Новые тактические перчатки оказались удобными. Я быстро к ним приноровился, опробовал даже держать в руках свой «Макаров» — хват с ними стал удобнее, сцепление с рукояткой лучше, и пистолет гораздо комфортабельнее лежал в руке. Плюс это дополнительная защита от мозолей и порезов.

Нож тоже держать стало проще — из-за прорезиненных вставок на внутренней стороне ладони он абсолютно не скользил даже при влажных руках. Жёсткие накладки на тыльной стороне кисти будут гасить удары при падениях и предотвращать травмы суставов, что, учитывая, где я нахожусь, немаловажное преимущество.

В общем, находкой я остался доволен, пусть так и не понял, в какой момент её «искал». Максимус-то действительно потерял ту фотографию и пытался понять, когда и как, а вот я… Ладно, в целом, это не так уж важно. Грех жаловаться, вещь полезная.

Мы наконец свернули на север. Дорога постепенно становилась менее холмистой. Возникла другая проблема — ближе к вечеру наткнулись на высокий обрыв, за которым простилались леса и какие-то руины, покрытые туманом. Ближайший видимый пологий участок был далеко влево, до ночи могли не успеть, потому что Светило уже садилось, и мы решили сегодня ночёвку устроить пораньше. Неподалёку заметили пещеру в скалах справа от нас, решив, что это оптимальное место, чтобы укрыться от местных ветров.

Она оказалось не особо глубокой и достаточно просторной, чтобы разбить там лагерь. Мы наломали веток близлежащих кустарников и развели костёр. Появилось очень много свободного времени, поэтому холодный вечер скрашивали болтовнёй.

— Слушай, — в один момент я резко сменил тему с обсуждений насущного. — Что бы ты сделал в первую очередь, если бы вернулся домой?

— Отчитался бы Гусару, что вернул тебя в целости и сохранности, — спокойно произнёс Максимус, ставя какие-то отметки на карте.

— Ты не понял. Я имею в виду, если бы выбрался из Локи.

Товарищ ненадолго задумался, отвлёкшись от своего занятия и почесав свой любимый шрам.

— Думаю, поел бы борща. Я люблю борщ, готовлю его отменно! Затем нашёл бы самую мягкую подушку в городе, утащил домой и проспал неделю.

— А потом?

— Потом я буду жалеть, что столько дрых. Борщ-то уже испортится. А ты?

Я помолчал с минуту, поняв, что не знаю, как ответить. Действительно, что бы я делал? Родственников у меня нет, мать никогда не поддерживала с ними контактов, поэтому бабушек-дедушек-тёть-дядь я даже не знаю. Мои друзья погибли, когда я сюда попал. На работе меня тоже после внезапного исчезновения вряд ли ждут…

Да уж. Меня даже искать-то некому.

— Зашёл бы к тебе на борщ, чтобы не пропадать добру, — в итоге определился с ответом я.

— Отлично, — усмехнулся Максимус. — Вот и порешали. Когда выберемся, жду тебя на ароматный супец. Серьёзно, Белый, пальчики оближешь!

Когда стемнело, костёр разгорелся сильнее, освещая пространство пещеры. И в ярком мерцании пламени я заметил то, что осталось вне нашего поля зрения до этого — узкую щель в стороне.

— Максимус, смотри, — обратил на проход я внимание спутника. — Может, разведаем, что там?

Товарищ сделал глоток из фляги и стал вглядываться в узкое пространство, после чего перевёл смешливый взгляд на меня.

— Приключений на задницу захотелось?

— Засиделась моя задница на камнях. Размяться хочу.

— Ладно, пойдём разведаем, — сказал он, с кряхтением вставая с насиженного места.

Подсвечивая путь фонариком, я шагнул внутрь первым — Максимус был шире раза в два, поэтому шансы застрять у меня были пониже. Расщелина оказалась длинной, извилистой, но, к счастью, без сужений, поэтому мы оба спокойно двигались вперёд.

Через минут десять вышли к пологому спуску и знатно прихренели от увиденного.

Внизу было огромное пространство без выходов, заполненное реками из раскалённой лавы. На «суше» всё кишело монстрами разных мастей; рогатые, с покрытыми каменной бронёй телами, кто-то из них передвигался на четырёх лапах, кто-то на двух. Некоторые достигали в размерах нескольких метров, внушая неподдельный ужас. Под скалистым потолком летали чудовища, похожие на горгулий. Вдали, среди магмы, возвышался огромных размеров каменный трон, на котором восседала тварь, габаритами такая, что я едва ли достал бы ему до колена. Каждый коготь на нижних конечностях был длиной, сравнимой с руку человека по локоть. На вытянутой морде с узкими красными глазами и короной из рогов выделялись челюсти с клыками, как у саблезубого тигра. Рядом с «демоном» стоял не менее внушительных размеров открытый сундук, до верха заполненный золотыми слитками и различным оружием.

Мы с Максимусом одновременно переглянулись, и в его глазах с расширенными зрачками я увидел отражение своего шока вперемешку с ужасом.

— Ну его нахуй! — сказал Максимус.

— Пиздец, — ответил я.

И мы одновременно драпанули назад в расщелину.

Ночевать решили на открытом воздухе — мысль о соседстве с одним из кругов ада отнюдь не внушала позитива. Хрен с ним, с ветром… Спали мы, дежуря по очереди — так, на всякий. Встали рано, поели и сразу выдвинулись дальше — ко спуску.

Шли до пологого участка несколько часов. С удовольствием спустились в лес — ветер здесь был слабее. Но настигла очередная проблема, небо затянулось тучами, и откуда ни возьмись пошёл дождь. Нет, не дождь — натуральный ливень. На природе и так было свежо, а мокрые насквозь мы быстро окоченели. Даже Максимус с его морозостойкостью начал шмыгать носом. Мы бегом понеслись искать укрытие.

Через приблизительно десять минут наткнулись на двухэтажный деревянный дом с решетками на окнах. На первом этаже горел свет лампады. Неужели человек?! Впервые за столько дней пути! Поняв, что у жилища, вероятнее всего, есть хозяин, вежливо постучали.

— Входите! — прозвучал женский голос изнутри. — Открыто.

Мы отворили дверь и прошли в здание. Внутри дом оказался просторнее, чем выглядел снаружи. На второй этаж вела деревянная лестница с резными перилами. На стене поодаль имелись две открытые двери, и внутри этих помещений располагались удобные на вид двуспальные кровати. Направо квадратной аркой был выполнен вход на кухню, где стояла печь, на которой грелся чайник. Возле окон в холле-гостиной, где мы находились, стояло два кожаных дивана, между которыми размещался журнальный столик. В центре, за круглым столом, сидело пятеро людей, при свете лампады попивая чай.

Левее всех находился мужик кавказской внешности с чёрными короткострижеными волосами и бородкой. За ним сидела голубоглазая блондинка с распущенными волосами, и её держал за руку брюнет в очках, нервно тряся ногой. Далее был молодой парень в худи с капюшоном, накинутым на голову, покачивающийся на стуле. Ближе всех ко входу располагалась черноволосая девушка с каре, ровно держа осанку, чем выделялась на фоне остальных. Она равнодушно смотрела в чашку, помешивая жидкость в стакане.

— Привет, — тепло улыбнувшись, заговорила с нами белокурая тем же голосом, который пригласил нас внутрь. — Вы, я так понимаю, Белый и Максимус? Чай будете?

— Откуда ты знаешь наши имена? — настороженно спросил я.

— А сами взгляните, — вклинился в диалог сидящий рядом с ней брюнет с недовольным лицом, кивнув в сторону таблички на стене.

Я подошёл и прочитал то, что там было. На ней красовались написанные маркером имена, напротив которых были странные фразы, будто в обвинительном ключе:

«Вах — не открыл дверь.

Серый — отвернулся.

Лиля — промолчала.

Роб — соврал.

Сестра — не выполнила долг.»

И только напротив нас с Максимусом была фраза «не виновен».

— Это ещё что за произведение искусства? — фыркнул товарищ, подойдя к табличке.

— Сами не знаем, — ответила девушка с каре, продолжая мучить ложкой напиток. — Когда мы пришли, оно уже здесь было.

— И вам это не показалось странным? — спросил я.

— Вах, брат, это Лока, тут странности каждый шаг, жи есть, — ответил армянин с выраженным акцентом.

— Я так понимаю, ты Вах, — проявил чудеса логики я.

— Какой догадливый, — съязвила с равнодушным лицом черноволосая.

— Я Лиля, — представилась голубоглазая девушка, затем указав открытой ладонью на мужчину, державшего ещё недавно её за руку. — Это мой муж, Роберт.

Тот одарил нас презрительным взглядом и отвернулся.

— А ты, острячка? — обратился Максимус к девушке с каре.

— Сестра. Такое имя мне здесь дали, — ровным тоном ответила она.

— Методом исключения получается, что ты — Серый, — подытожил я, глянув на покачивающего на стуле парня. На лицо ему было лет двадцать, совсем ещё юный.

— И вправду догадлив. Никогда не пробовал участвовать в битве экстрасенсов? — снова съязвила Сестра.

Я проигнорировал её выпад и присел на стул. Максимус последовал моему примеру.

Неожиданно раздался странный звук, напоминающий многократный проворот тяжёлых шестерней. Мы все переглянулись. Даже Серый перестал качаться на стуле и сейчас сидел смирно с расширившимися карими глазами.

— Проверьте дверь… — догадался он.

Самой инициативной оказалась Лиля — девушка встала и направилась к двери. Несколько раз подёргав за ручку, она повернулась к нам с побледневшим лицом.

— Ребят, — тяжело сглотнула она. — Кажется, у нас проблема…

* * *

В запертом доме мы сидели уже полчаса, периодически молча переглядываясь друг с другом. Перед Сестрой по-прежнему стоял уже остывший чай, который она до сих пор помешивала ложкой с таким взглядом, будто на происходящее ей абсолютно плевать. Роб нервно болтал ногой, Лиля грустно вздыхала, периодически кладя руку ему на кисть, лежащую на столе. Серый же, судя по всему, пытался спать, откинув голову и натянув капюшон на глаза. Вах сидел, недовольно пялясь на Максимуса, который ходил по комнате из стороны в сторону.

— Ле-е-е, не мельтеши, по-братски, — с акцентом попросил он.

— Почему мы сидим без дела? — внезапно подскочила Лиля. — Надо что-нибудь придумать!

— А что ты придумаешь, барби? — подала голос Сестра. — Двери закрыты. На окнах решётки. Сиди пей свой чай.

— Да и нам, вроде, ничего не угрожает, — неожиданно вставил Серый, не скидывая капюшона с глаз.

— Пока что, — усмехнулась черноволосая.

— Слушай, не нагнетай, а! — вспыхнула Лиля. — И без тебя тошно.

— Эй, дамы, не ссорьтесь, — попытался разнять их Максимус. — Давайте подумаем головой. Мы все оказались в запертом доме. На Локе ничего не бывает просто так, поверьте старому солдату. Выход можно найти, нам просто нужно понять, что для этого сделать. Какие есть идеи?

— Из зацепок у нас только странная табличка с нашими именами, — остыла Лиля, облокотившись о стол.

Я подошёл, чтобы рассмотреть настенную «живопись» ещё раз. Перечитал фразы.

— Может, это проступки? Типа покаяться в грехах, все дела, — предположил я.

— Ну да, а вы у нас белые и пушистые, — прыснула смехом Сестра. — У вас-то написано «не виновен». Ведёте жизнь паломников, небось?

— Да успокойся ты уже! — Роб резко встал и хлопнул ладонью по столу.

Сестра смерила его долгим высокомерным взглядом, дерзко хмыкнула и снова опустила взгляд на чай.

— Может, просто подождём? Вдруг дверь сама откроется спустя какое-то время? — затараторила Лиля.

— Мне бы жить в твоём розовом мире, — снова съязвила черноволосая.

— Вах, сестрица, чесслово, не мороси, — возмутился не выдержавший кавказец.

— Давайте все дружно успокоимся, — попытался я утихомирить начинающийся бардак.

— Дело говоришь. С таким балаганом вы быстрее все тут переубиваете друг друга, чем мы доберёмся до сути, — усмехнулся Максимус.

Роб исподлобья недобро глянул на моего товарища, но всё же сел, начав глубоко вдыхать воздух с продолжительными выдохами. Сестра же продолжала равнодушно сверлить взглядом чашку, вращая ложку между пальцев.

Максимус скинул мокрую куртку и повесил её на спинку стула. Действительно, хрен согреешься, когда твоя верхняя одежда насквозь промокла… Я счёл эту мысль разумной и последовал его примеру. В этот момент поймал взгляд Сестры, пристально глядящий на раненое плечо моего спутника.

— Ножевое? — спросила она.

Товарищ кивнул, с усмешкой посмотрев на меня — дескать, а помнишь, откуда оно? Я в шутку закатил глаза, чем вызвал его короткий смешок.

— Перевязка у тебя, конечно, дерьмовая, — продолжила Сестра. — Да и промокла вся. Сменить нужно, там сейчас блажь для бактерий. Бинты есть?

— Есть, — ответил Максимус.

— Давай нормально перевяжу.

Он полез в рюкзак и, покопавшись немного, кинул бинт девушке. Та ловко поймала, пальцем показав товарищу подойти.

— Ты врач? — спросил я, встав рядом и наблюдая за тем, как она механическими движениями накладывает бинт слой за слоем.

— Ага. Поэтому Сестрой и прозвали. Типа Сестра Милосердия.

— Ну да, ты-то определённо само милосердие, — усмехнулся Максимус, явно намекая на её язвительную натуру.

В голове у меня тут же что-то щёлкнуло. Напротив имени девушки было написано, что она не выполнила долг. Врачебный? Есть же такое выражение…

— Слушай, а была такая ситуация, когда ты могла помочь человеку, но не сделала этого? — спросил я.

Она глянула на меня, как на полоумного.

— К чему вопрос?

— К тому, что об этом, судя по всему, сказано в табличке.

Она покачала головой, глядя пристально мне в глаза.

— Я врач, мальчик мой, недовольных пациентов всегда хватает.

Я красноречиво посмотрел на неё после этого панибратского обращения. Она выдержала мой взгляд, но глаза всё же опустила первая, напоследок сухо ухмыльнувшись.

— Давайте для начала познакомимся? — с неловкостью решила сгладить углы Лиля, встав со стула и обняв сзади Роба. — Вы вот были в Москве? Красивый город…

— Ой сестра, я там водитель работа, — на ломаном русском сказал Вах.

— А мы там жили, — ответила ему Лиля.

— Все мы жили в Москве и области. Максимус и Белый — не знаю, а мы впятером — да, — внезапно вклинился в диалог Серый. А я уже думал, он спит. Надо быть с ним настороже, мутный какой-то…

— Откуда ты знаешь? — удивилась блондинка.

— Можете считать меня ясновидящим.

После этого, снова утратив к диалогу интерес, пацан накинул обратно спавший с глаз капюшон и развернулся боком, закинув ноги на соседний пустующий стул.

К вечеру дождь не прекратился, разойдясь только сильнее. Звук капель утихомиривал, и пятеро наших новых знакомых начали по очереди зевать. Сонное настроение подхватили практически все.

— Может, по комнатам? — предложила Лиля. — Мы с Робертом уже зазевались.

— Отличная идея, барби, — первой подорвалась Сестра и зашагала в сторону лестницы. — Ну, чего сидим?

— Сменишь перевязку на ночь, Сестрёнка? — улыбнулся девушке Максимус.

— Зайди ко мне через минут десять и бинты прихвати, — сухо ответила она, зашагав наверх. — Я займу самую дальнюю от лестницы комнату. Барби, поселись со своим кеном от меня подальше, не хочу всю ночь просыпаться от скрипов кровати.

Лиля вспыхнула румянцем. Роб же закатил глаза.

Вскоре все разошлись по комнатам. Я спать ещё не хотел от слова абсолютно, поэтому остался сидеть за столом. Нам с Максимусом всё равно достались две спальни на первом этаже. Мой товарищ в условленное время поднялся к Сестре, а со мной остался Вах.

— Водителем работал, значит? — решил завести диалог я, пытаясь то ли скрасить скуку, то ли найти хоть какую-то зацепку.

— Да, брат. Автобус рейс междугород в Область, — ответил он.

— Автобус, значит…

Я задумался. Напротив имени Ваха было написано, что он не открыл дверь. Возможно, имелась в виду дверь автобуса? Это что, грех великий, что ли? В таком случае в моём городе вообще все водители в ад после смерти отправятся — они даже не останавливались по утрам на половине остановок, на работу было хрен уехать людям…

На лестнице донёсся тяжёлый топот. Максимус, сразу понял я.

— Ребят, тут такое дело… Сестра пропала.