Лес "серого" разгорелся не на шутку. Пламя охватывало всё больше деревьев, и со стороны масштаб трагедии выглядел весьма внушительно. Наблюдая за тем, как поганая серая хвоя чернеет и сгибается в схватке с огнём, я провёл чёрт бы знал сколько времени. Не заметил, как опустела пачка сигарет. Не заметил, как пришло время заката, потому что лес горел так ярко, словно второе солнце.

О наступлении вечера меня предупредил тихий смех из леса, перетекающий в вой.

— Туда вас, суки, — выругался я в адрес безумных. — Чтоб вы все сгорели заживо.

Однако моё победное ликование было преждевременным. Вскоре выяснилось, что их живучесть я недооценил: из леса в мою сторону, переходя с двух конечностей на четыре, кинулись твари, сгорая, но продолжая бежать из последних сил. Кто-то, пробежав пару десятков метров, падал, крючась в агонии, кто-то полз, глядя бешеными глазами в мою сторону, до тех пор, пока огонь не тушил в них окончательно последнее пламя жизни. Но кто-то всё же был ещё достаточно полон сил… и жажды мести.

Схватив рюкзак и накинув на себя шкуру, я со всех ног вдарил вперёд. Я бежал и слышал позади приближающийся топот. Обернулся и увидел, что хвост за мной всё растёт… Одни падают замертво, но им на замену тут же прибывают другие, хрустя трупами собратьев под ногами.

Благо, ещё не ночь, и они пока что не такие быстрые как с наступлением темноты. Хотя что случится раньше — выдохнусь из сил или нагрянет тьма — вопрос ещё открытый.

На моё спасение я увидел вдали гору, в которой распростёрлась пещера. План в моей голове созрел быстро, и я ускорился из последних сил. Ощущение сжатия от страха жопных мышц пробудило во мне второе дыхание и навыки скалолазания, и я быстро взобрался наверх к пещере.

Только бы, сука, они не умели карабкаться…

Но разочарование наступило быстро. Лазали по скале они, конечно, паршиво, но всё же лазали. Я начал пытаться отбиваться от них камнями. Паре существ прилетело прямо в лобешник, из-за чего они упали вниз, но общую картину это поменяло мало. Я уже собрался снова бежать, как вдруг заметил среди уродцев одну тварь со следом от ножа между глаз и отверстием в районе грудной клетки.

— Ах ты ж сволочь живучая! — я размахнулся со всей дури и кинул в него самый крупный камень из всех, что валялись поблизости и были подъёмны, чем, попав, размозжил ему голову. — Это тебе, чертила, за нож моего друга!

Развернувшись, я побежал так быстро, что у меня от дыхания начало драть горло. Пещера была небольшой и заканчивалась обрывом, но я, не задумываясь, сиганул вниз.

Обрыв велик, да у страха глаза ещё больше. Хорошо хоть, в детстве, когда мы с Самбистом лазали по заброшкам, я научился группироваться при падении.

По коленям ударило, но я не травмировался. Я встал, и, отряхнувшись, посмотрел наверх… Безумные, толпясь у выхода из пещеры, смотрели на меня холодным злым взглядом, но прыгнуть не решались.

Убедившись, что вниз за мной они не последуют, я опёрся спиной о скалу и сел, приводя в порядок бешено колотящееся сердце и хриплое дыхание. Опустил взгляд на землю…

— Трава зелёная… Глазам своим не верю.

Цвета стали настолько непривычными за неделю пребывания на «сером», что резали глаза не хуже солнца после длительного пребывания в комнате с закрытыми окнами. Более того, они плохо ложились на уже адаптировавшееся к монохрому сознание, вызывая странный диссонанс.

Я стёк по стволу дерева на траву.

Чернильно-синее небо без звёзд, но с огромным шаром, похожим на Луну, который освещал ночные пейзажи.

Чужое небо… Не такое, как в привычном мне мире. Но привычного мне мира больше никогда не будет.

И мне внезапно стало горько и тошно. Рита, Самбист, Тихон. Смерть, идущая по пятам, нервно дышащая в спину. Безумные, которые когда-то были людьми. Чужое, до отчаяния чужое небо.

Провалившись в тяжёлые мысли, от безумной усталости я уснул.

* * *

Проснулся, когда местное светило уже вовсю грело косточки.

Потянулся, размяв затёкшую шею и руки. Место укуса всё ещё значительно побаливало, не давая забыть о прошлой ночи…

Я огляделся.

За мной были горы, а передо мной в оставшиеся три стороны тянулось поле, усыпанное различными растениями. Среди них я обнаружил донельзя знакомую мне траву, и неожиданно опознал в ней бордовку, удивившись тому, что она здесь была зелёного цвета. Помня о её полезных свойствах, нарвал, бережно обернув куском ткани, и положил в рюкзак.

Поле на первый взгляд казалось бесконечным, но, приглядевшись, я увидел вдалеке как будто бы серые здания. Город? Может, там есть люди? Тихон говорил, что многие уходят на второй уровень, вдруг я оказался на нём? Точно не уверен, но, поскольку идти всё равно больше некуда, двинулся в эту сторону.

По моим меркам, за сутки я должен добраться. Наскоро перекусив ещё оставшимися припасами, я двинулся в путь.

Идти в неведении пришлось недолго: через пару часов я убедился в обитаемости уровня, поскольку увидел следы свежих шин. Почему-то я не знал, стоит этому радоваться или нет, что-то внутри меня подсказывало, что не стоит… интуиция или паранойя? Чёрт его уже поймёт…

После ещё пары часов движения сделал привал — пить и есть хотелось неимоверно, да ещё и небольшая речушка подвернулась. Ну как речушка, скорее, ручей, но всё лучше, чем ничего — хоть сполоснуться можно от крови и пота, которыми я пропах уже насквозь. Помывшись и уделив особое внимание промывке раны на руке, устроился на земле и стал накладывать тушёнку на галеты, как вдруг услышал приближающийся шум двигателя, а вскоре и увидел его источник.

Серый «УАЗик» со срезанной крышей приблизился ко мне и резко затормозил. Водительская дверь открылась, и оттуда вышла стройная невысокая девушка с синими глазами и светлыми русыми волосами, собранными в высокий хвост; на вид лет тридцати… и сразу направила на меня ствол.

— Сиди на месте, — приказным тоном сказала она. — Кто такой будешь?

Проверять, что будет, если я встану, у меня желания не было.

— Максим, — ответил ей.

— Какой такой Максим?

— Белый, — я пожал плечами.

Девушка усмехнулась.

— Белый, значит… ну, откуда будешь, Белый? Среди наших тебя ни разу не видела.

— Потому что меня «среди ваших» и не было. Я тут первый день, сбежал от безумных с серого и через пещеру попал сюда.

— А, — кивнула она, убирая ствол в висящую на ноге кобуру. — Новичок, да?

— В смысле?

— Ну что непонятного? Недавно в Локе?

— Ну да, месяца полтора, если считать пограничье.

— Ну, оно и видно, одичалый совсем, в шкуре ходишь, — девушка улыбнулась, оценивающе оглядев меня с ног до головы. — Я Метка. Будем знакомы, Белый.

Девушка протянула руку, и я её пожал.

— Чего одичалый-то сразу…

Ну, подумаешь, шкуру накинул. На сером так-то вообще не жарко было, не то что здесь. Ладно, не буду пока особо возмущаться и обострять, всё-таки мне нужно добраться до поселения, а эта Метка, возможно, согласится с этим помочь.

— Ты упоминала, что здесь есть люди? — перешёл я к делу. — Можешь меня к ним отвести?

— А то. Целый город нас. Прыгай, дикарка, подвезу, — хихикнула Метка, головой кивнув в сторону машины.

Я устроился на переднем сидении, и мы тронулись, двинувшись в сторону города.

— Неплохо ты разжилась. И пистолет, и машина, — завязал диалог я. Всё-таки было интересно, откуда все эти вещи. На сером и в пограничье следов цивилизации не было совсем, не считая освещения.

— Машина не моя. Патрульная. Сегодня мой черёд прочёсывать окрестности. А ствол у нас каждый уважающий себя человек иметь старается. Да и разве ж это пистолет, так, пукалка. ПСМ же. Зато легко спрятать при необходимости.

— В оружии разбираешься?

— Ага. С детства мечтала попалить с огнестрела — вуаля — Лока, мечты сбываются.

— Забавная ты.

— Стараюсь. Шутки помогают не унывать, — девушка на миг повернулась в мою сторону и подмигнула.

— А почему тебя Меткой зовут?

— Оу, это древняя история. Как-то по юности я ходила к гадалке с подружками, и та мне наплела какую-то херню про то, что у меня прямо на лбу метка в виде мишени, и что я умру дважды. А потом ещё что-то мямлила, из чего я смогла разобрать только повторяющееся слово «метка». Ну, мы с подругами посмеялись с этого всего, но прозвище ко мне так и прилипло. А ты почему Белый?

— Так это моя фамилия.

— Фу, как прозаично… Теперь будет погоняло. А знаешь, почему?

— И почему же?

— А потому что бледный ты, как поганка. Вот поэтому.

* * *

По дороге у Метки я по мелочи спрашивал о местной жизни. Отвечала она довольно охотно. Узнал, что в городе живёт несколько сотен человек, его периметр охраняется сторожевыми, а по утрам и вечерам ездят патрули по территории всего уровня, чтобы пресекать появление тварей в населённом пункте.

До города мы доехали, по ощущениям, часа за полтора. Оказался он действительно немаленьким.

Двигались мы, судя по всему, по центральной дороге — широкой, окруженной домами по обе стороны, но состояние у неё было вполне себе провинциальное. Ям и выбоин было столько, что несчастный «УАЗик» чуть ли не подпрыгивал. Да и город был полуразрушен — от части однотипных панелек осталась только половина, ещё от части — только куски фасада первых этажей.

— Куда мы едем?

— К главному. Мне нужно отчитаться за патруль, заодно он тебе порядки местные расскажет и решит, куда тебя пристроить.

Мы затормозили у пятиэтажного здания, которое выглядело достаточно целым. Метка шустро выпрыгнула из машины и жестом показала следовать за ней.

Мы поднялись на второй этаж, и девушка постучала в крепкую на вид металлическую дверь.

— Кто? К кому? — послышался недовольный женский голос.

— Метка. Я к Булату, новичка привезла.

Дверь открылась, и оттуда показалась голова женщины предпенсионного возраста. Недовольно меня осмотрев, она загадочно хмыкнула и отошла с прохода.

Помещение выглядело убранным, аккуратным и неброским. Интерьер в советском стиле с ковром на весь коридор навевал лёгкую ностальгию и напоминал квартиру какого-нибудь одинокого деда.

Мы прошли до дальней комнаты, Метка снова постучала, и после сдержанного «войдите» она открыла дверь.

Булат оказался крепким мужчиной невысокого роста с коротко остриженными волосами. Он стоял у окна к нам спиной, скрестив крупные руки сзади в замок.

Когда мы зашли, он повернулся к нам и коротко кивнул.

— Метка.

— Привет, Булат. Утренний патруль прошёл спокойно, нашла новичка.

Мужчина мазнул по мне взглядом и снова кивнул, в этот раз уже мне.

— Как зовут?

— Белый, — вклинилась Метка, опередив меня с ответом. Я посмотрел на неё с лёгким укором, но она лишь весело подмигнула.

— Хорошо. Я Булат, тут за главного. Присаживайся, — открытой ладонью он указал на два красных тканевых кресла всё тех же советских времён. — Расскажу тебе, что тут да как. Метка, можешь быть свободна.

Девушка подняла руку в прощальном жесте и вышла из комнаты. Я сел, и Булат, прохрустев шеей, присоединился ко мне.

— Ну что, Белый, будем знакомы. У нас здесь местечко далеко не тихое, но все как-то живём. Свои правила имеются. На территории города в дневное время суток перестрелка и поножовщина запрещены, сразу выдворяем. Все разборки ночью.

— Странное правило. Какая разница, в какое время суток будут валить людей?

— Огромная, — спокойно ответил на мою претензию Булат. — Места такие, без разборок не получится. Моя задача лишь предоставить мирным людям возможность максимально спокойно жить. А по ночам они, согласись, спят, а не по улицам шарохаются.

— Справедливо.

— Вот и я о чём. Далее — ношение огнестрела для самообороны не запрещено. Пистолет есть?

— Нет.

— Советую озадачиться этим вопросом. Ещё что важно — у нас есть патрулирование, в нём обязательно участвуют все мужчины и женщины по желанию в порядке очереди. Патрули заступают с рассветом и перед закатом светила. Первые дни осваивайся, обустраивайся, потом зайдёшь в график наравне с остальными. С этим ясно?

— Вполне.

— Тогда идём дальше. Деньги старого мира, надеюсь, понимаешь, здесь ценности не имеют. К единой валюте мы так и не пришли, поэтому в ходу натуральный обмен. Есть доска объявлений, каждый оставляет на ней записи, что ему необходимо, потом люди меняются. Иногда договариваются устно, это не запрещено. Ещё важно — у нас здесь никто не филонит, все чем-то занимаются. Кто-то готовит, кто-то охотится. Как такового общака у нас нет, но люди кооперируются в группы, чтобы было проще выживать. Поселим тебя в блок 4, там все нормальные ребята. Думаю, Метка возьмёт тебя под своё крыло, с ней не пропадёшь. К нам вообще надолго?

— Как пойдёт, — я пожал плечами.

— Оставайся, сколько хочешь. Мы всегда рады новым людям… но о стволе всё-таки советую подумать.

* * *

Блок 4 нашёлся быстро — на всех домах города были граффити-цифры во весь фасад. Как и ожидалось, у нужного здания меня уже ждала Метка.

— Так и думала, что Булат тебя к нам определит, — улыбнулась она.

— Да уж, Метка, очевидно — к гадалке не ходи.

Девушка косо на меня посмотрела, но промолчала.

— Твоё холостяцкое ложе находится на третьем этаже, напротив моего. Пошли, провожу.

Здание было, по сути, трёхэтажным — четвёртый и пятый были разрушены практически полностью, став развалинами, поэтому их даже этажами назвать язык не повернётся. Метка провела меня на третий и указала на дверь.

— Вот твоя обитель. Моя дверь напротив, будут вопросы — заходи, подскажу. По вечерам мы с ребятами собираемся наверху, на четвёртом, готовим под открытым небом, болтаем, информацией обмениваемся. Приходи сегодня, представишься хоть своим новым соседям. Ну и поешь заодно, тоже повод. Кстати, водопровод у нас есть, так что душ работает.

Дружелюбно улыбнувшись, Метка развернулась и пошла вниз. Я же толкнул дверь, и она с легким скрипом поддалась.

Это была типичная малосемейка с неким намёком на мебель. В комнате стоял древний стол, платяной шкаф и относительно свежего вида койко-место, даже застеленное, что меня удивило. На полу всё тот же советский ковёр. На кухне мебели практически не обнаружилось — ещё один стол, два печального вида стула и небольшая раковина с висящим над ней шкафчиком.

Открыл воду — действительно есть.

Сразу пошёл в санузел.

О, блага цивилизации, как же я по вам скучал. Чугунная ванна и унитаз порадовали меня так, словно я очутился дома. Скинул в комнату рюкзак, сбросил шкуру и одежду в угол комнаты, принял душ и даже в кои-то веки человеком себя почувствовал. И чёрт бы с ним, что вода ледяная — главное, что она вообще есть.

Расслабленный, я упал на кровать и провалился в самый что ни на есть настоящий сон.