Бот всё ещё дрейфовал на обломке линкора.

Точнее, дрейфом это уже можно было назвать только по привычке. Гравитация планеты нарастала, цепляла огромный кусок мёртвого корабля всё крепче и тянула вниз, ускоряя падение. То, что ещё недавно было частью сверхтяжёлого линкора «Звезда Аллурии», теперь превратилось в раскалённый камень, обречённый войти в атмосферу и сгореть, если только масса, броня и случайность не позволят ему дожить до удара о поверхность.

— Ну что, сержант? Готов? — в приватном канале связи раздался голос Квира Сана.

Сухой, чёткий — голос командира, ставящего задачу, а не человека, спрашивающего о чужом самочувствии.

Сержант Унт Сер ответил не сразу.

Он будто прислушивался — сквозь броню обломка, сквозь вибрацию корпуса, сквозь едва уловимый скрип перегруженных узлов, которые держались уже не потому, что должны были держаться, а потому, что аллурианские инженеры когда-то заложили в них запас прочности, превышающий все разумные требования.

Планета тянула их вниз, словно голодный зверь, вцепившийся в добычу. Плотные слои атмосферы уже поднимались навстречу жаром и давлением.

— Приготовьтесь, генерал. Мы входим в атмосферу, — наконец сказал сержант.

Сам вопрос он проигнорировал.

Квир отметил это, но ничего не сказал.

Сначала всё было почти незаметно. Тонкий свист за бортом, будто кто-то провёл ногтем по стеклу. Потом пришла дрожь — сперва мелкая, нервная, едва различимая через демпферы, затем всё более яростная. Казалось, сам космос решил разорвать их на части, прежде чем отдаст планете.

Обломок входил под острым углом. Воздух вокруг него вскипел. Невидимая стена сопротивления ударила в нос конструкции, заставив её содрогнуться. Генерал вжался в ложемент. Нейросеть, связанная с ИИ бота, показывала нарастающую перегрузку. Кровь тяжело приливала к голове, в висках стучало, но Квир держался. Он умел держаться. Слишком давно умел.

Вокруг царил хаос.

Галоэкран транслировал пламя, рвущееся из-под обшивки. Это пламя превращало ночь в день. Воздух, сжатый до немыслимой плотности, светился фиолетово-оранжевым, словно расплавленный аметист. Обломок кувыркался, не имея ни руля, ни двигателей. Только воля случая, законы физики и навыки сержанта вели их к тому, что пока ещё можно было назвать посадкой, хотя Квир предпочёл бы другое слово.

Выживание.

Впереди быстро приближалась белая полоса света, делившая планету на тёмную и светлую стороны.

Броня палубы за бортом трещала. Микроскопические разломы расползались по поверхности, как паучьи лапки. Температура росла. Металл уже не просто нагревался — он горел. Жаропрочная обшивка бота работала на пределе.

Но работала — и это было главным.

Квир смотрел, как плавятся края панелей, как капли раскалённого металла срываются в поток плазмы, и понимал: ещё немного — и защита не выдержит. В такие минуты любая техника переставала быть набором узлов и систем. Она становилась последней тонкой гранью между человеком и его смертью.

Бот вздрогнул особенно сильно.

Унт Сер запустил ионные двигатели. Магнитные захваты отпустили обломок линкора, и теперь они продолжили падение отдельно. Генерал открыл данные о состоянии систем. Нейросеть услужливо развернула перед глазами обзорную панель.

Квир быстро пробежал взглядом по строкам.

— Повезло, — выдохнул он.

Все основные системы работали штатно. Даже после их с сержантом технического вмешательства штурмовой бот доказывал невероятную живучесть аллурианской техники. Где-то в глубине души Квир был благодарен инженерам, спроектировавшим и построившим эту машину. Благодарность была сухой, почти служебной, но всё же настоящей.

Поверхность планеты приближалась.

Теперь можно было рассмотреть не только горы впереди, но и реки, озёра, леса, сплошным зелёным ковром раскинувшиеся от горизонта до горизонта. Скорость оставалась высокой. Высота неумолимо падала. Прямо по курсу вырастал горный хребет.

— Сержант! Уводи бот! — резко приказал Квир. — Включай торможение. Уводи его!

Унт Сер активировал тормозные системы.

Обзорная панель тут же взорвалась экстренными предупреждениями.

Соединение потеряно.

В доступе отказано.

В доступе отказано.

Бот тряхнуло так, будто кто-то ударил его гигантской ногой. Вместо торможения он ускорился. Рванул вперёд.

— Сержант, что происходит? — спросил Квир по личному каналу, стараясь не выдать ни волнения, ни ярости.

— Я теряю управление! Навигационный ИИ бота накрылся! — прокричал Унт Сер уже по общему каналу.

— Уводи его! Уводи, мы врежемся! Переходи на ручное!

Квир хотел вскочить с ложемента и вытолкнуть сержанта с места пилота. Это было не решение, а рефлекс: если подчинённый не справляется, командир должен взять управление. Но страховочные ремни натянулись и лишь плотнее вжали его в ложемент.

— Сержант!

Это было последнее, что успел выкрикнуть Квир Сан.

Загорелся индикатор эвакуации. Сработали экстренные заряды отстрела секции. Генерал и двое пешек, занимавшие места рядом, смогли лишь мельком увидеть, как бот уходит вперёд, разминувшись с горой всего в нескольких метрах.

Потом был удар.

Секция, отстреленная от бота, на всём ходу впечаталась в гору. Камень взорвался пылью и обломками, вниз сорвался обвал. Квир на рефлексах успел нажать замок страховочных ремней, и его словно катапультировало из ложемента.

Дальше мир закрутился.

С невероятной скоростью. В ушах орала тревога систем безопасности ПЕХа, сливаясь в единый фон с грохотом, скрежетом и рёвом камня.

Удар.

Треск.

Снова удар.

Его крутило, болтало, било о камни и тащило куда-то вниз. ПЕХ принимал на себя основную часть повреждений, но даже его защита не могла отменить инерцию, перегрузки и хаос падения. Лишь по невероятной случайности, либо по воле рока, Квир не потерял сознание сразу.

После очередного кульбита его протащило по зарослям и выкинуло в неширокую реку, где он наконец замер.

Тело выло от боли. Голова кружилась. Но Квир попытался подняться. Упёрся руками в каменистое дно.

Через внешние микрофоны шлема он услышал нарастающий грохот.

И сильный удар сверху настиг его раньше, чем он успел понять, что происходит.

Тьма.

Она окружала его со всех сторон.

Квир лежал, и время вокруг него замерло. Потом нейросеть моргнула, словно нехотя, и стала разворачивать интерфейс. Такое бывало, если пользователь долго был без сознания или получил серьёзное ранение головы.

«Жив?»

Эта мысль долго не могла сформироваться. Даже само осознание жизни пробивалось через туман медленно, с трудом, будто кто-то собирал его личность из разрозненных обломков. Причинно-следственные связи распадались. Память не слушалась.

Сначала он не понимал, кто он, потом — где он.

Лишь спустя время Квир с трудом начал вспоминать произошедшее. Картинки всплывали, путались, терялись — обломок линкора, атмосфера, Унт Сер, отказ доступа, гора, отстрел секции, падение, река, удар.

Ему пришлось приложить немалое усилие, чтобы сложить всё воедино.

— Приветствую, Квир, — прозвучал в сознании знакомый голос.

Аси.

Личная помощница его продвинутой офицерской нейросети. Болтливый ИИ, голосовые функции которого он обычно отключал, чтобы та не мешала и не раздражала. Сейчас, возможно впервые за долгое время, Квир был рад её услышать.

«Здравствуй, Аси. Что со мной? Где я?»

— Вы на планете, Квир. Статус планеты и местоположение в галактике неизвестны. Данных пока нет. Сейчас вы находитесь в пещере, куда вас перенёс спасший вас клон. Я подключилась удалённо к медицинскому боксу. Изучаю показатели.

«Не тяни. Что со мной?»

Квир чувствовал, что сознание снова может провалиться в беспамятство, и не хотел тратить силы на лишние вступления.

— Ваше тело сильно пострадало. Множественные повреждения мягких тканей и внутренних органов. Из наиболее серьёзного: перелом шейного отдела позвоночника, повреждение нервов и мышц спины. Сейчас с помощью нанороботов под контролем полевого медицинского бокса идёт реконструкция и восстановление организма. Судя по логам медицинского бокса, непосредственная опасность для жизни миновала, но состояние остаётся тяжёлым. Динамика и прогноз положительные. К сожалению, основные функции жизнедеятельности, включая дыхание и питание, контролируются устройством. Медицинские боксы не являются полноценными регенераторами и предназначены для поддержания жизни раненых на поле боя. При отсутствии квалифицированной медицинской помощи курс восстановления может быть рассчитан лишь предположительно. Результат также может отличаться от ожидаемого.

«Сколько?»

Квир уловил, как ИИ пытается обойти прямой ответ, и задал вопрос конкретно.

Аси будто замялась.

— Шесть месяцев, Квир. Приблизительно столько займёт сращивание перелома и восстановление нервной системы.

Квир закрыл глаза.

Не то чтобы это что-то меняло.

Да кого он обманывал?

Это меняло многое, если не всё.

Шесть месяцев. На неизвестной планете. Без возможности двигаться, командовать, влиять, исправлять. Шесть месяцев в положении груза, жизнь которого зависит от полевого бокса, одного клона и неизвестных обстоятельств.

Слова Аси прозвучали как приговор.

— Сейчас вам рекомендуется покой и…

«Что с личным составом? Унт Сер здесь?»

Аси не стала спорить.

— Анализ закончен.

Перед глазами генерала появилась проекция записей медицинского бокса с момента его включения. Аси воспроизвела всё, вырезая лишнее, расставляя акценты на главном. Седьмой. Перенос. Обслуживание. Местные женщины. Шурахи. Пещера. Хищник. Медицинские действия. Попытки связи. Аварии. Решения, принятые без прямого командования.

Квир смотрел молча.

— Вот значит как, — сказал он наконец.

Он задумался.

«Аси, напомни мне обитаемые системы, где уровень развития населения мог бы регрессировать до уровня копий и луков».

— Боюсь, такие системы отсутствуют в нашей памяти. Все официально населённые планеты соответствуют уровню межзвёздных портов. Население даже наименее развитых миров обеспечено минимально необходимыми технологиями.

«Тогда скажи, возможно ли существование планеты, населённой похожей на нас расой, не достигшей даже первого технологического уровня? Либо регрессировавшей? Затерянные колонисты первого рывка?»

— Допускаю такую возможность. Первый вариант: последователи секты Арах-н Мадур, отвергающей технологии и считающей их злом. Однако, судя по записям, у аборигенок не наблюдается неприятия технологий. Скорее страх и поклонение. Второй вариант: колонисты первого рывка, эпохи, когда прародина человечества погибала от техногенной катастрофы. Это могло стать причиной появления здесь людей. Медицинский бокс провёл генетический анализ образцов, полученных у аборигенок при инъекции. Совпадение ДНК — девяносто восемь процентов. Следовательно, представители местного населения и человечество, объединённое под властью Аллурианской Империи, имеют общие корни.

Квир мысленно попытался открыть тактический интерфейс и запустил поиск доступных сетей.

Ожидаемо.

Планетарных сетей не было. Ни гражданских, ни военных. Эфир планеты был девственно чист. При попытке вывести данные по боевым единицам тактический интерфейс просто выдал ошибку.

— Напоминаю, на вас ПЕХ второго поколения, специальная версия, адаптированная под штурмовых клонов, — тут же прокомментировала Аси. — В данной комплектации отсутствует тактический командный модуль управления.

Квир мысленно отмахнулся и сразу вспомнил, почему обычно отключал её голос.

«Не умничай. Лучше проанализируй произошедшее на боте. Что это было? Диверсия? Предательство? Техническая неисправность?»

Аси взяла паузу на обработку запроса.

— Слишком мало данных. Нет доказательств диверсии, как нет и опровержения. Для точного понимания произошедшего требуется доступ к логам ИИ десантного бота.

Квир подавил желание выключить эту бесполезную пародию на личность.

«Найди всю известную информацию на сержанта».

Ещё там, в гипере, он почувствовал, что с Унт Сером что-то не так. Тогда списал это на сложную ситуацию. Стресс, повреждения, нестандартные условия, необходимость принимать решения без нормальной связи с кораблём. Странно было другое: если в сержанте действительно имелось несоответствие, почему внутренняя служба армейской безопасности не обратила на него внимания? Хотя, возможно, обратила, но признала годным к службе. Потери среди низового командного состава были высокими, пусть и несопоставимыми с потерями пешек. Но сержанты были аллурианцами, и их жизни старались не тратить зря. Могли закрыть глаза на мелкие отклонения.

— Сержант Унт Сер, — произнесла Аси.

Перед глазами генерала развернулось личное дело, поднятое из базы данных, хранившейся в имплантированных носителях информации.

Квир просматривал строки не торопясь.

Унт Сер.

Звание: сержант.

Уроженец планеты Раста-4.

Возраст: двадцать девять лет.

Близких родственников нет.

Спасён среди немногих выживших после освобождения планеты Раста-4 от оккупации Роем десять лет назад.

Квир задержался на этом пункте.

«То есть он четыре года выживал, прячась в подземельях, среди развалин, среди полчищ бронированных монстров?»

Он прикинул условия такой жизни и лишь сильнее нахмурился, читая биографию. Из досье выходило, что Унт Сер успел хлебнуть всякого и в подростковом возрасте близко познакомился с теми ужасами, которые творит Рой на захваченных планетах. По опыту Квир знал: немногие выжившие, приходившие потом в армию с таким багажом, становились наиболее мотивированными и беспощадными к врагу.

Что ещё?

Добровольно вступил в ряды космопехоты после трёхлетнего курса реабилитации.

Это тоже было понятно.

Окончил сержантское армейское училище с отличием. По окончании направлен в действующий сто двадцать первый штурмовой десантный корпус пехоты, базирующийся на линкоре «Звезда Аллурии».

В целом досье сержанта не вызывало у Квира вопросов.

Пока он не наткнулся в характеристиках на пометку внутренней службы армейской безопасности.

Нет, метка не говорила, что Унт Сер предатель. И никак не должна была влиять на его службу напрямую. Но она явно указывала на интерес к его персоне. Когда-то в деле самого Квира была такая же. Возможно, она оставалась там до сих пор, просто видимая только проверяющим более высокого ранга.

Получается, всё-таки случайность?

Техническая неисправность?

Вот только чутьё Квира, отточенное десятилетиями войны, почти вопило: произошедшее не было волей случая.

Он пролистал досье до конца и вернулся к пометке. Попробовал открыть её своим допуском.

Метка раскрылась.

Доступ разрешён.

Внимание: требуется подключение.

Получение данных невозможно. Нет доступа к сети.

Квир закрыл глаза, подавляя раздражение.

Помимо воли в голову полезли мысли, далёкие от нынешних проблем. Уставшее, ещё не восстановившееся сознание поплыло по закоулкам памяти. Сухие данные, формулировки и подозрения вдруг перестали держать его в настоящем.

Вспомнилось детство — дом на ферме родителей.

Он, двенадцатилетний Квир, стоял у крыльца и обнимал младшую сестру, глядя вдаль, где чёрное небо окрасилось ярко-оранжевым. Там был город, куда утром на флаере улетели мать с отцом. И это был их последний день вместе.

Квин в белом платьице, похожая на принцессу из детских программ, вжималась в него и прижимала к груди мягкую игрушку, подаренную родителями на её восьмой день рождения. Она тоже смотрела в небо.

Серые облака, готовые вот-вот пролиться дождём, сверкали. Молнии вспыхивали, пробегали по небу и скатывались вниз, ударяя в землю. Но не на них смотрела Квин широко раскрытыми глазами.

Она смотрела на вспышки выше облаков — туда, где корабли Роя разносили в клочья флот и планетарную оборону орбитальных крепостей.

Небо вспыхнуло особенно ярко, и, разрывая облака, к планете устремился пылающий крейсер.

«Стоп».

Квир приказал себе остановиться.

Старался отогнать воспоминание, но мысли уже стали тягучими, как кисель. Попытка спрятаться за сухими данными и формулировками терпела крах.

Руки Квин скользнули по его спине.

Она уже не смотрела в небо. Уткнулась ему в грудь, зажмурившись. Даже не плакала — только вздрагивала каждый раз, когда до них докатывались грохот и рёв падающих с неба обломков.

— Квин. Нам надо добраться до убежища.

Квир первым вышел из оцепенения, схватил её за руку и потащил ко второму флаеру, стоявшему на газоне за домом.

Машина услужливо раскрылась перед ними. Квир помог сестрёнке забраться в кресло и пристегнуться, сам сел на место пилота, вызвал навигационное меню на панели управления.

— Да где же ты…

Дрожащим пальцем он искал на карте точку убежища, напрочь позабыв, что она была вбита в экстренные маршруты. Квир паниковал, хотя пытался этого не показывать. Даже перед восьмилетней сестрой пытался выглядеть старшим. Надёжным. Взрослым.

— Ага. Вот.

Флаер мягко оторвался от земли и, быстро набирая высоту и скорость, помчался вперёд.

Через прозрачное стекло они смотрели на густые заросли Селарийского леса, проносящиеся внизу, смазанные хлеставшим по кабине дождём. Когда показалась широкая река, флаер спустился ниже и полетел вдоль русла в сторону гор, видневшихся вдали.

Небо продолжало гореть. Оно было усыпано дымными следами падающих обломков.

Потом появились они.

Сперва они были похожи на точки, затем — на более крупные силуэты. Наконец стали различимы корабли Роя: будто бесформенные куски астероидов, вплетённые в металлические жгуты хаотичных нагромождений, усыпанные нарывами и вздутиями пульсирующей живой плоти.

Где-то у горизонта полыхнуло, и в небо устремились светящиеся точки. Много точек. Быстрых, ярких. Затем такие же появились из других мест, будто сама планета сопротивлялась вторжению.

Теперь Квир понимал: это наземные силы обороны вступили в бой, стараясь проредить десантные силы врага. Тогда он просто смотрел, не в силах отвести взгляд. Совсем неподалёку из леса взлетели новые светлячки. Они двигались хаотично, дёргано, но безошибочно находили цели, и вскоре всё небо из хмуро-серого стало бордово-алым.

Корабли рархов ответили.

Навстречу точкам устремились другие. Чёрные дождевые тучи разрезали яркие росчерки тяжёлых орбитальных ударов.

Вспышка на миг ослепила Квира.

На месте, где недавно работала планетарная ракетная батарея, вспух огненный шар. ИИ флаера применил светофильтр и защитил пассажиров от тяжёлых последствий, но для самой техники близкий разрыв ядерного заряда не прошёл бесследно. Панель заискрила и перешла в аварийный режим.

Ударная волна настигла беглецов.

Флаер потерял управление, завалился на бок и стал терять высоту. Касание реки было жёстким. От удара машина несколько раз подпрыгнула, кувыркаясь, потом вылетела на берег. Сработавшая аварийная система заполнила салон пеной, фиксируя пассажиров.

Хорошо, что они были пристёгнуты.

Когда флаер наконец остановился, пена потеряла упругость и стекла безвредными каплями, освобождая пленников.

Квир судорожно вдохнул.

Кабина была вся в паутине трещин и мутных разводах от пены. Он сорвал с себя ремни, выбрался из кресла пилота и навис над сестрой. Квин сидела пристёгнутая, с повисшей головой. С носа капала кровь.

— Квин!

Он нажал на замок ремней, откинул их и поднял её голову.

Глаза сестрёнки открылись. Зрачки были неестественно широкими.

Квир огляделся. На полу, в белой жиже, валялся металлопластиковый кожух от боковой панели, сорванный с места при деформации корпуса. Он пнул его ногой, ухватил Квин и осторожно стал вытаскивать наружу.

Боковую дверь заклинило. Она не смогла открыться полностью, но небольшим детским телам хватило места, чтобы выбраться.

Квин понемногу приходила в себя. Тихо стонала, но не впадала в истерику. Даже встала, хотя идти могла едва ли. Квир недолго думая усадил её себе на спину.

И только тогда он увидел, что осталось вокруг.

Некогда высокий густой лес лежал дымящимися обломками. Те редкие деревья, что устояли, горели, лишённые зелёных крон. Огня и дыма вокруг было столько, что воздух казался не воздухом, а серой горячей массой. Флаер остановился на относительно пустом берегу, пропахав глубокую борозду. Его искорёженный корпус лишь дополнял хаос.

Убежище, куда Квир так хотел добраться, было ещё далеко.

Идти через горящий бурелом было просто некуда.

Он замер. Мысли хаотично скакали в поисках решения.

«Бегите».

Слова прозвучали едва слышно, будто шёпот ветра.

«Бегите. Быстрее».

Квир поднял глаза.

Из дыма и пыли вырос нос огромного десантного корабля Роя. Мрачные обводы несимметричного корпуса пульсировали. Один из нарывов лопнул, и вниз устремилась живая масса, связанная с кораблём пуповиной.

Мешок ударился о землю и распался.

Из него полезли пауки.

Один большой — с длинными тонкими лапами, метра три в высоту. За ним — ворох мелких, юрких, быстрых ищеек.

Квир не шевелился.

Они с Квин просто стояли и смотрели, как твари приближаются.

— Р-р-р-а-а-а-р-р-р-х-х…

Стрекотали ищейки.

Липкая паутина опутывала их тела. Квин скулила ему в плечо. У Квира тоже катились слёзы, когда ищейки втаскивали его на огромного паука и цепляли к лапе монстра.

А небо всё ещё продолжало гореть.