«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«7:15»

«Хижина на болотах»

Глухие голоса вытягивали бессознательную Фэйрис из сна. Она всё ещё была — в полёте с колокольни. Сердце сильно колотилось. Затем хрустальная тишина, вокруг ни звука. Но в полной тьме сознания она продолжала видеть кровь, вспоминая ту выгребную яму, куда попала с Эриком и чуть не умерла, видя перед собой убитого ею Эстебана и всё ещё ощущая все те мерзкие прикосновения на своём теле…

Кто-то взял её руку. Она крикнула! Резко подорвалась!

— Тише-тише, милая, — проговорил тёплый голос старушки Маргарет, стоящей подле Элизабет у печи, улыбаясь.

Фэйрис дышала тяжело. Будто пока была без сознания не дышала вовсе. Её трясло. Она почти ничего не видела вокруг себя. Всё было расплывчато. Как во сне. Она повернулась и в сторону стоящего перед ней Эрика, с тяжестью во взгляде улыбающегося ей. Но кто-то продолжал держать её руку. Тогда-то она и выдохнула.

— А… Адам! — через боль, она ринулась к нему в объятия.

Он тотчас прильнул и к ней, крепко, но бережно сжимая её руками.

Несколько секунд повисли в полной тиши, и только стреляющее пламя в печи глухо резонировало по тёмной, тёплой хижине.

Фэйрис наконец-то выдохнула с неким спокойствием. Но щёки становились всё влажнее.

Адам распустил руки. Она тоже, спустив ноги с мягкой кровати к полу. Они не отрывали взгляда от друг друга, находясь всего в полуметре от друг-друга.

— Привет, Фэй, — тихо произнёс парень, смотря ей в глаза и нежно улыбаясь. Он сидел на стуле.

Для Фэйрис все вокруг просто исчезли. Но они всего лишь навсего стояли и наблюдали.

Маргарет, что стояла у печи, подтолкнула сестру слабо локтем, знаком показывая, что нужно подойти.

— М-м… Дитя, сия бумага важна для тебя, полагаю? — Элизабет уже протягивала конверт.

Фэйрис обратила свой взор на неё. Для остальных в этот миг могло показаться, что она думает «брать или не брать». И так и было. Она ощущала сомнения. «Стоит ли его вскрывать и читать?». Всё же она неспешно взяла конверт с рук женщины и положила себе на колени.

— Рад, что с тобой всё в порядке, — вбросил в разговор Эрик, стоящий со шкатулкой в руках.

— А где… Где Петро?

И когда она задала вопрос, в хижину, со скрипом отворив дверь, вошел он, неся в руках несколько полен.

— Ох, помяни же дьявола, пока он подле… — не громко посмеялась Элизабет.

Петро взглянул на Фэйрис и с рук у него упали все поленья. Он спешно подошёл к ней ближе.

— Фэйрис! Привет, — он остановился в метре от неё и Адама, который немного отодвинулся.

— Здравствуй, Петро, — тепло произнесла она, приподняв немного руки кверху, готовая принимать объятия.

Он крепко обнял её.

— Ай, не так сильно, — покривила она лицом, ощущая, как рёбра ещё ломит.

— Ой, прости, Фэйрис. Как ты?

— Могло быть и лучше, — ответила она, через усталость улыбнувшись. — Вы то как? Как вы все тут? Сколько меня не было? — задавшись вопросом, она то и дело глядела на каждого поочерёдно.

— Всё в порядке. Тебя не было несколько часов, — сказал Эрик, подходя ближе. Его рост был выше всех. — Куда ты снова пропала?

— Снова? Это уже было с тобой? — спросил Адам озабочено у неё.

— Да… Я попала в другое время. В наше, только в семьдесят пятый.

— Семьдесят пятый? — повторил вопросом Петро.

— Слушайте. Могу я… — не закончив, она лишь кивнула в сторону Адама.

Поняв, что она имеет ввиду, Эрик положил шкатулку-граммофон на стол около стены и сказал:

— Давайте оставим их на пару минут. Думаю, им есть что обсудить между собой.

Все послушно вышли наружу.

* * *

— Адам, — промолвила Фэйрис, когда они остались одни.

— Да, Фэй?

— Я видела нас. Помнишь… тот день. Праздник при церкви. Нам по десять. Ты ещё про странную девушку говорил тогда.

— Ага, и чего? — заинтересованно спросил он, пока блики света от печи и свечей плавали по его лицу и взгляду. Его тёмные и без того глаза в хижине стали чёрными, но не теряли тёплой харизмы.

— Помнишь, как я тогда отключилась в церкви?

— К чему ты ведёшь?

— К тому… что…

— Ну-же, не томи, Фэй, я слушаю, — подгонял он её, не отводя взгляда.

— Я веду к тому, что всё связано.

— В каком смысле?

— Я не знаю как, но… — Фэйрис задышала тяжелее, подбирая слова. — В общем, по возвращении в это время, к вам, я была как будто в двух своих телах одновременно. Когда я падала с колокольни…

— Ч-что? Ты падала с колокольни?

— Адам, не перебивай. Да. Я таким образом переместилась сюда.

— Ладно, рассказывай дальше, — Адам вновь взял её за руку.

— Так вот когда падала, я ощутила то же чувство как и тогда, когда упала к тебе на колени в той церкви. Я словно прожила эти два момента одновременно. Понимаешь?

— Не совсем. Хотя…

— А?

— Был и у меня недавний странный случай. Когда мы пришли к болоту… Точнее, когда меня дотащили.

— Дотащили?

— Да я стопу подвернул.

— О, всё в порядке? — забеспокоилась Фэйрис.

— Да… пустяки, — отмахнулся он.

Его улыбка напомнила ей те летние дни, когда они часто вместе гуляли, особенно когда были вдвоём. Когда делились своими личными историями или проблемами и всегда поддерживали друг-друга. От этой забавной улыбки у Фэйрис становилось тепло на душе, словно это была внеземная магия или любое другое волшебство.

— Ну так что там? Странный случай… — она неловко приложила вторую ладонь на его сверху.

— Вот день, короче, был. Ну, и бах! И уже тьма повсюду. Я не знаю как ещё объяснить. Я видел какое-то свечение зелёное в лесу за деревьями, затем услышал голос…

— Чей голос?

— Того мужика. Ну, преподобного их тут местного.

— Кажется, я поняла о чём ты. Я во время второго перемещения сюда видела отца в каком-то тумане.

— Ого, — тихо удивился он. — А что это за шкатулка то у вас?

— Прибор для перемещений, — нервно ухмыльнулась она.

— Вон как… Хм.

— Адам…

— Да, Фэй?

— Я думала, что мы больше не увидимся. Ну, ты, я, и… Петро.

— Да, — улыбнулся он. — Я тоже так думал. Но увидев вас в том проулке, где тебя забрала та всадница я понял, что шансы встретиться вновь у нас есть. Кстати, кто она? Жуткая какая-то спасительница.

— Это… Это Сира. То свечение, которое ты увидел в своём видении, вероятно, от её кинжала.

— То есть… Сира пересекалась с этим уродом преподобным?

— Не знаю, Адам.

— Чёрт, Фэйрис… — в глазах парня словно огонь вспыхнул от какого-то воспоминания. — У этого преподобного фамилия как у меня. Олдри, чтоб его!

— Не удивлена. Всё связано, — ответила она, затем отвела взгляд в сторону. — Извини, что не смогла вас вытащить раньше.

— Что ты, ничего. Главное мы здесь. Мы живы… Ну, пока уж точно, — попытался пошутить он, но смеха у неё это не вызывало, лишь лёгкую, измождённую улыбку. — А эт чего такое? — кивнул подбородком он на конверт.

— Точно. Это письмо мне дала Сира. В самом начале.

— Ты ещё не вскрывала?

— Я боюсь узнать, что там написано. Но мистер Миллс сказал, что тут его пора будет открыть. И да… Каким-то невообразимым образом он тоже с этим всем связан.

— Во дела…

Адам подумал с секунду, смотря на конверт, а затем уж взглянул и на Фэйрис, обнадёживающе сказава:

— Давай откроем его вместе. Как мы и поступили с тем диктофоном в лофте Миллса, прослушав запись… вместе.

Его слова отозвались в её сердце крепким даром надежды, отчего её руки, хоть и неспешно, но прикоснулись к конверту.

— Ладно. Вместе, — она улыбнулась Адаму и вскрыла конверт.

* * *

«07:25»

«Болота»

Солнце стремительно восходило над кронами деревьев. Сырость гуляла по округе. Насекомые стрекотали в кустах.

Пока Петро помогал женщинам в дровнице, Эрик стоял неподалёку от хижины, держа в руках диктофон. Из-за последних событий ему совершенно некогда было думать о местонахождении Дариса. Необъяснимо как, но он чувствовал долг. Ощущал то, что обязан защитить ребят и вернуть их домой. Даже независимо от того, найдёт ли он брата или нет.

Он, нервничая, стучал указательным пальцем по пластику диктофона, решаясь нажать кнопку записи.

— Была не была, — проговорил он и нажал кнопку «Rec».

— День… Двадцать первое сентября. Семнадцатый век… охренеть можно, да… — Эрик нервно посмеялся. — А ведь всё началось с письма. Что, если бы я его не заметил? Я всё чаще об этом размышляю. Боже. Дариса я так и не нашёл. Но, даже если он и был в этом месте, в этом году, то как и я, совершенно точно умчал отсюда быстрее ветра. Нет ни намёка на его здешнее пребывание.

Эрик на секунд пять замолчал, наблюдая, как женщины и Петро уже возвращаются в хижину.

— Думаю, Дарис бы тоже хотел, чтобы я поскорее удрал отсюда к чертям, — Эрик обратил внимание на чистое небо и белоснежные облака, медленно проплывающие мимо. — Странно одно. Эти дети как-то связаны с местными аномалиями. Что у одного, что у другого подростка наблюдаются припадки и видения. Одна девочка так вообще перемещается во времени вне зависимости от шкатулки. Полагаю, данное устройство лишь провоцирует её неконтролируемые перемещения во времени… Или пространстве тоже? Одно ясно точно, всё связано.

Эрик нажал на кнопку «Stop» и убрал диктофон в карман штанов. Но сразу затем, он наступил на что-то твёрдое в земле. Это был пистолет. Не местного времени и происхождения. Это был револьвер, но со скопившейся на нём грязью.

* * *

«07:27»

«Хижина преподобного Олдри»

Стук в дверь вывел преподобного из бессознательного состояния. Он очнулся на полу, сжимая в руках злосчастный кинжал.

— Христа ради! — с воплем откинул он диковинное оружие в сторону. — Чертовщина…

Стук в парадную дверь был настойчив и громок.

Преподобный огляделся вокруг. Письменный стол был немного повёрнут в сторону, а бумаги и та книга с историей несуществующей страны лежали на полу в хаотичном порядке.

Он взял шляпу со стола в руку. Затем вышел из кабинета и подошёл к двери в которую стучали, шатаясь от тошноты и головокружения. Всё нутро его изворачивалось. Не принимало увиденного.

Открыв двери, на пороге стоял один из местных стражников, а затем ещё трое на конях и с мушкетами.

— Милорд! — проговорил впопыхах молодой стражник, на котором тёмные колеты, с пороховницами через плечо и мушкетом казались до уморы велики.

— Преподобный! — возразил тот.

— П-прошу прощения, преподобный! — склонил он голову.

— Молви уж! Чего застыл?

— Девица то ваша по округе гуляет! Та, что беловласая. Видали всем отрядом, ми… преподобный. Она сейчас на…

— По пути поведаешь. Подготовь коня мне, и одного человека приставь к хижине. Внял моим наказам?

— Д-да, преподобный, — ответил заикаясь парень и встал замертво.

— Ну так живей же, тугодум!

— Прошу прощения, — молодой-стражник отвернулся к своим людям и махнул рукой, подойдя к тем.

Преподобный надел шляпу, поправил её поля и подошёл к страже спешно тотчас.

— С хижины взору не спускать. Внутрь не захаживать! Оплошаете, вздёрну!

Когда с одного коня слез стражник, что был в таком же тёмном колете, преподобный запрыгнул умело в седло.

— Указывайте путь, где ведьму эту видели!

— За нами, преподобный! — громко сказал молодой-стражник, запрыгнув на коня и хлопнув того по крупу.

Кони зафыркали и заржали. Все разом выскочили под утренний рассвет на главную дорогу к площади.

* * *

«07:28»

«Хижина на болотах»

Все находящиеся в хижине замолкли пока Фэйрис раз за разом читала письмо. Адам сидел на стуле и видел по её лицу, что в письме есть нечто тревожное. Он это ощущал. Он знал этот взгляд! Знал как родной.

— Что там? — спросил он одновременно с рядом стоящим Петро.

Женщины не вмешивались, стояли у печи и о чём-то шептались.

— Это ужас, — почти шёпотом сказала она.

— Что же там, Фэй? — напирал Адам, на что она только лишь протянула ему письмо и встала с кровати, отойдя к стене, оперевшись спиной и запрокинув голову.

Адам с беспокойством переглянулся с Петро, который уже сверлил взглядом письмо.

Там писалось:

«Фэйрис, если ты открыла это письмо, значит твой путь только начался. Ваш путь только начался. Вероятно, ты уже пережила яму, своё первое собственно ручное убийство. И, как я полагаю, ты сейчас находишься в хижине этих прекрасных и добрых сестёр, Маргарет и Элизабет. И, наверное, ты задаёшься вопросом «почему нужно было открыть письмо только сейчас», судя по наказу Фредди Миллса, ведь Сира чётко дала указ открыть только в безвыходной ситуации. Для вас она сейчас таковой и является.

Дело в том, что шкатулка неоднократно падала на землю при перемещениях во времени, от чего её механизмы сломались.

Так вот. Сейчас для вас выход только один. Найти кинжал Сиры. Да, может ты догадалась, но Сира, на момент передачи письма, не знала, что потеряет кинжал.

На момент прочтения данного письма у вас двадцать первое сентября тысяча шестьсот шестьдесят восьмого года. Возможны погрешности в несколько часов или день, но ход событий всегда практически идентичен предшествующему. Так вот ровно через два дня будет проходить приём гостей на светское мероприятие в усадьбе лорда Бенджамина Эктабона. И кинжал будет там. Вероятно, он будет при самом лорде, либо преподобном Олдри. Вам нужно будет его забрать.

Вы справитесь, Фэйрис. Я это точно знаю, ведь ты, это я… Мы все уже проходили этот путь прежде. Но теперь у нас появился шанс. Шанс найти истоки.

И ещё, на счёт того самого Дариса Йона, которого искал Эрик…»

Внезапно, Фэйрис подошла к Адаму и выхватила письмо из его рук.

— Эй-эй! Что такое, Фэй? — спросил он у неё сразу.

Она же в этот миг находилась возле печи и закинула письмо в огонь.

— Какого чёрта? — задал вопрос обескураженный Петро, наблюдая, как она в спешке сожгла письмо.

Фэйрис смотрела прямо в окно у входа в хижину. Прямо за спины парней. Адам оглянулся но никого не увидел. Однако в следующую секунду внутрь вошёл Эрик, поправляя одежду.

— Ну как вы тут? — сходу задал вопрос Эрик, но потом огляделся и, судя по его прищуру, заподозрил что-то неладное. — Что-то случилось?

— Да! Фэйрис прочла письмо с Адамом а потом зачем-то сожгла его в печке, — пожаловался Петро.

— Там было что-то важное? — спросил Эрик у неё.

— Шкатулка не работает. Нам нужно достать кинжал и мы теперь знаем где.

— А зачем письмо-то сожгла?

Фэйрис замолкла.

Маргарет и Элизабет стояли рядом, но молча, пытаясь понять, что к чему. А Петро просто слушал обидчиво, поскольку сам так и не узнал, что было в письме.

— Эрик, там был план, где и когда достать этот кинжал, — вступился Адам. — Нельзя было, чтобы письмо кто-то нашёл. Это… Это было бы слишком… м-м… Рискованно!

— И больше ничего? Никакой важной информации? — заговорил Эрик журналистским тоном.

— Не-а, — ответил вновь парень коротко, глядя на всё ещё ноющую стопу.

— Ясно, — скептично ответил он, взглянув и на Петро, а затем и на Фэйрис. — И где этот кинжал?

* * *

«07:38»

«Улицы поселения Эктабона»

Отряд преподобного встал на место засады в одном из просторных переулков поселения, между косыми деревянными хижинами.

— Преподобный! За ней ведётся погоня. Будет проскакивать мимо нас в скорой минуте, — примчал на лошади запыхавшийся слуг.

— Дай мушкет, живо — приказал преподобный одному из стражников и перенял ружьё

Олдри действовал лихорадочно, подчиняясь лишь слепой, ведомой суеверным страхом ярости. Он резко отвёл курок оружия назад до первого полувзвода, откинул крышку пороховой полки и, едва сдерживая тремор в пальцах, сыпанул на неё щепотку мелкого серого пороха. Захлопнув стальное огниво, преподобный перевернул тяжёлый ствол дулом вверх. Из висящей на перевязи берендейки в казенник с глухим шелестом перекочевал основной боевой заряд, а следом преподобный опустил в жерло литую круглую пулю. Времени на то, чтобы насаживать паклю, у него совершенно не было — пуля скрежетнула по нарезам, когда он выхватил шомпол и тремя резкими, сильными толчками вогнал свинец до самого дна, намертво прессуя порох. Шомпол с сухим стуком вернулся в пазы под стволом ровно в то мгновение, когда из белесой пелены тумана в конце улицы, сокрушая мертвую тишину рассвета, тотчас донеслось яростное, дикое конское ржание.

Чёрный зверь вылетел из серого марева подобно тени из преисподней, тяжело и шумно дробя копытами жидкую грязь. Всадница на ходу сыпала золотняками, дабы люд преградил путь преследующим её законникам.

— Попалась, ведьма эдакая, — нервно посмеялся преподобный, до упора взводя курок, ловя в прицел рваный силуэт всадницы. Она была в глубоком капюшоне, и лишь едва ли блестели её короткие пепельные волосы в утреннем свету. Это была она. Та самая ведьма, ломающая саму суть его благочестивого мира.

Преподобный затаил дыхание, упёр приклад в плечо и до отказа вдавил спусковой крючок. Кремень с сухим, хищным скрежетом рубанул по кресалу, высекая сноп ярко-желтых искр. Порох на полке мгновенно отозвался слепящей вспышкой, и в ту же долю секунды улицу разорвало оглушительным грохотом выстрела, обдавшим лицо Олдри жгучим пламенем и скрывшим уносящуюся вдаль всадницу в плотном, удушливом облаке сизого порохового дыма.

Мимо, за ней мчались следом кричащие стражники на конях, на ходу делая редкие выстрели. Один из тех закричал:

— В проулок сошла, дрянь!

— Туда все, живо! — приказал преподобный.

Олдри спешной походкой поспешил туда.

* * *

— В книжной лавке прячется, ведьма! — крикнул один из законников, врываясь туда первым, с позолоченным мушкетом в руках. А за ним второй такой же.

Олдри махнул остальным за своей спиной, чтобы стояли снаружи, а сам вошёл в лавку.

— Где она!? — крикнули одновременно законники.

Внутри был седой, упитанный старик с напуганным взглядом. Владелец книжной лавки.

— А… — запнулся тот в полном замешательстве и шоке от увиденного.

— Отвечай немедля, старый грешник! Если не дашь ответ сию минуту, предам очищающему пламени твою душу! Где нечестивица? Куда скрылась сия слуга дьявола? — холодным тоном проговорил преподобный Олдри, стоя чёрным силуэтом в своих одеяниях священника.

— Ведьма! Она исчезла! Растворилась в воздухе внезапно, как есть говорю! — старик скинул мушкет на пол и сам готов был упасть к ногам пришлых.

— Вздор! Обыскать каждый угол! — громко приказал тот.