— Сбой системы. Перезапуск.

Строка вспыхнула на сетчатке, распалась на мутные фрагменты и исчезла, уступая место следующей.

— Ошибка.

Седьмой лежал на спине и с трудом понимал, что происходит. Ориентация в пространстве сбоила, тело давало одни данные, импланты — другие, а повреждённые сенсоры шлема то возвращали обрывки изображения, то снова проваливались в темноту. Мир несколько раз смещался, словно кто-то пытался подогнать друг к другу разные части одного и того же события, но ни одна из этих частей не совпадала между собой.

— Ошибка. Перезапуск системы.

Сквозь затемнённый визор шлема, покрытый сетью трещин, сколов и мутных пятен, Седьмой видел небо. Оно было слишком ярким, слишком большим и слишком открытым. В учебных базах существовали тысячи симуляций атмосферных планет, но ни одна запись не могла передать того, как всё это в реальности давит одновременно, когда над тобой нет ни потолка десантного отсека, ни бронированных переборок, ни внутреннего свода корабельного ангара.

Грудь поднималась рывками. Вдох. Задержка. Ещё вдох. Фильтры ПЕХа пропускали воздух, признав его годным для дыхания, после первичной проверки, и вместе с ним внутрь проникали запахи, которых не было в личном опыте Седьмого. Дым, кровь, пот, горелый пластик, гидравлическое масло и резкий эфирный след биогеля были понятны. Они сопровождали его всю жизнь и давно перешли в разряд фоновых. Новые раздражали, были другими, незнакомыми: запахи живой планеты.

— Сбой запуска ядра системы. Перезагрузка.

Голова болела, полученный удар был такой силы, что ныл даже усиленный череп. Точнее его содержимое. Изображение двоилось, дрожало, съезжало в сторону. Система пыталась восстановить основные контуры, но каждый новый запуск срывался в ошибку, и Седьмой оставался один на один со всей гаммой чувств, что обычно гасились, сортировались системой и отбрасывались как несущественные.

Боль была везде — в груди, в спине, в плечах, в животе, в шее, в местах крепления нейроразъёмов, в рёбрах. Она мешала, распадаясь на десятки отдельных очагов, каждый из которых требовал оценки, отклика или отключения. Но отключения не происходило. Ничего не происходило. Система, которая должна была погасить боль, притупить, оставить только полезные для выживания данные, сама имела повреждения, пытаясь запуститься, восстановить нейронные связи.

— Ошибка.

Последние фрагменты памяти всплывали не как связная картина, а как множество хаотичных образов. Десантный бот, Седьмой смотрит со своего места на генерала. Потом сержант что-то кричит. Удар! Затем ещё и ещё.

Следующий удар оказался таким, что память оборвалась напрочь.

— Запуск резервного ядра системы.

Тело оставалось неподвижным. Он лежал, дышал, смотрел в небо и ждал, пока Система восстановится, чтобы помочь. Такое с ним было впервые. На курсах подготовки они отрабатывали действия спасения. Но реальность отличалась от того, чему учили сержанты.

— Ошибка. Перезапуск.

Где-то на границе восприятия появилась новая пометка.

— Адаптация.

Это не было обычным аварийным сообщением. Слово задержалось на сетчатке чуть дольше остальных, мигнуло и ушло в глубину, туда, где нейронные связи перестраивались, обходили отказавшие участки и снова связывали себя с телом носителя.

Боль начала отступать — сначала исчезли самые острые вспышки. Потом дыхание выровнялось. Затем тело перестало восприниматься набором отдельных повреждений и снова стало единым целым, пусть и тяжёлым, разбитым, перегруженным после катастрофы. Дрогнули пальцы правой руки. Затем левой. Откликнулись стопы, колени, плечи, шея.

— Загрузка. Получение данных.

— Запуск диагностики носителя.

Список повреждений начал собираться на сетчатке, формируя список: множественные ушибы, гематомы, трещина ребра, перегрузка шейного отдела, микроповреждения мягких тканей, допустимая потеря крови, остаточная дезориентация. Для обычного аллурианца такой перечень означал бы необходимость немедленного погружения в медкапсулу. Для Пешки — продолжение функционирования при сниженной эффективности.

Добравшись до ПЕХа, Система провела диагностику — большинство узлов светились в жёлто-оранжевой зоне. Красным были отмечены несколько модулей: антигравы и ионные маневровые ускорители — оба получили серьёзные повреждения. Два вспомогательных сенсорных блока не отвечали. В целом состояние было признано удовлетворительным.

Седьмой повернулся набок.

Движение вышло медленным и тяжёлым. Земля под бронёй проминалась, липла к повреждённым участкам покрытия, осыпалась мелкими комьями. Он довёл корпус, упёрся руками и сел, подогнув под себя ноги. Голова снова поплыла, мир качнулся. Система помогла удержать равновесие, перераспределив нагрузку через сервоприводы.

Пальцы нащупали запоры — щелчок! Короткое шипение. Давление внутри сравнялось с атмосферным, и шлем, неисправный визор которого больше мешал, поддался. Седьмой снял его, откинув в сторону.

Поморщился от яркого света и неожиданно громких звуков, что были почти не слышны за звукоотсекающими фильтрами.

Мир вокруг был живым. Наполненным стрекотом насекомых, криками птиц, шорохами окружающего леса и травы. Звуков было много, разных. Настолько много, что у Седьмого с непривычки снова закружилась голова. Всё это не было похоже на то, чему его учили. Мир не имел единого источника звука, не подчинялся корабельной акустике, не укладывался в привычные шумовые схемы. Он звучал со всех сторон сразу, хаотично.

Ветер коснулся лица и растрепал отросшие за месяцы полёта в гипере чёрные волосы, слипшиеся в грязные пряди. Мир покачнулся, и его вырвало.

Система классифицировала произошедшее как следствие сотрясения, перегрузки вестибулярного аппарата и сенсорную дезориентацию. Почти сразу встроенный медицинский блок ПЕХа ввёл препарат: стимулятор регенерации, противорвотный состав, витамины. Укола Седьмой не почувствовал. Но эффект почувствовал почти сразу — тошнота отступила, и мир перестал раскачиваться. Его тело наконец получило силы для выполнения задач.

Он поднялся — пусть медленно, но уже уверенно.

Склон горы уходил вверх, густо поросший травой, кустарником и невысокими деревьями. Ниже начинался лес, такой плотный и широкий, что сверху он казался сплошным зелёным ковром, накрывшим землю до самого горизонта. Система провела анализ: влажность, температура, пригодность воздуха для дыхания, тип растительности по внешним признакам, несоответствие части биологических форм доступным базам, вероятность скрытых угроз, устойчивость грунта под весом ПЕХа. Отдельные данные складывались в рабочую картину, но Седьмой не задерживал на них внимание.

Система собирала данные в попытке понять, что происходит, и, наконец разобравшись в ситуации, выдала указания:

— Внимание. Задействован протокол аварийной посадки. Протокол 911.03. На основании протокола сформирован приказ: обеспечить поиск, защиту и медицинскую помощь командному составу, гражданским лицам Аллурианской Империи в порядке приоритета, установленном Императорским указом о гражданстве, подданстве и правах граждан, за номером 4.8, редакция 9.

Список лиц появился перед глазами, но Система сразу же развернула его в иерархию задач.

Генерал Квир Сан. Приоритет высший. Местоположение неизвестно. Состояние неизвестно. Рекомендация: начать поиск, сбор информации, оказание помощи согласно приоритету.

Сержант Унт Сер. Приоритет средний. Местоположение неизвестно. Состояние неизвестно. Рекомендация: начать поиск, сбор информации, оказание помощи согласно приоритету.

Пешки Первый, Второй, Третий, Четвёртый, Пятый, Шестой, Восьмой и Девятый. Вне приоритета. Местоположение неизвестно. Состояние неизвестно. В поиске отказано. Действия допускаются только при отсутствии конфликта с приоритетными задачами.

Седьмой не задержался на последней строке.

Система уже подсветила предполагаемый путь его падения. Наложила дополненную реальность на склон, показав предполагаемую траекторию: здесь ПЕХ протащило по земле, здесь он ударился о камень, дальше снёс молодое дерево, разметав ствол в щепки, затем скользил вниз, оставляя след из сорванной травы, обломанных ветвей и царапин на каменной породе. Обратный путь вёл к месту крушения.

Седьмой поднимался в гору.

Каждый шаг выверялся Системой. ПЕХ удерживал равновесие, компенсировал остаточную слабость тела, обходил камни и корни там, где это было рационально, и проламывал кустарник там, где обход увеличивал время поиска. Довольно скоро Седьмой вышел к месту падения.

Здесь склон был изувечен куда сильнее. Металлопластик, керамопанели, куски внутренней обшивки, обрывки теплоизоляции, фрагменты ложементов и мелкий синтетический мусор перемешались с камнями, корнями и землёй. Система строила диаграммы по разбросу обломков, считывала глубину борозд, сопоставляла углы повреждений, восстанавливала возможную картину произошедшего. По её расчётам выходило, что сержант, потеряв управление, до последнего пытался сбросить скорость реактивным торможением и остаточной работой антигравитационной платформы. Десантный бот, разогнанный гравитацией, не смог уклониться при планировании, зацепил край скалы, раскололся, и основная часть корпуса улетела дальше, туда, где на горизонте над бескрайним лесом поднималась тонкая чёрная полоса дыма.

Седьмой отметил это, сам же продолжил поиски.

Основная часть бота могла находиться там. Но локальный сектор имел более высокий приоритет, потому что ложемент генерала располагался рядом с его собственным, а значит, шанс обнаружить его среди ближних обломков оставался повышенным.

Система пересчитала модель разрушения.

Секция бота, где находились Седьмой, Восьмой и генерал, откололась во время удара и скатилась вниз по склону, оставив после себя широкую прореху в горной растительности. Седьмой развернулся и начал спускаться по этому следу.

Живая планета всё время вмешивалась в работу. Даже пробовала его на зуб.

Вспархивали птицы, взлетая из кустов перед самым его приближением. В траве под ногами постоянно что-то бегало. Несколько крупных жужжащих насекомых ударились о броню и звучно отскочили в траву рикошетом. Дважды на него шипели, потом рычали. Одна странная рептилия, похожая на взбухший трос, попробовала укусить. Понятно, что не сумела прокусить высокомолекулярную металлопластиковую броню, но за саму попытку была отброшена коротким точным пинком в сторону обрыва, не удержалась на склоне и отправилась учиться летать. Система понизила чувствительность нижних сенсоров, отметив биологическую угрозу как незначительную, и продолжила вести Седьмого по траектории падения.

Секция корпуса обнаружилась среди зарослей — собрала в падении кучу растительности со склона, заваленная ветвями, травой, обломанными стволами и камнями, будто сама местность уже пыталась закрыть полученную рану, поглотив непрошеных гостей. Седьмой спустился, принявшись разбирать завал. Вскоре он уже смог добраться до ложементов, на одном из которых обнаружил Восьмого.

ПЕХ Пешки оставался пристёгнутым ремнями, но нижних конечностей у него не было, как и головы. Похоже, их оторвало вместе с содержимым при падении. По номеру на нагруднике Система провела идентификацию и потеряла к бывшему совзводному всякий интерес.

Седьмой мельком скользнул по нему взглядом и перешёл к ячейке спецсредств под ложементом.

Крышка ячейки клинила. Он поддел её пальцами ПЕХа, выворачивая крепления с таким усилием, чтобы не повредить содержимое. Внутри оказались десантный ранец, полевой медбокс со сканером, картриджи жизнеобеспечения, аварийные пайки, несколько крепёжных комплектов, шесть батарей к лёгкому плазменному стрелковому комплексу штурмовика и тактический блок наручной лебёдки с наномолекулярным тросом. Собственный плазменный комплекс Седьмой потерял при падении. Оружия Восьмого рядом не было. Батареи без совместимого оружия не повышали текущую эффективность, поэтому он оставил их в ячейке, освободив место под расходники и пайки.

Лебёдку Система отметила отдельно.

Антигравитационные модули ПЕХа повреждены. Ионные ускорители нестабильны. Вероятность применения механического тягового средства в условиях пересечённой местности повышена.

Седьмой закрепил лебёдку ниже локтевого сустава левой руки, проверил посадку, провёл короткий тест крепления и свернул результат в рабочий статус. Наномолекулярный трос остался внутри корпуса устройства, готовый к применению, если повреждённые системы мобильности окончательно откажут или потребуется перемещение груза, который не удастся поднять стандартным усилием ПЕХа.

Штатный скрытый боекомплект в корпусе оставался при нём.

Закрепив найденное на броне, Седьмой продолжил поиск. Система расширяла сектор, выстраивала вероятные траектории разлёта, учитывала массу соседних ложементов, направление удара, деформации креплений, следы на земле и камне. Несколько раз она выводила его на ложные признаки: сорванный контейнер, фрагмент стойки, блок подачи биогеля, обломок внутренней рамы. Каждый объект проверялся, классифицировался и исключался.

Генерала не было.

Седьмой возвращался к месту первоначального разлёта, когда взгляд сам сместился влево. Не осознанное решение, не любопытство, а короткий импульс Системы, уже отметившей несоответствие в кустарнике. В пяти метрах от основного следа ветви были сломаны иначе. Не тяжёлым обломком. Не корпусной панелью. Чем-то меньшим, но достаточно массивным, чтобы прорвать заросли и уйти вниз, к линии, где из-за деревьев доносился звук воды.

Седьмой повернул.

По мере движения шум становился отчётливее. Кустарник поредел, земля стала влажнее, под ногами появились округлые камни. Наконец он вышел на берег горной реки, быстрой, неширокой, прозрачной, бегущей между камней с такой силой, что вода бурлила на перекатах. Система сразу оценила глубину, скорость течения, температуру, устойчивость дна, а также торчавшие из-под большого валуна в центре потока ноги ПЕХа.

Камень был неправильной формы, метра два на полтора, с острыми краями. Он придавил ПЕХ сверху, удерживая его под водой. Система взвилась требованиями срочно оказать помощь, посчитав, что это может оказаться генерал Квир Сан или сержант Унт Сер.

Седьмой вошёл в воду бегом, насколько позволяли камни и течение. Поток бил в ноги, вздымался вокруг брони, пытался сбить, утащить, но ПЕХ удерживал равновесие без всяких сложностей. В самом глубоком месте вода не доходила до середины корпуса. Седьмой ухватил валун снизу, Система вывела предупреждение о нагрузке на повреждённые плечевые приводы, но сдалась под напором реальности, ибо никаких иных вариантов быстро освободить пострадавшего из каменного плена не было. Сервомоторы напряглись. Камень поддался не сразу, сначала дрогнул, сдвинулся, и когда вода ударила в освободившийся зазор, уже пошёл легче, отвалившись в сторону.

Седьмой ухватился за пострадавшего и вытащил того на берег. Перевернув на спину, наконец рассмотрел — ПЕХ был стандартным, в тёмно-синей раскраске десантного корпуса «Звезды Аллурии». На груди, под царапинами и потёками воды, сохранилась маркировка: 121-95-10. Номер Пешки, чей ПЕХ достался генералу. Система моментально присвоила задаче высший приоритет.

На текущий момент все остальные задачи свернулись в одну: сохранить жизнь, оказать помощь важному должностному лицу согласно приказу.

Повреждения ПЕХа в районе спины были тяжёлыми. Там, где размещались батареи и главные питающие контуры ПЕХа, бронепластина оказалась вдавлена внутрь. Удар и вес камня повредили силовые элементы. Шлем сохранил герметичность, и это было хорошо, вселяло надежду на благополучный исход. Визор был исцарапан, имел несколько трещин и сколов, но не разрушился.

Тело генерала, в отличие от тела Пешки, было хрупким, тело аллурианцев не было рассчитано на такие нагрузки.

Седьмой опустился рядом, нажал запоры шлема и медленно снял его, стараясь сделать это максимально аккуратно и лишний раз не беспокоить голову. На мокрую траву упали спутанные пепельно-серые волосы с прожилками седины. Лицо генерала было бледным, покрытым густой бородой, губы и лицо были густо измазаны в крови. Седьмой не умел определять возраст аллурианцев, подобные знания не входили в перечень необходимых для Пешки. Система классифицировала генерала как гражданина Империи старшей возрастной группы, сосредоточившись на оценке его состояния.

— Дыхание обнаружено — неровное.

— Пульс слабый.

— Состояние критическое.

Седьмой снял с крепления полевой медбокс и закрепил его на нагрудной пластине ПЕХа генерала, прямо поверх номера идентификатора. Боковые панели бокса раскрылись. Жёсткий кабель-коннектор вышел из гнезда, и Седьмой вставил его в скрытый сервисный порт ПЕХа в районе шейного отдела. Сканер развернулся, над ним вспыхнул бледный гало-экран, и диагностика пошла быстрее, чем Седьмой успевал осознанно воспринимать строки:

— Глубокая кома.

— Перелом верхнего отдела позвоночника.

— Разрыв мышц спины.

— Внутреннее кровотечение.

— Множественные гематомы.

— Трещины рёбер.

— Прогрессирующее ухудшение состояния.

— Требуется срочная госпитализация в медблок и погружение в медицинскую капсулу.

Седьмой огляделся.

Берег горной реки. Гора. Склон. Далеко ниже, за спуском, бескрайний лес до горизонта — это то, что он видел. А вот чего Седьмой не видел, так это медицинской капсулы, медблока, взвода медиков и средств эвакуации.

— Требование невозможно выполнить.

Он вытащил второй коннектор из медбокса и подключил его к гнезду за собственным ухом, позволяя Системе напрямую вмешаться в работу устройства. Урезанный ИИ медбокса попытался удержать штатные протоколы, но Система продавила новые исходные данные: отсутствие эвакуации, отсутствие медицинской капсулы, приоритет высший, задача — стабилизация любой ценой до появления иных возможностей.

После короткого сопротивления устройство перестроило алгоритм.

Часть верхней крышки откинулась, открывая дрон-маску полевого хирурга, трубки, капсулы, блок нанитной поддержки и сменные картриджи. Седьмой аккуратно разжал челюсть генерала, вставил трубчатый конец маски в рот, прижал её к лицу и герметично закрепил. Из шейного отдела ПЕХа он вытянул линии подачи воды и питательной смеси, присоединил их к боковым креплениям маски, затем достал из заднего отсека медбокса капсулу с нанитами и вставил её в отмеченное гнездо. Следом заменил фильтрующий картридж, блок переработки отходов и рацион питательной смеси.

Горло Квира дёрнулось, когда внутренняя трубка маски начала удлиняться, уходя глубже, обеспечивая питание, дыхательную поддержку и ввод манипуляторов с контролем состояния.

Седьмой не отреагировал.

Процедура была внешне неприятной только для того, кто имел привычку оценивать её через отвращение, жалость или страх. У Пешки таких проблем не возникало. Седьмой менял капсулы, различавшиеся цветом ободка, подключал линии, проверял фиксаторы, удерживал голову генерала, когда медбокс корректировал положение, и выполнял каждую команду сразу после получения. Система работала с устройством как с подчинённым узлом, а сам Седьмой стал руками медбокса, через которые эта работа становилась возможной.

Стабилизация состояния генерала заняла много времени — солнце, стоявшее высоко во время поиска, успело заметно опуститься. Свет стал гуще, теплее, края камней и травы окрасились красноватым оттенком. Река продолжала шуметь, бежала вокруг валунов, будто ничего из произошедшего не имело значения для этого места.

Наконец на гало-экране появилась строка:

— Состояние стабильно тяжёлое. Идёт усиленный курс восстановления и регенерации.

Седьмой присел рядом с генералом.

Только теперь получив от Системы разрешение на отдых. Боль была отключена как активный раздражитель, но не исчезла совсем. Он её не чувствовал, но ощущал, как присутствие руки или ноги, которую не видишь, но всё равно знаешь, где она находится. ПЕХ работал. Медбокс работал. Генерал… генерал дышал. Приказ высшего порядка приоритета выполнялся.

Седьмой прикрыл глаза, мир вокруг изменился — яркое солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в густые бордовые тона. Тени, окружившие его, вытягивались, зелёный лес внизу постепенно терял отдельные очертания и становился сплошной тёмной массой. Звуки дневного мира редели, уступая место новым. В траве шевелилась, стрекотала мелкая живность. В ветвях пели птицы, вода всё так же журчала, уносясь вниз по камням. Где-то далеко послышался вой, протяжный, голодный, и ему ответили ещё несколько голосов с разных сторон бескрайнего леса.

Система лишь отметила активность крупной ночной хищной фауны, сделав вероятно верные выводы.

Седьмой поднял голову и посмотрел в небо, где горела луна, круглая, серебристая, слишком яркая на фоне темнеющего небосвода. Звёзды появлялись одна за другой. Они смотрели с неба на этот мир, такие холодные и такие притягательные, что он не мог отвести взгляд.

Затем Система подсветила периметр, расставив охранные маркеры.

Седьмой поднялся, проверил крепление медбокса. Ещё раз убедился, что состояние генерала стабильное, и развернул список задач.

Предстояло найти укрытие, достаточное для долгого нахождения, обеспечить защиту объекта и осуществить транспортировку тяжелораненого генерала.

Но всё это завтра.

Седьмой перевёл ПЕХ в сервисный режим — задняя часть ног раскрылась, разойдясь в стороны и образовав устойчивые опоры. Корпус плавно опустился, занимая положение, напоминающее кресло.

Система включила охранный режим, задействовав датчики медбокса и органы чувств носителя — теперь она контролировала окружающую обстановку, состояние генерала и в любой момент могла разбудить носителя, если в этом будет необходимость.

Седьмой закрыл глаза, и его сознание снова отключилось. Но в этот раз уже по своей и Системы воле.