Двадцатилетний Адам, находящийся уже продолжительное время в 60-х, совместно с профессором, с которым встретился недавно в баре, шёл по густому лесу Эктабона. Он всё размышлял над тем, что ему объяснил профессор про теорию хаоса. И вроде бы всё казалось яснее некуда, но Адам понимал, что вряд ли всё работает именно так. Чувствовал это всем нутром.

— Погоди, парень, — не поспевал профессор, вытирая пот с лица, держа аппаратуру в руках. День был жарким и душным. — Так я… это… не совсем понимаю, ты, Адам, знаешь, где конкретно находится аномалия? — продолжал вести расспросы мужчина, переключая тумблеры на устройстве с множеством индикаторов и радиочастотной стрелкой. Звук работы прибора напоминал счётчик Гейгера.

— Да. И я надеюсь, что вы поможете мне разобраться в её работе.

Мужчина почесал лоб, промолчав и обогнув одно из деревьев, выйдя в солнечный свет.

— Думаю, мы уже близко, профессор! Идём.

Адам на ходу вспоминал маршрут к тому месту, где впервые аномалия забрала их вместе с Фэйрис в 1980-м, когда им было ещё по пятнадцать лет.

— Стойте на месте! — возник резкий голос из кустов. Фредерик Миллс вышел из-за дерева, поправляя серое пальто и снимая солнцезащитные очки. Он даже не смотрел на профессора. Двигался предельно уверенно и неспешно, словно знал каждый свой шаг наперёд или то, что должно случиться.

— Так мне не показалось, — Адам резко вытянулся в спине. — Фредди Миллс, конечно… Надо было ещё в баре подойти к тебе, — с горечью в голосе чеканил парень каждую фразу.

— Нам нужно кое-что обсудить, мой друг, — прохрипел Миллс.

— О чём ты? Мы через столько прошли. А вы меня тут…

— Кто это, парень? — опешил профессор, опустив руки, держащие щёлкающий прибор, но ему никто не отвечал.

— Мы тебя не бросали, А… Адам, — заявила Сира, вышедшая прямо из-за спины парня. — Нам жаль, что ты так подумал. Но тебе было необходимо выполнить свою роль, прости… Каждый сейчас находится там, где ему было суждено оказаться. На своих местах.

Парень повернулся к ней: Сире действительно было жаль, её лицо излучало сочувствие. Взгляд тяжёлый, чуть из-под бровей. А глаза цвета фиолетовой фиалки становились яркими на солнце.

Всё вокруг на мгновение затихло. Ни намёка на ветер. Даже запахи пропали. Адам оглянулся и понял: они уже не в прежнем лесу. Это место было словно огорожено от остального мира.

* * *

Запах смрада 1668-го бил в лица, пробирая дрожью от отвращения. Маргарет и Элизабет вели Фэйрис, находившуюся в полубессознательном состоянии, к хижине на болотах. Солнце освещало им тропы до места назначения.

— Крепись, милая, — повторяла Маргарет заботливо.

— Сестра, ты ведь тоже видела, что явилась она как с воздуха?

— Да, Лиззи. Поторопимся, ибо близко ныне приспешники преподобного ходят. А вот сыщут тебя, так уж не отвертишься больше.

Сёстры, запыхавшиеся, тащили под руки Фэйрис, пока та не понимала, где находится. Тотчас, у девушки из кармана выпал конверт.

— Ой! Погоди, Марга!

И пока сестра облокотилась с девушкой о ближайшее дерево, вторая подняла конверт, разглядывая.

Маргарет нахмурилась.

Элизабет вложила конверт обратно в карман Фэйрис.

Хижина на островке, окружённая ярко-зелёными болотами уже была рукой подать, когда они завернули на очередную тропу. Слабый ветер их сопровождал и утреннее пение птиц.

А Фэйрис всё ощущала. Каждой клеткой своего тела чувствовала всю ту ломоту, боль, что пережила за последнее время. Голова кружилась. Она старалась ступать на землю самостоятельно, но ноги почти не слушались.

— И каковы наши планы, сестра? — спросила Элизабет. — Будем выжидать мальчишек и того парня постарше? Думаешь они явятся в этих местах вновь?

— Гляди, да так и будет.

— И с чего тебе знать наверняка?

— Ох, помолчи, Лиззи, покуда не добрели до хижины. Беседы нас медлят. Подсоби-ка, — Маргарет взяла покрепче Фэйрис, поскольку был крутой спуск. Сестра ей помогла спустить девушку вниз. И предстал тотчас перед ними вид на болотистую местность.

Хлопок! Он возник так глухо. Но слух местных женщин позволял улавливать еле слышимые частоты малейших призвуков.

Сёстры обернулись через плечо, а затем переглянулись. Поняли: ещё одни путешественники вернулись.

* * *

Вокруг один лишь застывший, солнечный лес Эктабона 60-х. Адам глядел на Сиру, снедаемый обидой, ожидая ответов. Однако молчания он не выдержал и заявил:

— На своих местах? — нервно посмеялся он. — Когда-то ты уже говорила это. Мы поверили! Но ты обещала, что мы вернёмся обратно. В своё время! Говорила, что нам удастся закончить всё это. Все эти временные аномалии. Все эти муки!

Сира переглянулась с Миллсом тоскливо, пока профессор стоял в смятении, а его прибор наконец замолк.

— Так и будет, Адам. Однажды всё прекратится, — ответил за неё Миллс.

— Да, но каким образом!?

— Для тебя и Фэйрис остался всего один этап. Я бы и рад всё объяснить, но это дело уже не моё.

— Фэйрис? Где она сейчас!? — опешил Адам.

— Вы скоро увидитесь, — ответила Сира, но лицо её стало до боли печально. Адаму показалось, что даже несмотря на застарелый шрам у неё, он увидел молодое лицо. Молодую душу! Душу, которая была чем-то покалечена.

— С ней всё в порядке?

Они кивнули ему молча, пока профессор был в стороне и оглядывался вокруг, наблюдая, как те же птицы застыли в воздухе, и как листья, падающие с деревьев, левитировали над землёй застыв.

— И что это за этап? — Адам оглядел их, но с ответом они медлили.

Сира сунула руку во внутренний карман плаща, явив старинный тёмный кожаный корсет на шнуровке и с небольшими подсумками на нём. Там-же находился и её кинжал. Тот самый, с изогнутым лезвием, подобно когтю хищного зверя с неестественно чужеродной кнопкой на рукояти. Она вынула его неспешно, подходя ближе к Адаму, пока ошарашенный профессор Блэггс испуганно отступил на пару шагов назад, не сводя глаз с диковинного оружия.

— Ч-что это, мисс?.. — хрипло спросил учёный.

— Не бойтесь, мистер Блэггс. Для вас на сегодня всё окончится, — тихо ответила Сира, устремив на него свой тяжёлый, полный векового сожаления взгляд.

Она плавно взмахнула кинжалом, сделав перед Адамом чёткое движение спиралью, а затем и крестовидное, с треском разрезав ткань пространства и раскрыв ядовито-зелёный портал. Из разлома тотчас запахло дождливой сыростью чужой эпохи.

Сира кивнула Миллсу, и тот, на секунду задержав изучающий взгляд на Блэггсе, молча подошёл ближе к светящемуся шраму времени.

— Идём, Адам. Твой этап начинается, — прохрипел Миллс и первым шагнул в портал.

Адам не мог и слова проговорить. Он стоял в жутком тревожном смятении.

Сира, заметив ступор Адама, подошла ближе и мягко положила ладонь на его плечо, посмотрев прямо в глаза, не отводя. Она тихо сказала:

— Идём. Нам пора.

Все трое они вошли в портал, откуда доносился глухой звук дождя. Где была ночная тьма, в конце которой, сквозь деревья просматривались блики тёплого свечения от города.

Адам взглянул на профессора напоследок, пока тот стоял, раскрыв рот. Блэггс не спускал с них взгляда.

И как только портал захлопнулся, вокруг вновь появились запахи и звуки. Произошёл громкий хлопок ожившего времени.

* * *

Выстрел в стороне привёл в чувства детектива Чейза Гловера, попавшего в некое подобие военного лагеря для заключённых. Дождь шёл. Сильный. Но уже появлялись первые лучи солнца.

Гловер сидел оперевшись спиной о старый, съеденный термитами полый ствол лежащего на боку дерева, который зарос мхом.

Очередной выстрел заставил его выглянуть из-за дупла.

— Эй! Работать! — прокричал какой-то мужчина с явным немецким акцентом.

Гловер замер, затаившись. Оглядевшись, оценил обстановку, но понять, где именно он находится, совсем не смог. Разве что… одежда того военного была под стать сороковым годам во время войны.

Затем он осмотрел себя. Не ранен, только в спину отдавала тупая боль. Револьвер был при себе. Фотография Дороти тоже. Впрочем и часы на руке. Только одежда, перемазанная в дождевой слякоти.

И только послышался гул в небе, как с диким рёвом разрезая утреннее небо пролетел немецкий военный самолёт, заставив Гловера дёрнуться от неожиданности и пасть в тени ствола дерева как можно сильнее. Именно в этот момент он услышал и ощутил свой пульс. Пульс, который бился так, словно секунды, отсчитывающие его время на жизнь.

* * *

Пиликающие аппараты жизнеобеспечения заставили его открыть глаза. Резкий люминесцентный свет ламп над ним резал глаза. Он крикнул охрипло и дёрнулся.

— О боже. Не двигайтесь, мистер, — приложила руку к груди женщина в белом халате.

— Клара!? — застыл престарелый Чейз Гловер на кушетке, устремив взгляд в её ярко-зелёные глаза и рыжие волосы под белой шапочкой.

— Нет, мистер Гловер. Меня зовут Ханна. Я медсестра. Как вы себя чувствуете? — произнесла она, потрогав его лоб.

Сердце у него билось неимоверно быстро. Рана на правом боку уже не болела, скорее била тупой, пульсирующей болью.

— Сойдёт, — прохрипел он. — Где я?

— Вы в мемориальной больнице Эктабона.

— Я… Я понимаю. Год какой?

— Г-год? Две тысячи восемнадцатый.

— Ох… Слава Иисусе, — выдохнул он и с грубо упал затылком на подушку, посмотрев на потолок. — Принесёте мне… кхм… воды?

— Конечно, одну минуту, — она кивнула и удалилась из светлой больничной палаты, которая навевала на Гловера воспоминания о том дне, когда он впервые напрямую вошёл в контакт с временной аномалией.

Гловеру было уже порядка 65-и лет. Он всё помнил. Никогда не забывал того времени, когда приходилось идти на радикальные меры. Он был на войне там, но не в своё время.

Через минуту размышлений, он направил взгляд вправо, где в метре находилось окно. Ночная тьма смотрела на него с улицы, как бы поджидая.

— Ваша вода! — резко возник голос медсестры.

— Боже! Хух… Как-то вы незаметно вернулись.

— Прошу прощения, мистер Гловер. Не хотела вас напугать, — улыбнулась Ханна.

— Да не беспокойтесь… — пробурчал он. — Кстати…

— Да?..

— Кто меня сюда привёл?

— М-м… Мужчина, примерно ваших лет… Как же его… — она задумалась на пару секунд. — А! Некий… Дарис Йон.

Гловер приоткрыл рот ошарашено. Замер взглядом на женщине, которая даже не поняла, чему он удивился.

* * *

— Куда мы идём? Что за этап? — спрашивал Адам. Для двадцати лет его вопросы казались Сире и Миллсу весьма детскими. Парень и сам это чувствовал, но всё же его терзало, хоть и тревожное, но любопытство.

Вокруг была ночная тьма. Где-то в кустах парили редкие светлячки. Где-то сверчки стрекотали. А впереди уже виднелась пустынная дорога, за которой были очертания невысоких домов в стиле викторианских таунхаусов, выстроенных стеной. Впрочем, всё выглядело почти как и в 80-х, но весьма по старинному. Здесь даже пахло иначе. Не сравнимо с тем же 17-м веком. Однако не хуже…

— Нам сюда. Через дорогу, — указала Сира, снимая капюшон и являя белые косы, которые тотчас заблестели под светом первого из уличных фонарей.

Прямо по дороге медленно из тумана выехала гужевая повозка. Кони тихо фыркали, пока кучер вёл их прямо мимо них, даже не взглянув.

— Эй, мистер! — обратила на себя внимание Сира, обращаясь к кучеру. Мужчина в длиной шляпе-котелке и чёрном костюме, да с седой бородкой кинул на неё сердитый взгляд, остановив лошадей. — Будьте так милы, который сейчас час?

— За полночь уж. Около часу, — пробормотал тот еле слышно.

Сира устремила шаг дальше.

— Благодарю, милостивый! — кивнул кучеру Миллс и проследовал за Сирой.

Адаму на мгновение показалось, что до него им дела нет, но только до того момента, пока они не оглянулись на него в ожидании. Он перешёл дорогу следом за ними.

— Так чего мы тут ждём? — задался вопросом парень, пока они встали в десятках метрах от жилых домов, оглядываясь вокруг.

— Её… — голос Сиры дрогнул, словно она промёрзла.

Холод на улице стоял неимоверный. Всё тело сковывало. Пар изо рта шёл. Кончики пальцев коченели.

— Кого «её»?

— Фэйрис, парень… — улыбнулся Миллс, посмотрев на него престарелым прищуром.

Дыхание Адама перехватило. «Не уж то здесь? Сейчас?». Он поверить не мог, что наконец её увидит.

Хлопок. Запах озона возник как из ниоткуда.