В целом, в моём блоке жилось спокойно.

Порой по ночам с улицы раздавались крики или выстрелы. Лока приучила меня к чуткому сну, поэтому я каждый раз просыпался от подобных звуков. По утрам патрулирующий отчитывался о трупах, после чего их увозили в неизвестном мне направлении.

Твари в городе появлялись редко и в малых количествах. С вечера на окраинах нашего поселения всегда оставались караульные, которые разбирались с большинством названных гостей, сбегавшихся на ночные разборки местных. Хотя пару раз я всё же слышал безумный смех, который, впрочем, быстро прерывался звуком выстрела.

На четвёртом этаже, в общей зоне, я повесил импровизированные мишени из банок и дощечек, даже удалось затащить сюда пень. И теперь практически всё свободное время тратил на тренировки метания своего новенького ножа. Нож был что надо, но для метания, конечно, не приспособлен. Однако, несмотря на это, получалось всё же весьма успешно. К слову, облюбовал созданную мной зону для тренировок не только я, периодически в мой уголок заглядывали и близнецы, предпочитающие стрелы и лук.

С Корешем мы действительно поладили. Парень был не по годам добр и немного наивен, но человеком оказался надёжным и абсолютно не проблемным.

С близнецами я пару раз отправлялся на охоту. Край (или Грай, кто ж их разберёт?) соорудил мне лук, и у меня даже неплохо начало получаться попадать в птиц на лету. Хвала всему, с меткостью у меня всегда всё было более чем.

Гусар оказался мужиком ровным. Каждое утро мы собирались на четвёртом этаже под открытым небом, завтракали какой-нибудь стряпнёй, и он давал нам указания на день. Обычно говорил, сколько и какой дичи требуется, что по запасам провизии и бытовой химии нужно пополнить, выбирал, кто сегодня отвечает за готовку, кто за уборку. Мог иногда и мелкие поручения дать — так, я смастерил из найденных в моей квартире досок шкаф для хранения общей посуды.

Кстати, у него же одолжил гвозди и всё-таки прибил на стену своей комнаты шкуру, как и хотел.

Метка… ну, это Метка. Все к ней относились очень тепло и бережно — как-никак, единственная девочка в команде. Между собой мы шутили, что она отвечает за позитивный настрой компании.

А вот к Винту у меня было странное отношение. Вроде, мужик порядочный, благодарный, слово держит, но что-то с ним было не так. Что-то читалось между строк в его манере речи, взгляде, поведении, но что именно — я не расшифровал. Однако чутьё мне настойчиво пыталось дать подсказку, а такое я приучил себя не игнорировать, поэтому был с ним начеку.

Вчера меня вызвал Булат — сказал, что я с утра отправлюсь в патруль вместе с Меткой, чтобы она показала мне маршруты. Я противиться не стал — не люблю сидеть без дела, как скучающая царевна.

— Слушай, — начал я, высматривая тварей из открытого окна «УАЗика». — А что за перестрелки по ночам ведутся?

Девушка сидела за рулём; моей задачей было запоминать дорогу и внимательно осматривать окрестности на предмет наличия разных странностей и монстров. Мне говорили, что иногда они заходят даже в город, поэтому предосторожность лишней не будет.

— А тебе ещё никто не рассказывал? — удивилась Метка. — У нас тут гражданская война идёт, по сути. Видел блок 32? С покрашенными в красный дверьми и кучей нецензурных граффити. Там местная оппозиция вечно тусуется. Они недовольны Булатом и его политикой открытости. Сейчас, как ты знаешь, мы с удовольствием принимаем новичков, помогаем, делимся ресурсами, но при этом никого не держим — каждый волен выбирать свой путь. «Локдауники», как они себя называют, ратуют за закрытие города и выступают против помощи новичкам. Мол, местные имеют права на все ресурсы и ни с кем не должны делиться. Действуют они порой радикально — блокируют вход в «магазин», оцепляют город, не гнушаются и убивать активных сторонников Булата. Надеются, что он, потеряв поддержку, отречётся, но это глупо. Плохо они его знают.

На блок 32 действительно трудно было не обратить внимание, когда в пол стены на нём красовалось «Закрыть границы = выжить».

— Раз уж эти «локдауники» делают столько шума, не проще ли их всех утихомирить всех раз и навсегда?

— Плохо ты понимаешь в политике, — девушка покачала головой. — У нас здесь больше всего ценится свобода. А свобода — это не только остаться в городе или уйти, это право выбора. Даже если выбор невыгоден Булату. Перейди он из обороны в наступление, людям это не понравится. Их лишат этой самой свободы выбора. В таком случае последствия могут быть печальными, от множественного раскола на группировки с самыми различными интересами до присоединения доминирующей части населения к повстанцам, и тогда они задавят просто массой.

— Разумно, — я подытожил. — Но всё равно странно.

— А никто и не говорил, что здесь идиллия, — Метка улыбнулась. — Но здесь есть еда, вода и защита от монстров. А это уже лучше, чем большая часть…

— Стой, — перебил её я. — Глуши двигатель. Там вдали… А что это вообще такое?!

Девушка затормозила и достала из бардачка бинокль.

— Твою мать… — Метка опустила оптику, у неё резко сузились зрачки и начали дрожать крылья носа. — Это весьма серьёзный товарищ. «Сшитый». Он опаснее обычных безумышей и куда более жестокий.

Я забрал бинокль и стал рассматривать нового знакомого.

Тварь была похожа на огромное чудовище Франкенштейна: она состояла из множества различных частей тела, хаотично пришитых в разных местах. Пять рук с разных сторон, какие-то выше, какие-то ниже; две головы, одна из которых мёртвым грузом болталась сбоку шеи; лишняя нога, торчащая будто бы вместо хвоста, и всё тело изрезано и перешито уродливыми грубыми стежками. Местами фрагменты не совпадали между собой, имели разный цвет, а на лице кожа была неестественно натянута, точно вот-вот лопнет. В довершение всего этого великолепия, одна из опорных ног была заметно короче другой, из-за чего тварь прихрамывала.

— Откуда вообще взялась эта дрянь? — тихо спросил я у Метки.

— Понятия не имею. Есть легенда, что люди, бывшие хирургами в нашем родном мире, оказавшись здесь, превращаются не в безумных а в… это. Их паталогически тянет к кромсанию и сшиванию. Скажу так: лучше уж помереть от лап безумыша, чем оказаться в руках такой «швеи».

— Что нам делать дальше?

— Выражаясь твоим языком, нужно его утихомирить. Не хочу представлять, что будет, если такое чудище придёт ночью в город.

— Давай я попробую. У него есть слабые места?

— По глазам бить нужно. К боли он не чувствителен, а вот прошибить мозг — средство верное. Стрелять не будем по возможности, стоит попробовать разобраться с ним бесшумно, а то местность здесь такая, могут и его товарищи на звуки сбежаться.

— Понял.

Я тихо открыл дверь машины и вышел. Оглянувшись на девушку, заметил, что она взяла тварь на прицел. Не уверена в моих силах, значит… Хотя её понять можно — я и сам в своих боевых навыках сомневался, и небезосновательно. Как-никак, в сражениях опыта у меня было фактически ноль. Аккуратно, по примеру Винта переступая с носка на пятку, я шёл ровно по траве в направлении твари, внимательно глядя под ноги, чтобы не наткнуться на что-нибудь хрупкое. Приблизившись на достаточное расстояние, я рассмотрел её во всей красе.

На коже сшитого пузырями выделялись волдыри, швы на теле были кривыми и местами расходились. С каждым движением тела тварь издавала чавкающий звук сырого мяса — видимо, участки чужой кожи не срастались.

От него смердело кровью и гноем.

Подавив позыв тошноты, я достал нож, дождался, пока сшитый повернётся полубоком, прицелился и метнул оружие, попав аккурат в широко открытый глаз без век. Получилось! Хорошо, что не пришлось прибегать к плану «Б» — Бежать. Тварь утробно зарычала, схватилась за истекающий кровью глаз и вытащила нож, откинув в сторону, после чего повалилась наземь, окутав ладонью незрячее око. Я быстро среагировал: метнулся в сторону ножа, поднял его, запрыгнул на тварь, всадил его во второй глаз и провернул рукоять, с усилием на неё надавив.

Попытки обороняться прекратились, остались только конвульсии умирающего. Я перевёл дыхание и вытер слегка дрожащей рукой со лба выступившую испарину — сил я потратил немало. Всё-таки, убийства мне до сих пор не даются легко, как физически, так и морально, пусть даже это уже и не люди.

Позади послышался шум двигателя.

— Ловко ты его. Вот это меткость, — с удивлённым лицом удовлетворённо покивала девушка.

Я открыл дверь «УАЗика», достал рюкзак, нашёл салфетки и вытер свой новенький Миротек, после чего сложил нож и убрал в карман.

Хвала всему, хоть завтрак не покинул мой желудок через рот — в моменте я был на грани.

Остаток патруля прошёл тихо. Метка болтала о своём прошлом, рассказывала о жизни там, до Локи, о студенческих временах и хот-догах возле универа, о любимой кофейне на набережной и книгах, названия которых мне ни о чём не говорили. Я просто слушал. Слушал, и от этих обычных разговоров без постоянной угрозы смерти и монстров, от её весёлого голоса и озорного взгляда серо-синих глаз становилось как-то так спокойно и хорошо… Как будто бы и не было мира вечной гонки со смертью, как будто бы мы едем не на отчёт об убитом чудовище и трупах на улицах города, а просто на какой-нибудь дурацкий пикник с сэндвичами и настольными играми.

Иногда я вкидывал что-то о службе в армии и работе. Она задумчиво кивала, смеялась с моих шуток и слушала так внимательно, словно я рассказывал ей тайны государственной важности. В моменте это, неожиданно даже для меня самого, вызывало у меня улыбку. Но не длиться же этой маленькой идиллии вечно, верно? Это — Лока, и здесь спокойствие не может длиться долго.

За разговорами дорога пролетела быстро (к моему сожалению), и я даже сам не заметил, как мы прибыли на утренний поклон к Булату. Девушка отрапортовала о патруле, сделав акцент на убитом мной сшитом.

— Молодец, — кивнул Булат как обычно с серьёзным лицом. — Если бы он добрался до города, то наверняка были бы жертвы.

— Спасибо Винту, у меня хоть оружие теперь есть. Без его ножа я был бы бесполезен, пришлось бы всю грязную работу взвалить на хрупкие женские плечи.

При упоминании Винта Булат немного скривился, но я это заметил. Решил, что спрошу об этом позже, учитывая мои странные предчувствия насчёт механика.

— Это у кого ещё они хрупкие, — беззлобно толкнула меня девушка локтем в бок, и уголки её губ устремились вверх.

Я, будучи в хорошем настроении, подмигнул ей.

— Вижу, вы поладили, — с оттенком улыбки сказал Булат. — К слову об оружии, Белый. Гусар на днях был в «магазине» и пришёл с неплохим уловом — принёс два ствола с убитых «охранников». Спроси у него, может, выменять удастся. Пусть вне города лучше и не шуметь лишний раз, но в критической ситуации огнестрел может спасти тебя куда эффективнее ножа.

— Понял, принял.

— Хорошо. В целом, можете идти… И, Метка, передай блоку десять, чтобы уже наконец занялись трупами на улицах.

Булат кивнул, попрощавшись, и отвернулся к излюбленному им окну, уставившись куда-то вдаль.

* * *

Гусара я нашёл в его квартире.

Убранство, конечно, было куда роскошнее, чем в моей скромной конуре. Вместо старых бабушкиных ковров полы были устелены ярко-красными и весьма опрятными на вид. На стенах висели картины, воспевающие воинское дело — мужики с саблями, какие-то крупные сражения и вооруженные всадники в поле. В углу комнаты имелся небольшой шкаф с открытыми полками, уставленный разными трофеями, по всей видимости, добытыми в Локе, и какими-то незнакомыми мне медалями.

Сам владелец обители сидел на кресле и чистил не очень свежего вида «Макаров».

— Доброго денёчка, — поздоровался Гусар. — Зачем пожаловал?

— И тебе не хворать. Я по делу, — ответил, присаживаясь на край аккуратно заправленной кровати.

Он оторвался от чистки пистолета.

— Да я уж догадался, что не лясы точить. По какому?

— Ствол мне нужен. И патроны. Мне Булат сказал, что у тебя выменять попробовать можно, но у меня ничего ценного нет, ну, кроме ножа, а тот мне самому нужен. Поэтому у меня к тебе другое деловое предложение: что бы ты хотел за информацию о том, где мне найти пистолет и боеприпасы к нему? Сам раздобуду, только расскажи, где.

Гусар посмотрел на меня довольно, будто бы с гордостью.

— То, что сам добыть хочешь — похвально. За такое брать ничего не стану, так помогу. Самый простой способ заиметь пистолет — с охранника в «магазине». Но они опасны, очень опасны. Охранники выглядят, как обычный человек, но их выдаёт полупрозрачный силуэт. Они очень шустрые и юркие, и самое паршивое — неуязвимы ни для пуль, ни для ножа. Единственный способ их убить — ослепить ярким светом, охранник на время становится осязаемым и его можно прикончить стандартным способом. Но будь осторожен: он при оружии всегда, не знаю, как это у них получается, но они материализуют пистолет буквально из ниоткуда, и боезапас у них бесконечный. Вот когда такого прикончишь — он распадается на пыль и патроны, а неподалёку обычно лежит его ствол. Чаще всего, это ПМ, ИЖ-71 или ПЯ. Но иногда к нам и иностранцев заносит — можно встретить разные поколения «Глоков» и прочий, пардон, мусор.

— А есть у охранников ещё какие-то сюрпризы?

— Есть. Если он попадёт в тебя из пистолета, ты не умрёшь.

— Это как? — мне кажется, было заметно, как моя правая бровь удивлённо поползла вверх.

— Да ты подожди, дослушай. Не беги вперёд паровоза. В общем, их выстрелы отнимают силы. Попал раз — двигаться станет тяжелее. Второй — будешь ползать. После третьего не сможешь встать, будто парализует, но живым останешься. Они не убивают, их задача — выжрать из тебя всю энергию и оставить умирать без возможности спастись.

— Да уж, дружелюбные ребята.

— Вот и я их ненавижу. Подло и бесчестно оставлять врага умирать от обезвоживания и истощения. Ух, я бы их ряды проредил…

— А что мешает?

— Так они заново появляются. Бесконечно, как и всё в «магазине». Сизифов труд, получается.

— С другой стороны, бесконечные охранники — равно бесконечные стволы и патроны.

— Всё верно, друг мой, — он потёр рукой лоб и поправил чёрные густые волосы.

— Ещё вопрос, а как найти такого блюстителя порядка?

— Хорошенько порядок понарушать. Бить витрины, бегать, кричать. Правда, высока вероятность, что ты этим безумных вдобавок выдернешь с отдыха. Ну либо второй вариант — смотреть в зеркала. Так они тебя заметят. И учти, что слишком освещённые места они не любят.

— Спасибо, Гусар.

— Обращайся. Рад служить правому делу.

Мы пожали друг другу руки, и он снова вернулся к чистке оружия. Я же, ненадолго задержавшись взглядом на полке с трофеями, пошёл прочь.

Да уж, действительно Гусар — имя человеку соответствует.

Выдвигаться за оружием я решил сегодня же. Но перед этим нужно было всё обдумать и хорошенько подготовиться — враг меня ждёт серьёзный, а я в этом деле ещё совсем зелёный.

Зайдя в свою квартиру, я наскоро перекусил, принял душ и стал заниматься сборами. Достал из шкафа рюкзак, положил в него базовый походный набор-аптечку — обезболы, бинты и спирт; закинул в другой отсек фонарик, предварительно проверив, чтобы он всё ещё работал (к слову, не помешало бы озадачиться поиском батареек), набрал воды в бутылку и поставил в боковой кармашек. Надел вещи посвободнее, на ноги натянул кроссовки, чтобы шаги были тише, берцы уж слишком сильный топот создают. Убрал в карман штанов нож.

После окончания предварительных сборов присел на кухне, чтобы обдумать план.

Прежде всего мне бы не помешало наведаться снова в аптеку — в прошлый раз я почему-то не подумал о шприцах и гемостатиках, а они могут помочь выиграть время жизни в случае серьёзных ранений. Также стоило бы прихватить Кеторолак или, что ещё лучше, Трамадол, потому что стандартные обезболивающие не всегда могут помочь. Лишними не будут ещё противоожоговые и противовоспалительные мази… В общем, за лекарствами точно заглянуть не будет лишним. Поставим это первым пунктом моего плана.

Второй пункт — поискать батарейки. Соответственно, нужно не забывать оглядываться на магазины электроники и бытовой техники. Третий пункт — магазин посуды. Кажется, я видел его неподалёку от продуктового, но где точно, вспомнить не могу. Ничего, отыщем. Заодно и мыльно-рыльные принадлежности там же могут оказаться. Ну и последний, четвёртый пункт — самый важный.

Охранник.

Из личного опыта я уже знал, что шуметь в «бесконечном магазине» бывает чревато, поэтому вариант с разгромом торгового комплекса отпал сразу же. Остаётся только одно — найти тёмное место с зеркалами, предварительно его оборудовать укрытиями и призвать нашу пиковую даму в фуражке. Или без неё — кто ж его знает… Потом нужно будет загнать клиента в угол, подобраться близко, светануть фонариком в глаза и удачно метнуть нож. Только и всего.

Однако что-то мне подсказывало, что «только и всего» это будет только на словах. Чуйка? Или паранойя? Вот и как одно отличить от другого, сука?

Встряхнув головой и сделав глубокий вдох, я собрал волю в кулак, встал, накинул рюкзак и вышел из квартиры.