалась с телом, почти нет кровавых пятен. Такое ощущение, будто его раздели, сняв с трупа всю одежду, что на нем была, даже белье, и переодели в этот комбинезон. После смерти — спустя час или полтора — раны уже не кровоточили, вот и нет следов на комбинезоне… Вот он, здесь, на фото. Старый, рваный, на коленях — дыры. Но кто и зачем?

— Это хороший вопрос, Теодорос, — задумчиво ответил Смолев, внимательно рассматривая фото комбинезона. — Ваши выводы принимаются. А вот кому это было нужно? Видимо, тем, кто хотел бы, чтобы тело не опознали, — или не сделали это быстро. А еще интересный вопрос: где находилось тело эти час-полтора? Просто лежало на земле? И никто его не видел? Любопытно… Кстати, насчет комбинезона: что-то похожее по крою я видел вчера на двух молодых девушках, что были на вечере. Помните их? Две актрисы из труппы, приехавшей давать представление в замке Базеос. Мне кажется, что фасон очень похож. Нет? Обратите внимание, что лямки впереди идут крест-накрест, а не как обычно — параллельно. Текстура ткани схожа, цвет тот же. Это уже примета! Думаю, что мы попросим их, и они будут рады нам помочь. Вот уже хоть какая-то зацепка…

Алекс встал из-за компьютера, за которым просидел добрых два часа, изучая копии пропавших материалов, потянулся и покрутил головой, разминая слегка затекшие шейные мышцы. Старший инспектор молча смотрел, как русский медленно ходит взад и вперед по его кабинету, время от времени сосредоточенно потирая левый висок указательным пальцем. Это уже случалось раньше, и Антонидис знал, что сейчас произойдет. Так и вышло: Смолев привычно рассуждал вслух, меряя шагами помещение полицейского участка.

— Попробуем обобщить имеющиеся у нас факты, Теодорос. Начнем с самого начала — разберемся с первым погибшим. Что в итоге мы имеем? Получается, что этот несчастный юноша, сорвавшись с высоты, упал где-то в другом месте. При этом, судя по выражению его лица, он чего-то безумно испугался. Чего он испугался? Или кто его испугал? С этим нам еще придется разбираться. Дальше. Кто-то, думаю, что как минимум двое, — иначе крайне неудобно было бы управляться с телом, парень был вполне себе крепкий, — спустя какое-то время, в вашей версии час или два, переодевают тело в комбинезон и везут в замок Базеос, где укладывают его зачем-то посреди двора. Зачем? Почему? Кстати, час или два перед этим тело где-то должно было находиться. А что, если оно попросту лежало там, куда этот несчастный упал? Что нам дает эта версия?

— Тогда там должны быть следы, — робко подал голос Антонидис.

— Вот именно! Как минимум, следы крови, которые еще вполне возможно обнаружить, если их не уничтожили умышленно. М-да, вопрос, где он упал? На этот счет у меня есть версия, но мне необходимо ее проверить. Пойдем дальше! Значит, тело подобрали, переодели и повезли. Повезли скорее всего на машине. Например, в багажнике. Думаю, что при этом и в багажнике тоже должны остаться следы крови.

— Безусловно, — подтвердил старший инспектор, снова усевшись за стол и раскрыв блокнот для записей.

— Скорее всего, автомобиль из проката. Вот уже поле для деятельности ваших сержантов и экспертов, Теодорос. Сколько на острове прокатных автомобилей, в багажник которых свободно войдет человеческое тело? Вот и я думаю, что не много: в прокате у нас в подавляющем большинстве выдают малолитражки. Они пользуются наибольшим спросом у туристов: аренда низкая, бензина потребляют ничтожное количество, пройдут по узким улочкам там, где обычному авто не протиснуться. Но при этом внутри тесно, багажник крошечный. Человеческое тело в багажник и двух крепких мужчин в салон малолитражки просто не втиснуть! Логично? Надо искать авто средних размеров. Это первое. Второе. Вы правы совершенно, когда задаете вопрос: почему его все-таки привезли в Базеос? Есть две причины, и одна вполне вероятно дополняет другую.

— Что вы имеете в виду? — старший инспектор расцветал на глазах. Порозовевший и собранный, он быстро строчил в своем черном блокноте, записывая за Смолевым.

— Я имею в виду, что тело увезли с реального места преступления по одной простой причине: чтобы не привлекать внимания именно к месту! Видимо, там, где он действительно упал и разбился, предварительно чего-то смертельно испугавшись, внимание полиции кому-то может сильно навредить.

— Но его затем могли выбросить где угодно, зачем в таком случае его везти в Базеос? И зачем понадобилось его переодевать? — рука старшего инспектора с шариковой ручкой на мгновение застыла в воздухе.

— Вот именно, Теодорос. А это вторая причина, дополняющая первую. Что вы сделали в первую очередь, объявив замок местом преступления сегодня утром? Какими были ваши первые действия?

— Немедленно закрыл в него доступ, — медленно проговорил Антонидис, соображая. — Как же иначе? Ах, черт! Получается, кто-то хотел именно этого?

— Вот именно! Кому-то очень было важно, чтобы именно сегодня в замок Базеос никто не попал. Почему? Кто хотел попасть сегодня в замок, и, кстати сказать, что за неприятный разговор у вас сложился с Карипидисом? Катерина мне сказала, что он клял местную полицию на чем свет стоит еще с самого утра. А вечером накануне я наблюдал его в отвратительном расположении духа. Как раз в тот момент, когда вы пришли. А насчет переодевания, думаю, что все объясняется прозаично. Например, у молодого человека могли быть на одежде отличительные признаки, по которым полиция могла бы быстро его опознать, не теряя столько времени на выяснение личности погибшего. Поэтому цель переодевания проста: отвлечь полицию и выиграть время! Так все-таки что за конфликт у вас с Карипидисом?

— Он требовал доступа в Базеос для проведения подготовительных работ и репетиции спектакля, вел себя безобразно, скандалил. Мне пришлось в жесткой форме поставить его на место, — разведя руками, словно оправдываясь, ответил Антонидис. — Сперва мы поговорили по телефону, потом он приехал, но в этот момент… В этот момент спрыгнул Дионисиади. Сами понимаете, мне было не до Карипидиса и его спектакля. Он же продолжал настаивать. Я пригрозил, что заключу его под стражу, — ну, знаете, административный арест за неповиновение полицейским властям: я имею право задержать его до трех суток. Только тогда он угомонился и уехал.

— Любопытно. Так вы говорите, что несмотря на смерть смотрителя, Карипидис настойчиво пытался попасть в замок в этот же день? Зачем? Ведь уже было понятно, что никаких репетиций не будет? Он не мог этого не понимать?

— Он утверждал, что якобы оставил на хранение Дионисиади важные материалы, необходимые ему для спектакля или что-то в этом роде. Впрочем, в детали я не вникал, в тот момент мне было не до него. Просил, чтобы я впустил его в кабинет смотрителя. Разумеется, я отказал! Он заверил меня, что будет жаловаться на полицейский произвол и уехал в бешенстве. И хорошо, что уехал; еще пять минут — я бы его арестовал на трое суток. Так вы думаете, что это он?..

— Не знаю. Одно ясно: ему было необходимо зачем-то попасть в замок и именно в кабинет смотрителя. Кстати, а в кабинете вы нашли материалы, которые можно было хоть как-то связать с предстоящим спектаклем? Сценарий, например, тексты, описание костюмов, либретто? Это такое краткое содержание спектакля. Нет? Я так и думал. Я бы предложил следующее…

В этот момент раздался стук, и в комнату через приоткрытую дверь заглянули сержанты отдела полиции, Дусманис и Димос, прибывшие на свое рабочее место. Смолев взглянул на настенные часы: десять часов утра.

— Разрешите, господин старший инспектор? — бодро произнес старший, Дусманис, застыв на пороге кабинета своего начальника. Младший, Димос, выглядывал из-за его плеча, с удивлением разглядывая Смолева, стоявшего посреди кабинета, и своего начальника, сидящего за столом с авторучкой в руке. — Мы не помешали? Мы и так на час позже, как вы и приказали…

— Подождите еще пять минут, Дусманис, — распорядился старший инспектор, показывая жестом подчиненному, чтобы он прикрыл дверь к нему кабинет.

— Есть, господин старший инспектор! — по-молодецки рявкнул сержант и аккуратно прикрыл дверь, оставшись в коридоре вместе с напарником. Они о чем-то вполголоса говорили и негромко смеялись.

— Прошу прощения, что вас перебили, — произнес Антонидис. Ему было неловко за подчиненных перед Смолевым.

— Нет, нет, старший инспектор, все в порядке. И в самом деле, пора уже заняться практическими поисками. Мое предложение: вы передаете мне материалы на первого погибшего, я отсылаю их в Интерпол. Это раз. Вы занимаетесь поисками авто — это два. Я возвращаюсь на виллу и беседую с девушками из труппы: выясняю, откуда у них одинаковые комбинезоны с погибшим. Это три. И еще: мне надо проверить одну мою версию. Я не слишком в нее верю, но после всего услышанного ранее и сейчас, мне просто необходимо кое в чем убедиться. Вот, пожалуй, с нее я и начну. Вы можете мне выделить одного из ваших сержантов на час-полтора? Обещаю его попусту не задерживать.

— Безусловно! Дусманис поступает в полное ваше распоряжение. Он старший по званию и самый толковый из них двоих.

— Спасибо, Теодорос. Да, вот еще что. Если ваш тубус найдется на вилле, думаю, что вам сразу же позвонит Катерина, — Смолев подошел к окну и задумчиво пробарабанил пальцами дробь по подоконнику. — Я не исключаю такого поворота событий.

— Если честно, мне слабо в это верится, — сокрушенно покачал головой старший инспектор. — Но надежда меня не оставляет. Я еще не сообщил о пропаже в департамент, хотя и понимаю, что шансы ничтожны…

— Кто знает, кто знает. Все возможно. Если это случится, немедленно выезжайте на виллу с экспертами и ждите меня там, — Смолев повернулся к полицейскому и посмотрел ему в глаза. — Только, прошу, Теодорос, постарайтесь на вилле без меня ничего не предпринимать. Меня проинформируют, и я немедленно отправлюсь туда же. Дождитесь моего возвращения. Держите со мной связь. Главное — не спешить с выводами! Почему? У меня есть ощущение, что с нами играет в шахматы очень умный человек. И пока он на несколько ходов впереди. Но он ошибется, обязательно ошибется. И тогда мы с вами сделаем свой ход. Да встречи, старший инспектор!

Через полчаса Смолев и Дусманис уже стояли у массивного подножия башни Глезос и, прикрыв глаза руками от яркого солнца, смотрели вверх на возвышающуюся перед ними каменную громаду из желтого песчаника.

— Как вы относитесь к старым легендам, Дусманис? — вдруг спросил вполголоса Смолев, обращаясь к сержанту на его родном языке, но глядя по-прежнему на каменную башню. — Верите в них?

Дусманис снял фуражку, растерянно почесал макушку и надел фуражку обратно. Владелец виллы «Афродита» был непрост. Еще полгода назад двух слов не мог сказать, а сейчас говорит не хуже других. А понимает, наверно, еще больше. Грек не спешил с ответом, но и Смолев его не торопил, отчего-то пристально и внимательно разглядывая и башню, словно видел ее впервые, и кучи мелкого строительного гравия, сваленные справа у самого ее основания, — видимо, здесь проводились ремонтные работы. Одинокая ручная бетономешалка и брошенные под стеной лопаты с кирками довершали картину.

— Я же грек с острова, — наконец ответил Дусманис, пожимая плечами. — Вся наша жизнь, как крестьянское одеяло из лоскутов, из старых легенд соткана. Я это народной мудростью называю. Иногда легенды эти так переплетаются с настоящим, что не знаешь, чему и верить! Вон третьего дня мой двоюродный брат упал с крыши и сломал ногу. А все почему? Не верит в народные приметы, мол, это все суеверия! А ведь отчего все? Накануне встретил в один день священника и черную кошку! Хуже нет приметы, старые люди говорят. Только, если светлоглазый незнакомец на тебя дурной глаз положил. Ничего на другой день делать важного нельзя. А он, упрямец, мой-то брат, взялся крышу овина перестилать. Вот и поплатился. Теперь все, пиши пропало! Не будет в хозяйстве порядка.

— И что же делать теперь? — спросил Смолев, обернувшись к сержанту.

— Хорошо, что старые люди присоветовали вместо себя чучело сделать и с крыши вместо себя заново сбросить. Злой дух на него перейдет, а от хозяина и отвяжется. А чучело можно потом и сжечь — как Иуду жгут на Пасху… Нет, ну я, конечно, в это не верю, — спохватился сержант, видя, как в серых глазах русского зажглись веселые искорки.

«Ах ты ж, Святой Фома, и глаза-то светлые!» — вдруг само собой промелькнуло у Дусманиса в голове. И рука сама дернулась — креститься, еле сдержался. Было бы от начальника, будь он сейчас здесь, снова на орехи за «глупые суеверия»!

Неожиданно русский стал очень серьезен. Он внимательно посмотрел на Дусманиса. Под пристальным взглядом серых глаз тот снова занервничал.

— Чучело, значит, говорите, сбросить? От себя зло отвести, чтобы злой дух на него перешел? Любопытно… Спасибо, Дусманис, вы мне очень помогли! А теперь пойдемте наверх, оттуда еще раз все внимательно осмотрим. Потом мне необходимо будет побеседовать с местным смотрителем, профессором Морозини, а вы сможете быть свободны.

Сказал и пружинисто зашагал вперед, не по возрасту легко перепрыгивая со ступеньки на ступеньку. Дусманис коротко передохнул и, прежде чем сделать первый шаг, все же по-быстрому, тайком, перекрестился. Что ни говори, а так оно все-таки спокойнее.