Седьмой смотрел на склонённых перед ним девушек и всё яснее понимал: что-то не так.

Теория про последователей пророка Арах-н Мадур, которую они с Системой выстроили несколько минут назад, трещала по швам. Не так должны были вести себя эти аллурианки — совсем не так. Из тех обрывков данных, что система сумела вытащить из доступной носителю базы, следовало: будь они действительно последовательницами этого движения, они должны были либо попытаться выгнать его, либо наброситься с теми самыми палками, либо хотя бы выражать яростное неприятие технологий.

Седьмой не был искушён многими знаниями. Свой разум он сам привык считать неполноценным, потому что так говорили все учебные материалы, уставные формулировки и сержанты, но даже ему хватало понимания, чтобы заметить противоречие.

Девушки не ругали его, не гнали — они просили.

Просили так, будто от него зависела их жизнь. И на ПЕХи смотрели не как на мерзость, от которой нужно отвернуться, а как на нечто невозможное, увиденное впервые. В их взглядах был ужас, но не ненависть. Благоговение, но не осознанное отрицание. Они не пытались объяснить ему свои правила. Не требовали оставить их в покое. Они били лбами в камень и что-то говорили сбивчиво, дрожащими голосами, в которых волнами перекатывался страх.

«Странные они», — подумал Седьмой.

Система тут же вывела перед глазами прогноз развития заболеваний, подготовленный ИИ медицинского бокса на основании проведённого сканирования.

Синусит.

Отит.

Ангина.

Пневмония.

Сепсис.

Воспаление лёгких.

Полиорганная недостаточность.

Септический шок.

Смерть.

Напротив каждого пункта стояли проценты вероятности, и эти проценты были совсем не нулевыми. Первые четыре строки система подсветила как практически неизбежные без вмешательства. Внизу горела рекомендация: срочно обратиться в медицинские службы для купирования болезни и недопущения осложнений.

Прогноз был печальным для обеих.

Седьмой несколько мгновений смотрел на список. Потом мысленно обратился к системе:

«Есть ли возможность помочь гражданским нашими силами, в полевых условиях?»

Ответ последовал сразу.

«Рекомендация: использовать инъектор».

На медицинском боксе подсветилось нужное отделение.

«Сделать инъекцию витаминного комплекса. Использовать капсулу с медицинскими нанороботами для купирования инфекций и восстановления организмов. Обеспечить больным на время лечения тёплое питьё и постельный режим. Время купирования простудных заболеваний при использовании нанороботов — не более двадцати четырёх часов. Время до полного излечения выявленных хронических нарушений — от тридцати до сорока дней при условии правильного питания и регулярного витаминного комплекса».

Следом появилась отдельная строка, выделенная жёлтым.

«Внимание. Для продолжения лечения генерала Квир Сан требуются медицинские нанороботы в количестве десяти капсул. Всего капсул в составе медицинского бокса осталось четырнадцать. Для лечения гражданских рекомендовано использовать одну капсулу, разделив дозировку нанороботов на две инъекции».

Седьмой помедлил.

Десять капсул для генерала. Четырнадцать всего. Одна — для двух гражданских. Запас оставался, но не настолько большой, чтобы относиться к нему легкомысленно. Однако прогноз системы был однозначен. Без лечения обе могли получить тяжёлые осложнения. А устав требовал оказывать помощь гражданским, если это не ставило под угрозу выполнение приоритетной задачи.

Одна капсула не ставила.

«Рекомендация: для ускорения излечения и улучшения показателей работы нанороботов погрузить гражданских в медикаментозный сон. Для обустройства условий содержания на время лечения рекомендуется развернуть модуль экстренной полевой помощи МЭПП-5».

Седьмой вспомнил обломок бота, который осматривал, собирая всё необходимое. В одной из аварийных ячеек он видел такой модуль.

МЭПП-5 разворачивался во временное жильё из палатки, надувного матраса, термоодеял, автономного освещения и блока подогрева смеси для выживших гражданских. Он входил в обязательную комплектацию штурмового бота, хотя на практике применялся почти никогда. Там, где проходили рархи, спасать, как правило, было уже некого.

Седьмой потянулся к медицинскому боксу. Тот по команде системы открыл отделение, где лежал инъектор.

Инъектор был похож на овальный булыжник размером с ладонь — форма, удобная для работы в ПЕХе, когда пальцы защищены бронёй и тонкие медицинские инструменты становятся бесполезными. На одном конце имелась стрелка, указывающая направление иглы, на другом — отверстие для капсулы.

Седьмой вставил капсулу с синтетическим транквилизатором быстрого действия. Данные сканирования автоматически подтянули дозировки для каждой из аллурианок. Над головами девушек система вывела цифры: один и два, обозначив очередность.

Он подошёл к старшей.

Та не сопротивлялась. Сидела на коленях, опустив голову, и вся дрожала. Седьмой приложил инъектор к её шее. Устройство коротко щёлкнуло, сделав укол. Девушка вскрикнула негромко, скорее от неожиданности. Он придержал её, чтобы она не ударилась головой, когда тело обмякло, и аккуратно уложил на камень.

Потом повторил процедуру со второй.

Младшая всхлипнула, зажмурилась, но тоже не отпрянула. Через несколько секунд её взгляд поплыл, и она осела рядом со старшей.

Девушки лежали на голом камне. Пока ничем другим Седьмой помочь им не мог. Он сменил капсулы, сделал каждой инъекцию витаминного комплекса, затем ввёл нанороботов, разделив дозировку так, как рассчитала система. Медицинский бокс взял лечение под удалённый контроль.

Теперь нужно было лишь обеспечить их нахождение рядом с боксом на время работы нанороботов, тепло, покой и питание.

Седьмой подошёл к своему ПЕХу и забрался внутрь.

Предстояла прогулка за МЭПП-5.

Он видел, как обломок корпуса штурмового бота сорвался с горы и упал куда-то в лес. Примерное место падения система зафиксировала, поэтому Седьмой не переживал, что не найдёт. Гораздо важнее было, чтобы сам модуль не пострадал при падении. За безопасность генерала в ближайшие часы можно было не тревожиться: аллурианки будут спать. Других угроз система не выявила. В такую погоду звери в пещеру не сунутся, рархи себя никак не проявили, а местные аллурианцы, если и знали о пещере, наверняка обходили её стороной из-за бывшего хозяина.

Седьмой покинул пещеру и зашагал по указателю системы.

Расчёт оказался почти верным. Отклониться пришлось совсем немного. В лесу, там, где упал обломок штурмового бота и сошедший вместе с ним обвал, образовалась широкая просека из поломанных деревьев. Стволы лежали, вывороченные с корнями, земля была вспахана камнями и металлопластиком, ветви висели клочьями, а вода собиралась в глубоких следах, оставленных обломком.

К моменту, когда Седьмой нашёл нужную аварийную ячейку, наступило утро.

Ураган закончился. Дождь, правда, продолжал идти почти до вечера, но уже не стеной, а с перерывами, то усиливаясь, то стихая. К вечеру Седьмой вернулся в пещеру, волоча с собой модуль.

МЭПП-5 развернулся быстро. Палатка раскрылась серым, почти бесшовным куполом, надувной матрас поднялся над камнем, термоодеяла расправились, автономный свет включился мягким бледным пятном под потолком. Седьмой перенёс туда девушек, предварительно сняв с них всю мокрую одежду. Уложил на матрас, укрыл термоодеялами и ещё раз проверил показатели.

Сканер показал, что обе идут на поправку.

К третьим суткам без сна голова у Седьмого немного кружилась. Нейростимуляторы ещё держали организм в рабочем состоянии, но накопленная усталость никуда не исчезла. Он сел у стены, включил сервисный режим ПЕХа, выставил охранный периметр медицинского бокса, назначил системе режим тревоги и провалился в сон.

Система осталась на страже.

* * *

Сола потянулась.

Каждая мышца отозвалась на движение после долгого сна, но боль была не злой, не режущей, а тягучей, почти приятной. Она застонала сквозь сомкнутые губы, не сразу понимая, где находится. Никогда в жизни ей не было так приятно просыпаться. Было тепло. Голова лежала на чём-то мягком. Тело будто парило в пустоте, стало невесомым. Ни кочка, ни камень не впивались в рёбра. Ничего не ломило. Не тянуло. Не жгло.

Потом она вспомнила.

— А-а-а!

Сола вскочила, резко распахнула глаза и уставилась на серые странные стены вокруг.

Помещение, в котором она оказалась, не походило ни на землянку, ни на шалаш, ни на пещеру. Под потолком, чуть выше её роста, бледным пятном горело что-то круглое. Это был не живой огонь и не свет солнца. Нечто, напоминающее глаз духа гор, только сиявшее слабее, ровнее, без жара. В этом рассеянном свете можно было всё разглядеть, но не более.

Рядом сопела Малка, укрытая таким же странным пледом. Сола осторожно подняла край своего покрывала, поднесла к глазам, потрогала пальцами, понюхала и даже попробовала на язык. Плед оказался безвкусным. Совсем. Никакого ощущения. Даже когда жуёшь дерево, и то чувствуешь вкус. А Сола за свою жизнь пробовала, наверное, всё, что можно было сунуть в рот, потому что когда живот слипается от голода, будешь и траву жевать, и кору грызть.

Ещё она была голой, как и Малка, лежавшая рядом, обняв подушку, — из-под одеяла выглядывала её небольшая девичья грудь.

— Эй, — тихонько сказала Сола и пнула её ногой.

Малка недовольно завозилась.

— Мам, ну ещё…

Она не договорила. Глаза её резко распахнулись. Девочка вскочила, завертела головой по сторонам в полной растерянности, потом уставилась на голую Солу, перевела взгляд на себя, схватила плед, прикрывая грудь. Однако, поняв, что кроме Солы рядом никого нет, отпустила его.

— Что это? Где мы?

Она тоже поднялась и замерла, почувствовав, как под босыми ногами пол проминается и мягко пружинит.

— Где дух? Почему я… мы голые?

Рука её скользнула вниз, к животу.

Сола заметила это и усмехнулась.

— Нашла чего бояться. Если забыла, ты себя духу обещала. И тело, и душу.

— Но… — Малка замялась, не зная, что ответить. — Но где он? И что это за место?

Сола подошла к краю и потрогала стену.

Стена была не каменной. Материал напоминал то, чем они укрывались, и то, по чему ходили, только натянутый плотнее. Квадратный мягкий пол, будто наполненный воздухом, сходящиеся наверху стены, ни одного видимого шва. Всё цельное, ровное, чужое.

Сола пошла вдоль стен, обнаружила плотно сомкнутую щель и надавила — та разошлась в стороны. Сола раздвинула края руками и высунула голову наружу.

Вокруг было темно. Лишь небольшая полоска света вдалеке, не способная проникнуть глубже, позволяла рассмотреть каменный проём. Похоже, они всё ещё находились в той самой пещере. Только таких удобных лежаков, как этот, Сола никогда нигде не видела.

— Ну? Что там? — нетерпеливо спросила Малка.

Она, накрывшись пледом, тоже просунула голову в щель.

Сола чуть поколебалась, потом сделала шаг в темноту. После тёплого, мягкого пола лежанки стылый шершавый камень под босой ступнёй показался особенно неприятным. Но она не остановилась. Сделала ещё шаг.

Вспыхнуло бледно-голубое полотно, как и в прошлый раз осветив лежащее под ним каменное тело с человеческой головой.

Девушки вздрогнули, но не отступили.

В остальном всё было тихо. Только по полотну, мерцающему в воздухе, побежали какие-то черточки, палочки, кружочки. Сола решилась и подошла ближе.

Рамка полотна резко изменила цвет с бледно-голубого на красный.

Чуть поодаль, у стены, вспыхнули глаза духа, сидящего на полу и прислонившегося спиной к камню.

* * *

Система подняла тревогу, выдернув Седьмого из сна.

Он встрепенулся и на автомате включил прожекторы, всматриваясь в пещеру в ожидании угрозы. Яркие лучи высветили голую женскую фигурку, упавшую на колени и склонившую голову к полу. Чуть позади из проёма палатки торчала голова второй девушки, которая тоже почти сразу упала на колени, как и первая.

Седьмой отключил сервисный режим и начал подниматься, одновременно снижая яркость освещения до минимума.

Угрозы не было.

Он отключил тревогу, поднятую датчиками медицинского бокса при нарушении охранного периметра. Подпускать гражданских близко к генералу он не собирался, но и препятствовать их свободному перемещению не имел оснований.

— Пожалуйста, не приближайтесь ближе трёх метров к генералу, — сказал он.

Седьмой понимал, что девушка, скорее всего, снова сделает вид, будто не понимает его, но произнести предупреждение всё равно требовалось. Он подошёл к ней и остановился рядом, размышляя, как поступить дальше.

Девушка быстро затараторила на своём языке. Так быстро, будто боялась, что он не даст ей договорить.

— Я не понимаю вас, — ответил Седьмой. — Не могли бы вы перейти на общеимперский?

Ответом стало только нервное сопение.

«Носитель, данные с нанороботов, считанные медицинским боксом, фиксируют повышение уровня кортизола у обеих аллурианок».

Седьмой мысленно запросил пояснение.

«Кортизол — гормон, вырабатываемый организмом. Его резкое повышение свидетельствует о том, что изучаемый объект испытывает страх. Носитель, девушки боятся».

«Кого?» — вырвалось у Седьмого.

Он решил, что упустил какую-то угрозу, и уже собирался снова просканировать пещеру.

«Нас», — ответила система. — «Уровень кортизола подскочил в момент, когда они увидели нас. Вероятно, внешний вид ПЕХа их пугает».

Седьмой замер.

«Но почему?»

Он действительно не понимал, как можно напугать аллурианца пехотным бронекомплексом. Тем более когда внутри находится пешка — существо, просто неспособное причинить вред создателям. Седьмой был первым исключением, получившим право на нелетальное сопротивление, и то лишь временно, в условиях чрезвычайных обстоятельств.

«Могу лишь предположить, что они этого не знают», — вывела система. — «Планета имеет отсталое от общеимперского развитие. Аллурианцы, населяющие её, не имеют технологий либо по неизвестной причине скрывают их. Налицо регресс науки, знаний и производственных возможностей. Жители откатились до древних технологий ручного труда. Судя по возрасту встреченных представителей местного населения, время, прошедшее после регресса, превышает три поколения. Данных о планетах, полностью подходящих под описание, у меня нет. Возможно, мы оказались на одной из затерянных планет первого рывка колонизации, что объясняет регресс и утрату технологий в случае разразившейся на планете катастрофы».

«Так что делать?»

Вопрос возник сам. Если планета не входит в состав Империи, значит, их здесь никто не будет искать? Не будет эвакуации? Не будет связи? Генерал останется без полноценной медицинской помощи, а сам Седьмой — без приказов?

«Рекомендация: найти место крушения штурмового бота. Использовать гипермаяк для передачи сигнала бедствия и пространственных координат. Маяк находится в аварийной защищённой капсуле возле места пилота».

Седьмой вспомнил сержанта Унт Сер.

Система, уловив направление мыслей, вывела новую строку.

«Попытка связи с сержантом Унт Сер, а также с боевыми единицами — пешками один, два, три, четыре, пять, шесть и девять — провалена. Возможная причина: смерть в результате крушения. Все попытки связи и сканирования частот не выявили активности».

Седьмой ничего не ответил.

* * *

Сола стояла на коленях перед духом.

— Благодарю тебя, дух, что обогрел, от непогоды укрыл и сгинуть не дал, — сказала она, не поднимая головы. — Готова служить тебе. Прими мою жизнь в услужение. Прошу лишь: позволь Малке и её матери вернуться в род. Помоги им в дороге не сгинуть.

Она замерла.

После тёплого и светлого лежбища, созданного духом, холод камня снова пронизывал тело. Но Сола не смела поднять головы, ожидая реакции, лишь изредка косила взглядом. Дух подошёл к ней, что-то пропел на своём языке, а потом вдруг замер.

Его взгляд заледенел.

В свете ярких глаз, расположенных не на голове, а ближе к плечам огромного тела, лицо духа стало отрешённым. Губы шевелились едва заметно, и Сола с трудом могла расслышать тихие слова. Он разговаривал с кем-то. С кем-то невидимым.

От этого становилось страшнее.

Кто знает, сколько сейчас в пещере духов? Может, они стоят рядом, рассматривают её со всех сторон, спорят, брать ли плату, отпускать ли Малку, гневаться ли за дерзость.

И вдруг тишину разорвал громкий урчащий звук, будто в животе у Солы кто-то перекатил камни.

Она скрипнула зубами, чувствуя, как лицо и уши начинают гореть от стыда.

Дух встрепенулся. Снова посмотрел на неё — теперь уже удивлённо. Потом обернулся, завертелся, встал и пошёл туда, где в свете его горящих глаз Сола смогла разглядеть их с Малкой вещи. Он стоял над ними, осматривал, явно что-то искал.

Потом свет погас, погрузив пещеру во мрак, а тишину нарушили странные гудящие, щёлкающие и чавкающие звуки.

Сола так и осталась на коленях, не дождавшись ответа, и решила, что дух, скрывшись в темноте, всё-таки дал ей понять своё решение.

Отказал?

Или нет?

Она никак не могла понять, чего хочет это могучее существо. С одной стороны, в человеческом облике он выглядел очень молодым, наверное даже моложе её, и если бы Сола сама не видела, как он оборачивается камнем, как уходит от стрел, как расправляется с шурахами и хозяином леса, то, может, и поверила бы, что перед ней обычный парень.

Нет, невозможно — понять, о чём думает дух и что ему нужно, было нельзя.

Если он не принял её службу, почему не выгнал? Почему обогрел? Почему устроил им с Малкой лежбище, какого даже у Ворона, вождя Быстрых Лисиц, в землянке не было? Да ни у кого такого не было. А если принял её в услужение, почему Малка ещё здесь? Или он и её взял тоже? Не отпустил?

В тишине Сола услышала мягкие, едва различимые шаги.

Она покосилась назад. Из щели лежака торчала голова Малки. Та тоже склонилась, но косилась на Солины ягодицы — единственное светлое пятно во мраке, потому что слабый свет изнутри лежбища падал как раз на них.

Шаги приблизились. В нос ударил уже знакомый резкий запах. Так пахло вчера от духа, когда он вышел из каменного тела и стал похож на человека.

* * *

Седьмой подошёл к голой девушке и тронул её за плечо.

— Вставай.

Он произнёс это ровно и потянул. Девушка подалась, распрямилась в поясе, и они поднялись. Седьмой поставил на каменный пол перед развёрнутой палаткой модуль МЭПП-5, открыл контейнер для воды и налил в него из кожаного мешка, который девушки принесли с собой. Затем вставил в гнездо картридж индивидуального пайка для ПЕХов и запустил приготовление питательной смеси.

На верхней сенсорной панели он включил встроенную лампу.

Мрак расступился: Седьмой видел и в темноте, но аллурианки — нет, а с внешним освещением краски стали насыщеннее, и различимыми стали его ПЕХ, туша убитого зверя, всё ещё лежавшая чёрной грудой у дальней стены, и генерал, недвижимо лежащий с маской-хирургом медицинского бокса на лице.

* * *

Малка зажмурилась.

Яркий свет неожиданно ударил по глазам, и она дёрнула головой, спрятавшись за пологом лежака. Потом осторожно раздвинула щель и снова высунулась.

Сола стояла рядом с духом и смотрела на его руки. Дух копался в ещё одном странном камне с ровными краями. Бока камня горели белым светом. Свет был ярким, но не резал глаза, не слепил, и Малка наконец смогла рассмотреть пещеру.

Пусть не всю — пещера была огромной. Дальние стены всё ещё тонули во мраке, но теперь, если присмотреться, можно было увидеть её границы. Лежак, в котором проснулась Малка, стоял почти у выхода. Здесь был ровный каменный пол и не так много мусора, как вдоль стен, устланных белыми костями, каменной крошкой и песчаными насыпями. В дальнем конце виднелась гряда из больших валунов, обвалившихся со стены и сложившихся в причудливую груду.

Ещё Малка увидела свою одежду: длинная рубаха лежала на валуне рядом с переделанным под накидку мешком Солы, ножами, поясами, колчаном и луком.

Видя, что Сола спокойно стоит рядом с духом, Малка решилась и тоже вышла. Обернувшись пледом, она встала рядом. Дух глянул на неё, но ничего не сказал.

Камень под его руками зашипел, и от него повеяло приятным запахом — у Малки в животе тут же забурлило, а рот наполнился слюной.

Сколько она уже не ела? День? Два?

Дух что-то сделал, и от камня отделилась его часть, которую он держал за ручку. Малка узнала кружку. Да, она не походила на привычные глиняные кружки, которые делали её родичи: эта была ровной, будто высеченной из цельного гладкого камня, чуть расширялась кверху и имела круглое дно. Над ней поднимался пар.

Запах был незнакомым. В какой-то мере терпким, но очень заманчивым.

Дух передал кружку Соле, и Малку кольнула зависть. Ей тоже не терпелось утолить голод.

Сола взяла кружку, но пить не стала. Посмотрела на Малку и протянула ей.

— Держи. Я потом.

Она даже улыбнулась.

Малка снова укорила себя за проявленную слабость.

— Спасибо.

Она взяла кружку и осторожно отпила горячее содержимое. Вкус оказался странным. Вроде похоже на мясной бульон, но аромат совсем другой, непривычный, почти ровный. Зато желудок оценил угощение сразу и потребовал ещё. Малка сама не заметила, как быстро осушила кружку.

Дух забрал её и снова сунул в камень.

Снова зашипело. Вновь полная кружка перекочевала в руки Солы.

Сола отпила и зажмурилась. Малка видела, как она улыбается. Будучи рабыней в их роду, Сола питалась объедками и остатками, часто тем, что и собаке не всякий отдаст. Сейчас она наслаждалась. Не торопилась. Отпивала маленькими глотками, будто катала вкус во рту, прежде чем проглотить.

Странным было и то, что спустя совсем немного времени пришла сытость. Не тяжёлая, сонная, а ровная и тёплая. Будто они плотно поели, но без лени. Животы довольно урчали, а Малку распирало желание что-нибудь делать: бегать, прыгать, говорить, искать, идти. Молодая кровь бурлила, требуя движения.

Дух подошёл к ним с тем самым камнем в руке, которым уже пользовался раньше.

Малка испугалась, что он снова уколет их и они уснут, но противиться не стала. Даже жмуриться не стала. Смотрела прямо в его чёрные глаза. Без вызова. Скорее с любопытством, пытаясь разглядеть в них что-то, чего сама не понимала.

Когда дух был таким, в образе молодого парня, её голову начинали посещать разные мысли. Малка старалась тут же гнать их прочь, но иногда, как сейчас, мысли оказывались быстрее, чем разум успевал осознать очередную глупость.

Шею кольнуло.

Но на этот раз они с Солой даже не дёрнулись. Только обменялись тревожными взглядами и стали ждать. Ничего не происходило. Мир не кружился, не плыл, не темнел. Будто и не было никакого укола.

Потом дух принёс их нехитрую одежду, передал в руки и отошёл к каменному человеку.

«Странный он, этот дух», — подумала Малка, закрывая полог лежака.