«23 сентября 1668 года»
«Воскресенье»
«21:26»
«Усадьба лорда Бенджамина Эктабона»
— За мной иди, — сказал один из гвардейцев, поднимаясь на антресоль. Эрик последовал за тем. Внутри всё дрожало — было тревожно, что любое лишнее слово или действие могут привести к смерти.
— Наконец-то пришёл. Где тебя носило? — отчитал того мужчина по пути. — Эти скрипачи уже по горло мне. Кровь польётся из ушей скоро.
— Прошу прощения. Очень спешил, — выдумал на ходу Эрик.
Вокруг было так много света, что он жгуче ударил в глаза. После уличной тьмы было трудно привыкнуть к нему.
— Спешил он, как же… Мы пришли. Иди к тем олухам. Заставь их играть что-нибудь нормальное. Играешь-то хоть хорошо?
— Всем понравится, — съязвил он, но тотчас одумался. — Кхм… Да, я хорошо играю.
— Вот и славно. Ступай туда. А я службу нести пойду, чтобы вас зевак никто не тронул. Видишь ли лорд Эктабон и наш преподобный подхватили холеру паники. Дурни, как по мне. Вот нормально же нёс службу при Королевстве. Чего меня сюда в этот смрад и грязь кинули…
Эрик перевёл взгляд на гвардейца. Тот смотрел на него с подозрением.
— Что застыл? Ступай говорю… Туда вон! — громко сказал тот и вскинул руку вновь, указав той в коридор. Его движения казались очень театральными. — В правое крыло.
Эрик сделал шаг вперёд и почти сразу столкнулся с высоким мужчиной в тёмно-синем кафтане. На поясе у того висела связка ключей.
— Вы, должно быть, новый музыкант на замену? — спросил дворецкий, окинув ледяным взглядом. Его лицо было вычурно набеленным.
— Да, сэр.
— Хорошо, — мужчина внимательно оглядел Эрика, с весьма надменным взглядом, но с уважительным тоном. — Ваше имя?
— М-м… — замялся Эрик. — Эмилио Харвуд.
Дворецкий оценочно взглянул из-под бровей на него, а потом резко развернулся в сторону зала, следующего прямо по коридору.
— За мной, мистер Харвуд. Вас ожидают.
«21:27»
Фэйрис и Адам уже поднялись на крышу. Она была ужасно мокрой и скользкой. И чтобы пробраться к чердаку, надо было немного подняться, сумев не соскользнуть.
— Фэй?
Она обернулась.
— Кто этот пацанчик мелкий? Как ты думаешь?
— Мне откуда знать? Может сын лорда? Его же поместье, — ответила Фэйрис.
— Так если нам нужен кинжал, может… Может мы этого мальчика, ну…
— Брось это. Дурак что-ли? — она посмотрела на него, выразив полное непринятие его идеи. — Мы не будем трогать ребёнка.
— Ладно, ладно! Я просто предложил.
— Плохие у тебя предложения. Следуем плану. Ясно?
— Более чем… Извини.
На миг повисла тишина. Дождь почти заглушал их голоса, громко стуча по скатной кровле. А яркая луна уже была прямо над ними.
Подростки стояли рядом с одной из люкарн. Там же была и прибитая лесенка.
— Сюда нам, идём.
— Фэй… Постой, — Адам остановился.
— Да что? — занервничала уже Фэйрис.
— Я хочу тебе кое-что сказать…
— Адам, не сейчас. Эрик уже вошёл внутрь. Петро и Маргарет с Элизабет настороже. Нам некогда тянуть.
Фэйрис была полностью сконцентрирована на деле. Думала только лишь о кинжале. Он — это возвращение домой. Даже если временно. Даже если не навсегда. Главное было одно — исчезнуть из этой эпохи, этого времени. Она чувствовала опасность из каждого угла. Прислушивалась с каждому звуку.
— Погоди, Фэй. Я полезу вперёд, — ринулся парень к лестнице, сначала проверив ту на прочность ногой.
— Хорошо. Давай скорее.
Адам взлез по лестнице на кровлю прямо к люкарне, да открыл незакрытую на защёлку дверцу внутрь.
«21:28»
Зал встретил Эрика яркой вспышкой. Повсюду были слышны голоса, иногда смех, а также звон бокалов. На секунду ему показалось, что он вернулся во времени. Но так же быстро пришло осознание — он ещё здесь, там, в далёком и опасном прошлом.
— Желаете испить вина или шампанского, мистер Харвуд? — спросил дворецкий у Эрика, когда они подходили к музыкантам.
— Нет, спасибо, — ответил он вежливо, с хрипом в голосе, и посмотрел на роскошный белоснежный рояль, одиноко стоящий в окружении скрипачей и виолончелистов.
— Хорошо. Надеюсь, вы готовы? — кивнул мужчина на массивный инструмент. — Не вижу при вас бумаг с нотами.
— О, да! Я готов. Всё в голове, сэр.
Дворецкий посмотрел на него с подозрением, но потом наигранно улыбнулся, словно раскрыл что-то неладное.
— Приступайте к игре, мистер Харвуд.
От последних слов мужчины всё внутри у Эрика словно перевернулось и начало дрожать. В груди что-то сжалось. А руки мелко подрагивали, и поэтому он убрал их за спину.
«21:29»
Подростки влезли в чердачное помещение, где во всю стояла вековая пыль, запах сырости и гнили дерева. Лунный свет освещал пыльцу, гуляющую здесь лениво повсюду.
С нижних этажей уже доносилась громкая скрипичная музыка, а затем послышались и виолончели. А после начал звучать и рояль — Эрик начал играть. Но сигнала ещё не было. Однако это был вопрос времени.
Они сделали пару шагов, как вдруг пол под ногами громко скрипнул.
Снизу, прямо под ними, глухо послышался голос:
— Ты слышал? На чердаке кто-то есть.
Подростки замерли, не дыша.
Спустя время другой голос снизу сказал:
— Да мыши это. Пошли.
Фэйрис и Адам выдохнули разом, медленно продолжая двигаться вперёд. Чердак простирался в обе стороны, теряясь во тьме. Крыша уходила вверх, где в темноте угадывались толстые деревянные балки. Справа — старые сундуки, наваленные друг на друга. Слева — сломанный стул, свечи, коробки. В углу — манекен, на котором висело рваное платье. Фэйрис вздрогнула, когда приняла его за человека.
— У меня такое ощущение, будто за нами следят… — сказала она.
Адам промолчал, молча кивнув на большой люк на полу. Подростки переглянулись, собираясь с духом.
«21:35»
Лорд Эктабон поднялся к себе в кабинет, тот, что находился рядом с чердачным помещением. Там, на третьем этаже был тот же зал, что и на втором, где проходил приём гостей — но тут по стенам с дюжину дверей в спальные комнаты. Абсолютно пустой зал. Это наводило лорда на мысль, что любой желающий мог пробраться в его кабинет. Первым подозреваемым был преподобный.
— Милорд? — обратился к нему дворецкий, появившийся словно из ниоткуда, очень тихо. — Прибыл музыкант. Некий Эмилио Харвуд. Посадил его за рояль.
— Харвуд? — задумался лорд. — Местный?
— Как я понял, нет.
— Хм… Ты не видел преподобного Олдри?
— Нет, милорд. В последний раз мы пересеклись с ним перед тем, как я встретил музыканта.
— Куда он направился?
— Не могу знать, милорд. Я не в праве выяснять такие детали у членов совета.
— Ступай в зал. Я вскоре прибуду к остальным.
— Слушаюсь, — кивнул дворецкий и развернулся.
— И ещё!
— Да?
— Не спускай глаз с нового музыканта. Не припомню я джентльменов по имени Эмилио Харвуд.
— Понял вас, милорд.
Тут же, из коридора в зал выбежал гвардеец, чем смутил их обоих.
— Лорд Эктабон! Лорд Эктабон!
— Да говори уже! Чего разбегался по моему дому?
— Срочное донесение! Гонец примчал… — лицо гвардейца покраснело и он дышал сбивчиво.
— Ну?
— В поселении дьявольщина какая-то! Там безумцы шествие устроили! Как заколдованные идут прямо. До этого в лесу был слышен громкий хлопок. Там убивают! Море крови.
Лорд Эктабон на секунду помедлил с ответом.
— Что за вздор!? Тебя Олдри подговорил? Может подкупил? Что за озабоченность магией ныне, — пришёл в тихий гнев лорд.
— Лорд, всё очень серьёзно. Сие шествие несёт смерть!
— Ладно, сколько их? — пальцы сжали трость так сильно, что это заметил даже дворецкий. Но лорд всё продолжал держаться.
— Много! Может десятки…
— Так и быть. Ступайте в поселение. Наведите порядок! Не портите мне приём. И прошу, ступай с глаз моих долой, — махнул лорд. Затем он повернулся к дворецкому и добавил: — Ты тоже. Твоя задача за гостями следить. И тем твоим… Харвудом.
«21:30»
Пятью минутами ранее…
Фэйрис шла впереди Адама. Её рвение к кинжалу было подобно безумию. Парень молча следовал за ней.
— Вроде бы это его кабинет, — проговорила тихо она, но голос будто эхом разошёлся по залу. Перед ними стояло две одинаковых двери из красного дерева в золотой окантовке.
— Какая из двух? — спросил Адам, оглядываясь по-сторонам.
— Н-не знаю, — голос девушки дрогнул, но она потянула за ручку одну из тех и открыла. Внутренняя тьма из комнаты встала чёрным порталом во всём ярко-освещённом зале. Но внутри горела одинокая свеча, рядом с которой сидел тот самый мальчик, укутанный в одеяла, чем-то болеющий. Он дёрнулся, взглянув на них. Уже позже, Фэйрис поняла, что мальчик испугался, поскольку в её руках находился нож. Она закрыла дверь. Посмотрела на Адама. Он кивнул ей понимающе. Они не были готовы войти в следующую дверь — но и оставаться на виду в пустом зале желания было не больше. Фэйрис потянула ручку следующей двери и осмотрительно вошла внутрь, до боли в пальцах сжимая рукоять ножа, сглотнув ком в пересохшем горле.
Кабинет лорда оказался весьма большим. Тёмный дуб пола блестел от свечей, а стены тонули в книжных шкафах. Западная стена была увешана оружием: мушкеты, мечи, кинжалы. Один из них Фэйрис узнала сразу — изогнутое лезвие, кнопка на рукояти. Камин тихо потрескивал, а над ним висели несколько картин именитых художников. У окна стоял столик с вином. Гобелен с охотничьей сценой скрывал дверь — она вела на чердак — ещё один ход туда.
— Бери скорее! — прошептал Адам над ухом.
И Фэйрис отложила нож на стол, поставив один из табуретов у стены с оружием, встав на тот и потянувшись за кинжалом. В сантиметрах от его рукояти девушка ощутила некую наэлектризованную связь, от которой сразу становилось не по себе. Она замерла на пару секунд, решаясь взять это орудие. И она прикоснулась к нему, схватив в руку.
— Что-то потеряли? — из тени вышел преподобный.
Фэйрис пошатнулась, чуть было не упав на пол, но удержалась на ногах и спрыгнула с табурета.
— Чего тебе нужно!? — спросила она, пока Адам так же отстранялся от недруга, заряжая пращу.
— Мне нужен этот кинжал. Мне нужны ответы.
— Зачем он тебе? — спросил Адам, заслонив собой Фэйрис.
— Я видел, как вы исчезаете. Как появляетесь из ниоткуда. Этот клинок — ключ. Я хочу знать, куда он ведёт. И что скрывается за вашей ложью, — объяснил преподобный, подходя ближе.
— Зачем вам это? — вышла из-за спины парня Фэйрис, крепко сжимая кинжал в своей руке, с которой преподобный не отводил взгляда.
— Я сделаю себе жизнь лучше.
— Ха-х… — Адам усмехнулся нервно. — Кажется, вы только хуже делаете своё положение. Отпустите нас и мы разойдёмся миром.
— Никакого для вас мира не будет. Вы отродье. Бесы. Ведьмы! И я сделаю так, чтобы вся чертовщина ушла из поселения! — ответил он так, словно хотел показаться героем своего времени, а затем посмотрел в лицо Фэйрис. — Отдай мне это орудие, девочка. Отдай и я вас отпущу, как вы и хотите.
— Отошёл! — вскинул Адам на того пращу, оттянув тетиву с камнем.
— Думаешь, меня возьмут твои камешки, глупец? — преподобный подошёл ближе.
Адам выстрелил камнем тому прямо по лбу.
— Ах ты, щенок! — преподобный вытер кровь с лица, а затем ударил Адама, что тот упал к шкафам и на пол повалились книги.
Фэйрис резко отступила, подняв перед собой кинжал, готовясь в любой момент ударить. Её сердце стучало неимоверно быстро, а грудь горела так, что было трудно вздохнуть.
— Оставьте нас в покое! Мы просто хотим домой! — сказала она, обходя стол, пока за ней следовал мужчина.
— Я отправлю вас домой, к праотцам вашим!
Адам закашлялся, пытаясь подняться на локтях. Кровь капала с разбитой губы на дубовый пол.
— Фэйрис… — прохрипел он. — Чердак!
Девушка посмотрела на гобелен, за которым был ход на лестницу.
Преподобный резко шагнул вперёд, преградив путь заранее, выбросив руку к кинжалу. Фэйрис отшатнулась, но его пальцы прошлись по её запястью. — Отдай! — прорычал он, сжимая её руку.
В этот момент ей по настоящему стало страшно. Она не знала, что делать. Не знала, как отбиться от мужчины, что куда сильнее её, однако помнила, как однажды ей это удалось.
И когда преподобный уже прижал её к столу, рыча и пытаясь выхватить кинжал, Фэйрис нащупала свой небольшой нож, который прежде отложила на столе. Она схватила его свободной рукой и вонзила мужчине прямо бок, от чего он завопил. Его хватка ослабла. Но он врезал девушке по лицу со всей дури, что у неё всё потемнело в глазах и кинжал выпал на пол.
За окнами уже во всю гремела гроза, а дождь шумно стучал по карнизам и стеклу. Гром резонировал в голове Фэйрис, она чувствовала головокружение, а перед глазами встала белая пелена.
Преподобный Олдри отшатнулся, прижав рукой рану, из которой безостановочно хлестала тёмно-красная кровь. С него упала шляпа куда-то в сторону. Лицо покраснело.
В кабинет открылась дверь.
«21:36»
Эрик, играющий очередную классическую композицию не переставал оглядываться по-сторонам. Скрипачи и виолончелисты мастерки подыгрывали ему, поспевая в такт его игре. Гости разбились по небольшим группам, безмятежно ведя свои светские беседы.
Эрик чувствовал себя словно в историческом спектакле. Только вот всё было по настоящему. Из коридора в зал вышел дворецкий, сверля его взглядом. А сразу затем оттуда же выбежал гвардеец, махнувший остальным солдатам, который тотчас последовали за ним к лестнице обратно в коридор, где была лестница вниз.
За всем этим шумом музыки не было слышно ни грозы за окном, ни разговоров людей. Была только музыка. Но Эрик видел — начинает происходить что-то неладное. Он почувствовал это всем телом, душой. Так, что даже сердце закололо.
Эрик закончил композицию весьма резко, перевёл дыхание. Пальцы скользнули по клавишам. Он знал — пора. Резкий переход в до-минор. Сигнал тревоги. Скрипачи на мгновение сбились, но подхватили. Гости не заметили. Однако дворецкий, наблюдавший с конца зала прищурился, подозвав к себе одного из гвардейцев, что-то сказав тому.
«21:37»
«Окрестности усадьбы лорда Бенджамина Эктабона»
— Я иду за ними. Они уже долго, — нервничал Петро, готовый броситься внутрь. Но Маргарет резко его одёрнула за рукав, указав на выходящих из усадьбы гвардейцев.
— Нет! Прячемся! Туда! Живо! — сказала она, поспешив в сторону старого, каменного лабиринта в северной части поместья. — Там не найдут.
— Куда они все? — запаниковал подросток, не прекращая сжимать пращу в руке, прислушиваясь к голосам солдатов.
— Вряд ли они по вашу душу. Иначе бы окружили усадьбу, — спешно протараторила Элизабет, идя вслед за сестрой.
— Л-ладно, идём, — сказал парень, осматриваясь по сторонам, чувствуя, как ноги уже дрожат. Чувствуя, как адреналин греет всё внутри жарким пеклом.
Лунный свет и сильный ливень этим вечером выглядел так, словно само время и погода оплакивало их всех.
«21:37»
«Усадьба лорда Бенджамина Эктабона»
Лорд замер в проходе, смотря, как подростки сидят у стены, а над теми нависает фигура преподобного. Пол и стол уже залит кровью. Неясно чьей. Но её было много.
— Шарлон! Что за безумство!? Что ты творишь, чтоб тебя!? — лорд подошёл спешно ближе.
Преподобный на миг замер. А после развернулся и усмехнулся:
— Лорд Эктабон. Я поймал их! Тех, кого вы не могли. Они ведьмачье отродье.
— Отпусти их! Ты глупец! Это могут быть дети любого из наших гостей! Ты ставишь под угрозу мой статус и наше поселение!
— Нет же, милорд. Сии дети дьявола! Они не здешние! Чужаки из другого мира! — громко высказал преподобный, развернувшись к тому.
— Не дури, Шарлон! Ты обезумел!
Лорд почувствовал, что его некогда воспитанник стал монстром. Ему казалось, что обычные дети — дети преисподней.
— Опусти клинок! Немедля! — сорвался лорд на крик, да так, что голос вышел с хриплостью, но очень громко, пробив шум самого дождя за окном.
— Я делаю, что должен, — гордо заявил преподобный и вонзил клинок прямо в парню в живот. Девушка, сидящая рядом с ним кинулась к нему.
— Адам! — крикнула она.
— Стой на месте, сволочь, — отдал приказ лорд Эктабон.
Однако преподобный резко развернулся и клинок вонзился уже в грудь лорда.
— О Боги… Что я натворил… — дрожащим голосом проговорил преподобный, когда лорд упал на пол с грохотом. — П-простите лорд. Я убью их всех. За вас. За наше поселение.
Он смотрел на свои окровавленные дрожащие руки, на лицо лорда, который некогда поднял его на ноги.
— Ты… — прохрипел лорд, опираясь рукой об залитый кровью в пол.
— Да, милорд?.. — упал на колени преподобный.
— Ты… безумец… — выстрадано бросил последние слова лорд, харкнув кровью на пол.
— Это всё из-за… Какого дьявола? Где они? — прокричал в гневе он, когда заметил, что ни парня, ни девушки в кабинете уже не было. И только гобелен колыхался сквозняком. — Я убью их. Убью их всех. Уничтожу! — прошипел мужчина, вставая с пола, пока его рана от ножа продолжала кровоточить.
«21:38»
Эрик продолжал играть до-минорную композицию, и только сейчас осознал: мелодия, преследовавшая его из леса, из шкатулки, из самого времени, родилась здесь. Прямо под его пальцами. Он создал её, сам того не зная. Или она создала его. Это было не важно. Важно было то, что он играл её в момент, когда всё решалось. Он остановил игру. Не мог больше притворяться, ведь где-то там может быть нужна его помощь. Все гости разом обернулись на него. А остальные музыканты начали переглядываться между друг другом.
— Мистер Харвуд? Куда-то собрались? — возник позади дворецкий. — Пройдёмте с нами.
Оставшиеся пять гвардейцев окружали. Держа руки на гардах мечей.
Все гости вокруг замолкли. Из звуков остались только сильная гроза и голос дворецкого.
И тут Эрик встал с банкетки и резко вытащил револьвер из-за пояса, вскинув на гвардейцев, которые в шоке сделали несколько шагов назад. Они были напуганы невиданным прежде оружием. И Эрик это знал — это был шанс прорваться к Адаму и Фэйрис, ведь здесь его уже заподозрили, и неизвестно, куда бы решили отвести. Нельзя было оставлять их там одних. Он не знал, что там происходит, но знал точно — если его схватят сейчас, он не сможет им помочь.
— Стоять! — крикнул он, пятясь к выходу. И хотя это был пятизарядный револьвер, в барабане было всего четыре — он бы не смог убить всех солдат. Выход был один: пригрозить и бежать наверх, к Адаму и Фэйрис.
«21:39»
— Адам, давай же, давай, — тянула его за собой Фэйрис, пока он едва оставался в сознании. Её руки онемели от напряжения. Ноги болели от долгой ходьбы. — Пожалуйста, приди в себя… Ну же! Адам! — говорила она ему не сдаваясь. Всё шла с ним под руку к выходу на крышу, пока снаружи бушевал ливень с грозой.
— Я… не могу… — через силу прохрипел он.
Страх сдавливал Фэйрис. Отчаяние от неудачи угнетало — она была готова сдаться. Но шла через силу. Где-то там позади их уже искал преподобный, в этом огромном и тёмном чердачном помещении. Оставалось надеяться на помощь Эрика или Петро, или же хотя бы на сестёр.
— Ладно, — дрогнувшим голосом проговорила она, глядя на скопу старых манекенов, за большими сундуками, куда не проникал свет. — Держись, Адам… Прошу тебя.
«21:40»
Эрик мчал со всех ног. Гвардейцы следовали позади. Дыхание сбивалось. Для всех прочих гостей всё было вновь стабильно — скрипки и виолончели заиграли, будто ничего и не произошло.
Он вбежал по лестнице вверх на третий этаж. Туда, где было тише всего. Но шаги приближающихся гвардейцев были слышны нескончаемо. «Только бы всё обошлось», — прокручивал в уме Эрик. Сердце стучало так, будто он бежал марафон. По всему телу разливался жар.
Выбежав с коридора в правом крыле усадьбы, он наконец попал в пустой, такой же роскошный зал. Но роскошь эта лишь пугала. Было в этом всём нечто неестественное. Мир вокруг был как будто не настоящим.
— Какая дверь, какая дверь… Чёрт… — От паники, он позабыл, где кабинет лорда. Однако вспомнил, когда увидел две идентичных двери, отличных от остальных. Логика подсказала — в одной из них.
В первой двери оказалась тёмная комната. Взглянув внутрь, его охватил ступор. На миг он завис, когда увидел там болеющего мальчика, который не выглядел испуганно — тот приложил палец к губам, как бы говоря: «Я не выдам тебя».
Эрик резко закрыл эту дверь, когда услышал громкие голоса гвардейцев. Первый из них выскочил из коридора
— Стоять! — кричал гвардеец, пытаясь зажечь фитиль. Его руки дрожали. Эрик видел это — и знал, что у него есть секунда.
Он быстро открыл другую дверь и буквально влетел в кабинет лорда, думая, как запереть её изнутри. Наверху и снизу были очень удобно расположены крепкие выдвижные защёлки. Он затворил накрепко дверь, и отскочил от неё. Гвардейцы уже ломились внутрь, стуча по ней.
Только потом Эрик понял, что вокруг него много крови. А полу лежит сам лорд Бенджамин Эктабон, который был для него не более чем фигурой из истории.
— Боже… — он приблизился к лорду, тот был ещё жив. Из его рта шла тёмная кровь. Он держался за ножевую рану в груди. — В-вы… — Эрик оторопел, не мог и слова сказать.
— Т-ты… — прохрипел лорд, кашляя кровью.
— Вы видели их? Юных девушку и парня? Они были тут?
Лорд, казалось, уже никуда не смотрел. Взгляд опустел, а зрачки затмили радужку. Лицо побледнело.
— Там… — лорд медленно кивнул в сторону гобелена.
Эрик не мог перестать мотать головой от гобелена, до двери в кабинет. С одной стороны громко стучат и кричат, с другой сильный ливень с грозой. Он ничего не сказал лорду: просто потому что не знал, что мог сказать. Он только лишь кивнул умирающему мужчине.
— Останови… его… Мальчик в той комнате… Он мой сын. Забери его… Иначе Шарлон убьёт его… — На последних словах лорд закрыл глаза. По его бледному лицу протекла одинокая слеза. Он перестал дышать.
Эрик крепче обхватил рукоять револьвера и зашёл за гобелен.
«21:41»
Фэйрис прижалась спиной к стене вместе с Адамом. Его тело уже обмякло, он был не здесь, а где-то там. Она обхватила его, не в силах унять собственную дрожь.
— Эрик, где же ты?.. — прошептала она, надеясь, что он поможет ей выбраться с Адамом. — Держись, Адам. Умоляю, только держись… — повторяла она, глядя в его лицо и крепко зажимая ему рану на животе ладонью.
Каждый раз, как гремела гроза, Фэйрис вздрагивала, ведь вспышка света, проникающая в окна люкарн вырисовывала зловещие силуэты. Понимая, что преподобный где-то рядом, страх усиливался вдвойне.
— Фэй… — прохрипел едва слышно парень, не в силах открыть глаза. — Фэй… — всё повторял он. — Мне… Мне холодно.
— Потерпи, пожалуйста. Эрик успеет. Помнишь, как мы… как мы шутили про пришельцев? На берегу реки. Помнишь? — пыталась хоть как-то его удержать Фэйрис. — Теперь пришельцы, это мы… в этом времени. З-забавно, п-правда?.. — её голос дрогнул.
— Фэй… Я… — хрипел что-то он, но у него уже пропал голос. Лицо было холодным. Руки как лёд. Только лишь кровь была ещё тёплой.
— Говори со мной, Адам. Я прошу тебя, — сказала она, и в этот момент уже не смогла остановить слёзы.
— Фэй… — прошептал он, приоткрывая глаза. В них уже не было света, только чёрная пустота. — Ты… ты странная…
Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. А затем его глаза закрылись.
Послышались шаги. Это был преподобный.
«21:42»
Сначала он услышал её голос. Тихий, надломленный, сдавшийся, почти шёпот. Эрик замер на мгновение, пытаясь понять, откуда он доносится. А затем понял — Фэйрис плакала. И в этом плаче было что-то, от чего кровь застыла в жилах, от чего по коже проходил озноб. Она плакала не от страха. Она плакала от потери. Эрик рванул вперёд, держа револьвер наготове — преподобный Олдри был где-то тут, в полной тьме.
— Фэйрис? — шептал Эрик, заходя за старые сундуки. Он увидел её сидящей у стены с умирающим Адамом на руках.
— Эрик?.. — отозвалась она.
Он подошёл ближе, глядя то на неё, то на Адама.
— Нам нужно уходить отсюда.
— Я не могу его бросить.
— Мы не можем ему ничем помочь.
— Я хочу остаться с ним.
— Послушай меня, Фэй, — Эрик приблизился. — Адам хотел бы, чтобы ты спаслась. Мы не сможем его увести с собой. За нами идут гвардейцы и преподобный.
— Ладно, — тихо произнесла она, коснувшись ладонью обжигающе холодного лица Адама, аккуратно уложив его у стены.
«21:43»
Петро едва поспевал за Маргарет и Элизабет, которые вели его глубже по лабиринту, с которого хорошо было видно крышу усадьбы, хотя дождь и едва уловимый свет из окон.
Гвардейцы были где-то возле них — но где, неясно. Сквозь ливень и гром были слышны их возгласы. Они кричали друг другу, но слов их разобрать было невозможно.
Парень промок насквозь, и дрожь от холода становилась сильнее при страхе за друзей. Он всё думал: «Что с ними там?» Но сёстры его буквально тянули за собой.
«21:44»
— Фэй, поспешим.
— Иду, — хрипло и очень тихо ответила девушка.
Эрик уже взялся за ручку люкарны, когда позади раздался тихий, скрежещущий голос:
— Вы никуда не пойдёте.
Они оба замерли. Фэйрис почувствовала, как сердце сдавило — этот голос страшил её до побеления лица. Эрик резко повернулся, вскинув револьвер — и увидел преподобного, стоящего в трёх шагах. Он держал в руке пистоль, и ствол смотрел прямо в грудь Эрика.
— Выкинь своё оружие! Живо! — приказал преподобный.
Эрик закрыл собой Фэйрис, шепча ей:
— Погоди. Скажу когда бежать.
— Брось, сказал тебе! Немедля!
— Давай решим мирно. У тебя есть кинжал. Уходи!
Было видно, как у преподобного дрожит рука, держащая пистоль. И было неясно, выстрелит он или нет. В другой у того был крепко сжатый кинжал — Фэйрис заметила едва уловимое зелёное свечение от того и решила действовать.
— Ты ведь хочешь понять, как он работает? — громко спросила она, выходя из-за спины Эрика, стараясь держаться уверенно.
— Я знаю, как он работает. Я видел! — усмехнулся преподобный.
— Да ну?.. И что же ты видел?
Эрик стоял молча, продолжая целиться в недруга.
— Я видел прошлое! То, что было!
— Ты видел его, но не был там. Но ведь хочешь туда попасть, правда? Ты же не знаешь как открыть проход? Я права?
Преподобный задумался, взглянув на кинжал. Он медленно, неосознанно опустил пистоль. А Фэйрис продолжала приближаться к нему.
— Идём с нами, и я покажу тебе, как он работает, — говорила она ему, смотря чётко в глаза. В этот момент она выглядела как истинная ведьма.
— Зубы мне заговариваешь, подлая ведьма!? — он резко отступил от неё и вскинул пистоль.
— Фэйрис беги! — крикнул Эрик и выстрелил преподобному в плечо. Тот, казалось, даже не заметил ранения — зашёл за одну из балок, скрывшись в тени.
Девушка послушалась его и побежала к открытой дверце люкарны. Эрик смотрел по сторонам, пытаясь понять, где находится преподобный, который уже хрипел и рычал от злости, будто из него выходить некий зверь.
Прогремела очередная гроза.
«21:44»
Петро застыл взглядом на крыше усадьбы. Он отчётливо услышал выстрел, после которого почти сразу прогремела гроза. Он больше не мог ждать. Не мог бездействовать. Он был напуган, но и трусить не желал.
Маргарет и Элизабет готовились спуститься в подвал под всей территорией поместья. Уже зашли на лестницу.
— Не стой же! Идём сюда! — крикнули они ему.
Петро глянул на них. Но затем услышал второй выстрел. Он был откуда-то из усадьбы.
Он не стал ничего говорить больше. Он снял с себя рюкзак Эрика, и поспешил к сёстрам, протянув его им со словами:
— Спрячьте это.
— Куда ты собрался? Не будь глупцом!
Всё внутри парня дрожало. Но адреналин грел. Жаром обдало всё тело, пока холодный дождь хлёстко бил по всему вокруг.
Петро не спускал взгляда с крыши.
— О боже… — выдохнул он дрожащим голосом, когда увидел, как преподобный преследует Фэйрис на крыше, угрожая кинжалом.
«21:45»
— Остановись, ведьма! — проговаривал преподобный, следующий за Фэйрис на крыше.
Девушка не знала, что случилось с Эриком после последнего его выстрела. От этого она почувствовала себя более бессильной. Мокрое покрытие крыши было весьма скользким, она держалась за металлическую опору у края, поглядывая себе за спину.
— Отстань от меня! — крикнула она, разрезая шум дождя. — Чего тебе нужно!?
— Чтобы ты сгинула!
Его слова повергли девушку в шок. Она поняла — разговаривать с ним уже бессмысленно. Перевела взгляд с крыши на землю. Там, из каменного лабиринта выводили Петро и Маргарет с Элизабет. Гвардейцы уже держали тех на прицеле.
— Гляди. Вы повержены! — нервно насмехался преподобный всё приближаясь.
«21:46»
— Не трогайте нас! — крикнул Петро гвардейцам, вырываясь из рук одного из них. — Остановите преподобного! Он убьёт её! — пытался указать рукой на крышу он, видя, как Фэйрис приближается к краю.
— Молчать!
— Внемли, парень! Гляди же на крышу! — указала Маргарет, не сопротивляясь в их руках.
— Двое на крышу, живо! Взять безумца и девку под стражу! — приказал главный из них, завидев схватку наверху усадьбы.
«21:47»
Фэйрис видела, как двое солдат резво побежали в сторону главного входа в усадьбу. Сквозь дождь видела силуэт Петро, чувствовала его взгляд на себе. Но понимала, нужно действовать самой — если преподобный приблизиться, то убьёт её.
Он преследовал её, крича что-то на ходу. Но она уже не слышала его. Смотрела позади себя, видя, что край уже близок. Тот край, с которого началось проникновение в усадьбу. Тот, где они поднялись с Адамом. Теперь она была одна.
Гром всё бушевал, а порывы ветра сбивали с ног. Фэйрис уже не могла держаться на ногах. И сквозь шум погоды наконец пробился голос, напевающий мотивы в до-миноре: «Та да, та да, Кла Сира Ла…». Тотчас послышался и колокол где-то из-за спины. И, казалось, даже небо осветилось в белой паутине грозы, застыв во времени.
Очередной шаг и она оказалась в метре от края. Она приняла решение.
Преподобный стоял рядом, недоумевая, что она делает. Но Фэйрис лишь саркастично улыбнулась ему прямо в лицо, и сделала шаг с крыши.
Она не знала, куда попадёт. Но знала — однажды вернётся.
— Я всё исправлю… — прошептала она, падая вниз.
Луна её провожала, а затем всё вокруг осветилось в белой вспышке. Настала тишина.