Сола сидела на старом трухлявом дереве, завалившемся набок и поросшем мхом. Когда-то его надломило чуть выше основания, но оно не упало до конца, так и застыло, упёршись голыми ветвями в соседний ствол, будто упрямый старик, который уже не может идти, но всё равно не желает ложиться.

Сола болтала ногами и радовалась солнцу.

После ночной грозы, после холода, пещерной тьмы и звериного дыхания этот день казался неправдоподобно добрым. Жаркое солнце грело плечи и лицо, тёплый ветерок ласкал кожу, лес вокруг шумел живой зелёной многоголосицей. Пели птицы. Перестукивались дятлы. В траве трещали кузнечики. Где-то в кустах шуршала мелкая живность, и этот шорох больше не казался предвестием смерти.

— Хорошо-то как, — тихо сказала Сола и вздохнула полной грудью.

Пахло лесными цветами, хвоей, мокрой корой, травой и солнцем, которое сушило землю после дождя. Она сидела, очарованная этим простым мгновением, и думала, какой же лес разный. Сколько у него лиц. Утром он мог быть безмятежным, солнечным, певучим, а ночью — суровым, хмурым, наводящим ужас. Вчера он хотел их с Малкой убить холодом, ветром и зверем. Сегодня будто притворялся, что ничего такого не было.

Из пещеры вышел дух.

Он снова был одет в свою каменную кожу.

Нет, не каменную — теперь Сола знала, что ошибалась. В пещерной тьме, под вспышками молний, им с Малкой показалось, будто его огромное тело сделано из камня. Но при дневном свете стало ясно: шкура духа была из небесного железа.

И не просто из куска небесного камня, а из обработанного, подогнанного так, что части его двигались, светились, раскрывались, закрывались и слушались духа, словно живые.

Ошибались они. Ох, как же они с Малкой ошибались.

За один небольшой кусок небесного камня, даже не железа, можно было выменять многое, если не всё. О нём мечтали вожди. Его хотели получить сильные рода. Им хвастались в сказках, в спорах, в чужих пересказах. Но правда была в том, что видели его своими глазами очень немногие. Может, и вовсе никто из живущих сейчас. Сола и Малка знали о небесном камне только из подслушанных разговоров старших. А те знали от брата сестры, от сестры брата сестры, от дядьки из союзного рода через третье колено — и так дальше, пока история не уходила корнями во времена пращуров и не становилась красивой сказкой.

А тут была целая шкура — целиком, из небесного железа.

Не из сырого камня, не из обломка, а именно из вещи, сделанной мастером. Да каким мастером? Разве обычный кузнец мог сотворить такое? Сола никогда не слышала, чтобы сделанные кузнецами вещи двигались сами, светили ярче солнца и обладали такой силой. Нет. Не простой кузнец сотворил эту шкуру.

«А дух простой?» — спросила она себя и сама же ответила: «Нет, не простой».

Дух, которого они встретили у водопада, был совсем не простым. И второй дух, лежащий в пещере, тоже не простой. Тоже в железной коже.

Сола тихонько засмеялась от получившейся рифмы.

Кто он? Родич их духа? Отец? Дед? Старший дух, которого ранило в битве с кем-то ещё более страшным? Она задумалась и не сразу заметила, что стала считать духа своим.

Своим духом.

От этой мысли в груди стало тепло и тревожно одновременно.

А другие духи? Они ведь должны быть разные. Вот, к примеру, хозяин леса. Какой он? Простой дух? Сильный по меркам духов?

Сола закатила глаза, вспоминая огромную чёрную морду, горячее дыхание и глаза, вспыхнувшие во тьме. Между лопаток снова пробежал холодок.

Сильный. Конечно, сильный. Его все чтили, дары носили, о помощи просили, детей им пугали. Ну и что? Помогла ему сила?

Она повернула голову.

Дух шёл к ней, волоча за лапу тушу хозяина леса, словно та ничего не весила, — притащил, положил перед ней, почти как охотник, хвастающийся добычей, а потом выпрямился и стал смотреть, ожидая.

Сола спрыгнула с дерева и покрутила пальцами, показывая жестом:

«Переверни его на спину».

Дух смотрел на неё, на руки, на тушу.

Кажется, понял — и перевернул зверя.

Они с Малкой уже догадались, что дух не понимает их язык. По крайней мере язык людей племён Лосиного озера, куда входил и род Быстрых Лисиц. Как и наоборот: когда дух говорил, девушки слушали, млели от его мелодичного голоса, но не понимали ни слова. Уж больно чудно у него выходило. Не по-здешнему. Шурахи, например, когда говорили, будто вороны каркали. А дух словно пел.

Малка сперва совсем нос повесила. Если дух их языка не понимает, как тогда мать могла попросить его о помощи?

— Твоя мать сильная ведунья, — сказала ей тогда Сола. — Вспомни, как она с духами общалась. Кого словом поблагодарит, кого песней. А бывало, закроет глаза и стоит так, будто спит. Может, и с нашим духом она так говорила. Без слов.

Малка удивилась:

— Откуда ты знаешь?

— Это меня вы не замечали, — ответила Сола. — А я всё видела.

Теперь она оглянулась в сторону поляны, где Малка училась стрелять из лука.

Выходило у той не то чтобы плохо. Скорее совсем никак. Стрелы не летели. Если летели, то не попадали. А если попадали, то лучше бы и не попадали вовсе. Малка злилась, ругалась, сопела, но упорно продолжала пробовать.

— Малка! — позвала Сола. — Бросай ты это дело, иди помоги лучше!

Та только отмахнулась, даже не обернувшись. Мол, не до вас.

— Ну и ладно.

Сола взяла костяной нож, доставшийся от шурахов, присела у головы зверя и сделала надрез под челюстью.

— Шурахская же ты погань!

Она сунула порезанный палец в рот. Нож казался острым, но на деле еле-еле прорезал шкуру и всё норовил сорваться. Сола злилась, а дух наблюдал, удерживая тушу ровно.

Потом он привлёк её внимание — из его руки показалось чёрное лезвие. Дух провёл им рядом со шкурой и посмотрел на Солу, будто спрашивая:

«Так? Или так?»

Сола, всё ещё держа порезанный палец во рту, другой рукой провела линию от низа челюсти хозяина до паха.

Дух развернулся, продолжая держать тушу одной рукой, и быстро провёл своим лезвием там, где она показала. Шкура разошлась так легко, будто была не шкурой, а мокрым песком.

Сола застыла, не веря собственным глазам.

Потом провела рукой по лапе: от подушечки до локтя, дальше к плечу и к центральному разрезу. Дух повторил. Ровно. Чисто. Быстро. Затем то же самое проделали с остальными лапами.

С его силой шкуру сняли легко. Он отгибал, она срезала жилы. Когда основная работа закончилась, Сола натянула шкуру между двумя стволами, набрала костяных скребков и принялась счищать остатки мяса, готовя её к копчению и выделке. Опыта в этом деле у неё было много. Родичи Малки всегда оставляли такую работу ей. Не любили мараться и тратить время.

— Я родник нашла, — услышала она за спиной голос Малки. — Вон там овражек идёт, за ним ещё один, отсюда не видать. Только маленький он совсем, родник тот. Но всяко лучше, чем до реки бегать. Пойду ещё посмотрю, может чего найду.

Малка закинула лук за спину и в припрыжку побежала дальше.

Сола только головой покачала. За один день девчонка будто снова стала собой. Из тихой тени Веды, перепуганной и сжавшейся, превратилась в озорную пигалицу, которой всё интересно и которая готова лезть куда угодно, лишь бы первая увидеть.

Или это дух что-то с ней сделал?

А с самой Солой?

Она прислушалась к себе — и точно, тоже заметила перемену. Её вечные спутники, по утрам вбивавшие иглы в надорванную поясницу, притихли, а в животе тянуло не так сильно. Нет, боли не ушли совсем, но стали менее яркими, будто отступили глубже, и она вспомнила, как проснулась утром без обычной ломоты — на мягком лежаке, в тепле.

Да за одно только это можно было отдать себя духу.

А он пока ничего не требовал. Если видел, что нужна помощь, подходил, разбирался и помогал. Будто не Сола духу, а дух Соле прислуживал.

Она встряхнула головой, прогоняя эту опасную мысль. Не хватало ещё, чтобы дух узнал, о чём она тут думает. Обидится. Нет. Ссориться с ним она меньше всего хотела.

* * *

Девушки оделись, накинули на себя свои обноски и вышли из палатки.

Старшая некоторое время топталась на месте, наблюдая, как Седьмой меняет картриджи в ПЕХе генерала. Младшая, оглядевшись, пошла к гниющим останкам у стены. Постояла, посмотрела, вернулась обратно, что-то обсудила со старшей, и вскоре обе вышли из пещеры. Вернулись с длинными сучковатыми палками и, уцепившись ими за рёбра, стали тянуть кости к выходу.

«Носитель. Рекомендую помочь аборигенам очистить базу от биологического мусора».

Система ожила и вывела список неприятных последствий, если этого не сделать.

Трупный запах.

Развитие инфекций.

Ослабление иммунитета вследствие воздействия негативных факторов.

Повышение риска привлечения падальщиков.

Седьмой встал, подошёл к груде костей, прикинул объём работы, вернулся и забрался в ПЕХ. Сгрёб ближайшую кучу, вынес наружу, свалил в стороне от пещеры — и вернулся. Потом снова. И снова.

Таскал кости, пока дело не дошло до туши зверя.

Он собирался так же вынести её и выбросить, но старшая девушка, поняв его намерение, подбежала, стала что-то быстро говорить, указывая рукой в сторону выхода. Потом вцепилась в шкуру, буквально обняла её.

Седьмой остановился.

Отпустил.

Девушка продолжала тыкать рукой.

«Носитель. Проведён анализ. В данном случае использован указывающий жест. Вероятные значения: „там“, „туда“. Жест и фонетическое звучание внесены во временную базу языка. Рекомендация: оказывать помощь. Начать общение с аборигенами языком жестов. Пополнение базы знаний, анализ и изучение языка будут выполняться автоматически».

Седьмой кивнул девушке — мол, понял, веди.

Погода была хорошая. Солнце только поднялось над лесом. Седьмой шёл следом за девушкой. Выйдя наружу, она осмотрелась и зашагала к поляне, явно выбирая место. Вскоре остановилась, снова заговорила и ткнула пальцем в землю.

Седьмой повторил её жест.

— Сюда?

Девушка утвердительно качнула головой.

Система пополнила базу новым словом.

Седьмой вернулся на это место уже с тушей и с неожиданным интересом поучаствовал в снятии шкуры со зверя. С рархов он никогда шкуры не снимал. Да и не было у членистоногих шкур — только броня, панцири, хитин, биомеханические пластины. Подобная практика у него была впервые. К тому же хотелось понять, зачем девушка это делает.

Спросить он не мог, а система молчала — видимо, в её базах тоже не нашлось ответа, зачем гражданской нужна шкура убитого зверя, если рядом есть аварийная палатка и термоодеяла.

Когда дело дошло до обработки снятой шкуры, Седьмой немного понаблюдал и решил, что его помощь там лишняя. Других задач для ПЕХа вроде бы не было, поэтому он вернулся в пещеру и выбрался наружу из брони.

* * *

Малка натянула тетиву — насколько вообще смогла. Пальцы болели, левая рука тоже — по ней постоянно прилетала тетива, а мышцы плеча забились и стали словно деревянные. А вот результатов всё равно почти не было.

В качестве мишени она выбрала трухлявый ствол старой сосны. Сначала встала подальше, как, по её мнению, должны были стоять настоящие охотники, но постепенно подошла чуть ли не вплотную. Первые стрелы вообще не хотели лететь. Слетали с тетивы, цеплялись за древко, падали рядом. Потом она немного приноровилась, и одна стрела всё-таки улетела вперёд, воткнувшись в землю с приличным недолётом.

Даже этому Малка обрадовалась.

Она старалась вспомнить всё, что слышала от охотников, и всё, что однажды рассказывал дядька Гром. Тогда она набралась смелости и попросила научить её стрелять. Учить Гром не стал, сказал, что не женское это дело, но всё же не прогнал. Рассказал, показал, даже дал выпустить несколько стрел. Естественно, тогда ничего не вышло.

Но здесь и сейчас кто мог ей помешать? Кто мог запретить?

Никто, кроме матери, не знал о её страсти к лукам. С раннего детства Малка мечтала, как мальчишки, стать охотницей. Научиться стрелять было её лелеемой мечтой. Веда этого желания не разделяла и считала его блажью, но Веды рядом не было. Зато у Малки был свой лук. Её собственный. Личный. Были стрелы — не так много, но были. И не было никого, кто мог бы остановить.

Закончив с уборкой пещеры, она решила, что время пришло.

Желание испытать себя и оружие, обладательницей которого она стала с лёгкой руки Солы, терзало её с того самого момента, как она вытащила лук из реки. Просто раньше было не до этого.

— Давай же, — прошептала она.

На вдохе натянула тетиву, задержала дыхание, прицелилась.

Треньк.

Тетива обожгла левую руку — и мимо.

Внутри у Малки будто что-то закипело.

Вдох. Выдох.

Надо успокоиться. От злости рука начинала трястись сильнее, и выстрелы получались всё хуже. Это бесило. Но отступать она не собиралась. Просто не могла.

Закинув лук за спину, она побежала искать стрелу.

«Так. Куда-то туда улетела. Левее. И выше, чем метилась».

Малка быстро вскарабкалась через поваленный ствол сосны, помогая себе костяным ножом расчищать мелкие ветки. Пролезла через кусты, поднялась на пригорок, за которым оказался небольшой овражек. Перелезла через него и увидела стрелу, торчавшую из молодой сосны.

За сосной был ещё один овраг, побольше, зигзагом уходивший ниже по склону. На его дне бежал небольшой ручей, вытекавший из-под камня, торчавшего в земле.

— Родник!

Малка обрадовалась, выдернула стрелу, убрала её в колчан и спустилась к воде. Подставила ладони, умылась, потом набрала воды и отпила. Вода была холодная, но не ледяная, свежая, чистая, с лёгким каменным привкусом.

Надо рассказать Соле.

По-хорошему, здесь бы сделать небольшую запруду из камней, чтобы вода набиралась.

«Попросить духа?»

Малка задумалась.

А что? Вон Соле он помогает шкуру с хозяина снимать. А Малка чем хуже? Шкуру снимать она не хотела. Охотиться — да, добывать зверей — вот это её. А разделывать, снимать шкуры, копаться в сыром мясе, сухожилиях и крови — нет уж. От одного вида ей становилось неприятно.

«Пусть Сола этим занимается. Она привычная».

Малка выбралась из зарослей на опушку перед пещерой. Духа не увидела. Только Сола скребла натянутую между двух стволов шкуру. Малка подошла, рассказала про родник и решила ещё погулять по окрестностям. Вдруг найдёт что-то интересное.

Она забралась в чащу и почти сразу спугнула двух зайцев. Пока доставала лук, пока вынимала стрелу, пока пыталась не уронить одно и не запутаться в другом, дичь уже исчезла. В общем, долго телилась юная охотница. Зато нашла заросли диких земляных ягод. Красные, сочные, мелкие ягодки как огоньки рассыпались между деревьями и кустами.

Корзины или мешочка у неё не было, поэтому Малка собрала сколько смогла прямо в подол и руки.

Когда вернулась, дух стоял у входа в пещеру в человеческом облике.

Сперва Малка подумала, что он танцует. Но нет. Его плавные движения быстро сменялись резкими и стремительными. Он то разворачивался, то бил воздух руками, то уходил вниз, то снова поднимался. Малка остановилась и стала смотреть.

— Это чего он делает? — спросила Сола, тоже заметившая духа и оставившая пока шкуру хозяина в покое.

— Э-э-э… не знаю, — честно ответила Малка. — Может, других духов отгоняет. На ритуал похоже. Думаю, это у духов ритуал такой.

Малка протянула Соле ягоды, но та отказалась, показав руки, покрытые запёкшейся кровью и жиром. Тогда Малка взяла одну ягодку и поднесла ей ко рту.

— Ам.

Сола поймала ягоду губами и блаженно закатила глаза.

— М-м-м. Вкусно.

Малка стала скармливать ей ягоды одну за другой.

— Так что ты там говорила? Родник нашла? Покажешь? Руки бы сполоснуть.

Малка кивнула.

— Пойдём. Только надо бы духа попросить, чтобы он камней туда натаскал. Запруду сделать.

— Так а чего? Пойдём попросим.

Сола зашагала к духу, а Малка, всё ещё немного стесняясь, пошла следом.

Они остановились рядом, но на расстоянии: и чтобы случайно не попасть под его движения, и чтобы не помешать ритуалу. Стали ждать, пока он их заметит.

Дух закончил махать руками и ногами, лёг на живот, потом стал подниматься на руках и снова ложиться.

— Зачем он землю целует? — шёпотом спросила Сола Малке на ухо.

— Так Мать-земля — богиня плодородия, — так же шёпотом ответила Малка. — Наверное, он так ей почтение оказывает. Кто их, духов, разберёт.

Дух убрал одну руку за спину и продолжил подниматься на другой. Потом поменял руку и снова продолжил, не обращая на девушек внимания. Наконец он закончил, сел на траву, скрестив ноги, и посмотрел на них.

— Прости, дух, что помешали, — сказала Сола. — Хотим тебя о помощи попросить. Запруду у ручья сделать.

Дух замер на мгновение. Потом встал и вопросительно посмотрел на них.

— Там, в овраге, — Малка указала рукой. — Идём, покажу.

— Там. Во враге, — повторил дух.

Девушки замерли.

Он говорил.

Впервые заговорил на их языке. Пусть криво, странно, коверкая слова, но они поняли.

— Идти Малка. Сола. Там.

Сола и Малка переглянулись.

Дух говорил с ними. На языке людей.

В овраге Малка, как могла, стала объяснять, что нужно сделать. Расшатала и вытащила из земли небольшой камень, положила в ручей, перекрыв течение. Потом провела рукой линию от края до края, будто отрезала воду.

— Вода наберётся, а потом через край дальше польётся. Тут запруда будет, воду брать и сполоснуться. Только мы с Солой быстро не сделаем. Камни большие, нам не поднять.

Она говорила, жалуясь и надеясь, что дух поймёт хотя бы часть.

Седьмой смотрел на эти пассы руками и слушал.

Новых слов было много, и система только этого и ждала. Она сопоставляла жесты, интонации, повторяющиеся звуки, раскладывала речь на вероятные смысловые блоки и пополняла временную базу вариантами перевода. Сам Седьмой понимал немного, но уже больше, чем утром.

В итоге до вечера он таскал булыжники, ровнял их виброклинком и возводил небольшую каменную перегородку. Сила ПЕХа позволяла стыковать тяжёлые камни, вминать их в грунт, подгонять друг к другу почти как строительные блоки.

«Носитель. Рекомендация».

Система, решившая поучаствовать в строительстве и понявшая принцип простейшей дамбы, вывела небольшой проект.

«После первой запруды рекомендуется сделать вторую аналогичную ниже по склону оврага. Первую использовать для набора питьевой воды. Вторую — для помывки и чистки загрязнённых предметов. Это снизит риск заражения питьевого источника».

Седьмой следовал предложенной схеме и быстро возводил второе сооружение.

Работа успокаивала.

То чувство, когда он не знал, чем себя занять, пугало сильнее полчища рархов. А когда была задача, всё становилось проще. Взять камень, подрезать, перенести, поставить, укрепить, проверить поток, поправить — и следующий.

Голова отдыхала.

Ему даже начинало казаться, что он снова вернулся в привычный мир. В мир, которым правят сержанты и офицеры, где все знают, что делать, и лишь отдают команды. А его, Седьмого, дело — выполнять. Просто. Понятно. Правильно.

Резкий сигнал тревоги ударил по нервам и мгновенно разрушил это ощущение — коммутатор медицинского бокса разразился трелью тревожных сигналов.

Седьмой вскочил и, не разбирая дороги, ломанулся в пещеру. Навстречу из неё бежали аллурианки с перепуганными лицами, что-то кричали, махали руками. В их глазах плескался ужас.

По полу лаза за ними стелился густой белый дым.

«Носитель. Показатели энергоэффективности батарей ПЕХа генерала Квир Сан резко упали на восемьдесят процентов от остававшегося заряда. По данным сенсоров началась терминация батареи в результате полученного повреждения».

Седьмой ворвался в пещеру и сам увидел: дым густыми клубами валил из-под ПЕХа генерала. Яркие языки пламени вспышками вырывались наружу и тут же исчезали, сопровождаемые резким шипением. В эти мгновения дыма становилось ещё больше.

Он подбежал к генералу, повернул ПЕХ на бок и осмотрел повреждённый участок. Из-под вмятой внутрь защитной бронепластины бил огонь.

«Внимание, носитель. Автоматика батарейного отсека ПЕХа генерала Квир Сан неисправна. Срочно требуется механически устранить заклинивание запоров для доступа к ячейкам батарей. Разрешено применение виброклинка по отношению к ПЕХу генерала».

Чёрное лезвие показало своё жало.

Седьмой аккуратно приложил его к местам заклинивших фиксаторов и стал давить, включив боевой режим. В правую руку отдавалась вибрация. Клинок медленно, с огромным сопротивлением, начал прорезать бронепластину.

Едкий дым окутал всё вокруг. Он щипал глаза, и Седьмой невольно зажмурился. Слёзы потекли сами. Дышать стало почти невозможно. Он остановился, нащупал рядом шлем и быстро надел его на голову.

Система вентиляции несколько секунд продувала попавший внутрь дым, и потом можно было продолжать.

Пластина со звоном отошла, и Седьмой, ухватившись за неё, с силой потянул — искалеченный механизм натужно заскрипел, но всё же поддался, и пластину удалось отогнуть. Он схватил левую батарею за специальную ручку и потянул.

Батарея искрила и горела, но не взрывалась.

На курсах они проходили устройство подобных энергоэлементов. Им объясняли, что для ПЕХов и боевой техники аллурианцы разработали специальный сплав активных веществ и структуру высокой защиты. Батареи нового поколения не взрывались так, как это бывало на старых образцах техники при повреждении. Ячейки были устроены так, чтобы начавшаяся цепная реакция разрушения не приводила к мгновенному высвобождению всей энергии. Она словно тлела, позволяя успеть удалить или заменить повреждённый блок прямо в бою.

Именно это сейчас и происходило.

Батарея шипела, огрызалась языками пламени при возгорании очередной ячейки, но не взрывалась.

Седьмой вытащил её наружу и бросил на землю.

Сухая трава вокруг вспыхнула, и огонь быстро пополз по сторонам, но Седьмой не обратил на это внимания — он уже мчался обратно к генералу.

«Система. Есть данные по второй батарее?»

«Носитель. Вторая батарея активна, но её ёмкость просела на десять процентов. Возможны некритичные повреждения».

Седьмой снова подошёл к генералу.

После удаления основного источника дым стал оседать и рассеиваться, хотя всё ещё оставался густым. Включив прожекторы, он осмотрел батарейный отсек. Пустая ячейка внешне выглядела приемлемо. Контактные шлейфы не выгорели. Вторая батарея казалась целой, но при внимательном осмотре в углу корпуса обнаружилось лёгкое вздутие.

Не критично, но нежелательно.

Дождавшись, когда дым немного рассеется, Седьмой вылез из ПЕХа и открыл доступ к его батареям. Вытянул одну. Без мышечных усилителей она казалась неподъёмной, но это ощущение было привычным. Он перенёс её к ПЕХу генерала, установил на место сгоревшей и убедился, что блок работает штатно. Затем вынул вторую батарею из своего ПЕХа и заменил повреждённую батарею генерала.

В свой ПЕХ Седьмой установил батарею с лёгким вздутием корпуса.

На какое-то время её должно хватить.

Он снова забрался в броню и запустил диагностику. Проверка прошла успешно, но индикатор заряда шагнул в красную зону.

— Работать будет, — пробормотал Седьмой себе под нос, просто фиксируя факт. — Но недолго.

Он нагнулся к генералу и виброклинком окончательно срезал искорёженную защитную пластину.