«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«04:23»

«Главная площадь Эктабона»

Раздался глухой хлопок, и Адам, Петро и Элизабет рухнули на доски эшафота, материализовавшись на том же самом месте. Окружающая тьма разразилась проливным дождем. Парней и женщину задушил яростный кашель. Ни костров, ни толпы — площадь опустела, словно по щелчку пальцев.

— Что за?.. — прохрипел Адам, вставая и осторожно осматриваясь.

— Что произошло? — пытался сообразить второй парень.

— О боги. Так сие взаправду, — воскликнула Элизабет.

Пока все трое стояли в оцепенении и незнании, что делать дальше, из темноты проулка вышли двое силуэтов — мужской и женский, судя по одежде.

— Где Фэйрис? — обернулся Адам, не обращая внимание на идущих в их сторону людей. С исказившимся от ужаса лицом Адам уставился на пустые доски, где только что стояла Фэйрис. — Куда она исчезла?

Ответа не последовало.

Из темноты переулка, соблюдая крайнюю осторожность, вынырнули два силуэта. — Адам? — спешно окликнул его подошедший мужчина.

Никто не ответил.

Подле эшафота, с крайней осмотрительностью, встали подошедшие.

— Адам? — спросил взрослый парень у того спешно. В ночном свете проглядывалось его избитое лицо, перемазанное в грязи. — Нужно уходить. Тот тип уже объявил награду за нас.

— А ты ещё кто? — отступил на шаг Адам. — Где Фэйрис?

— Я… Я Эрик. Фэйрис не с вами? — беспокойно спросил он, скользнув взглядом по полу эшафота, заметив спокойно лежащую шкатулку у ног Элизабет. — Чёрт, дело плохо.

— Так-так! Доколе мы беседуем здесь, то высоки риски наши взору стражников попасться, — прервала старушка, стоящая рядом с Эриком, натягивая тетиву на праще.

— Верно, Маргарет, — почти спокойно поддержала её Элизабет. — Где скроемся от преследователей?

— На болоте за мостом!

Женщины переглянулись и кивнули друг другу.

— Ч-что тут происходит, м-мне скажут? — в полной дезориентации включился в разговор Петро, как вдруг его вырвало водой.

— Ты как, друг? — обратился к нему Адам, хотя его и самого тошнило от перемещения во времени.

— Мутит… — Петро посмотрел себе под ноги. — А эта что за штуковина?

— Эй! Я вижу их! Взять нечестивых! — прогремел мужской голос, заставивший всех обернуться.

— Твою мать, уходим! — отдал указ Эрик, забравшись на эшафот, подхватив с пола шкатулку-граммофон. — Ведите нас! — почти в крик сорвался голос его, когда он посмотрел на женщин.

Адам действовал заторможено. Посмотрел на приближающуюся пешую стражу, чьи силуэты проглядывались сквозь пелену шумящего дождя.

— Лиз, отправляйтесь вперёд… — Маргарет зарядила пращу и выпустила камень в ближайшего из преследователей. — Я подоспею прямо за вами! Ну-же! Вперёд! — громко отдала указание старушка, стреляя в очередного стражника. Она крутила пращой по сторонам с невообразимой ловкостью и умелостью.

Никто не возражал. Все мигом сошли с эшафота и спешно последовали за Элизабет. Дыхание перекрывал удушливый запах с улиц и одышка от бега.

Адам бежал последним, из последних сил с трудом поспевая за остальными. Грудь жгло диким адреналиновым пламенем. Он то и дело оглядывался на эшафот, тщетно пытаясь осознать, куда исчезла их спасительница.

— Чёрт! — выкрикнул Петро, заметив настигающий их массивный силуэт преследователя. Адам резко обернулся на бегу, но тут же споткнулся о булыжник и полетел лицом в грязь.

Эрик, развернувшийся на крик первого парня, заметил лежащего в грязи Адама, пытающегося встать. Тот подвернул себе стопу, скривив лицо в тихой, неимоверно сильной боли.

Петро подлетел к другу первым, чуть было не замешкавшись. С помощью Эрика, он поднял Адама под плечо.

— Стоять, выродки! — грубо прорычал мужик, приблизившийся к ним.

— Куда нам дальше? — крикнул Эрик, глядя на Элизабет. — Нас догоняют!

— Сюда! Сюда идём! — женщина резко свернула за угол одной из хижин, скрывшись из виду.

— Потерпи, парень, — проговорил Эрик, ведя Адама под плечо.

Тот лишь прошипел, чувствуя, как с каждым новым шагом боль от стопы отдаёт прямо по всему замёрзшему телу.

Где-то со стороны послышалось ржание лошадей. Всадники выходили прямо из белой пелены. И прямо таки в тот же миг, шкатулка вновь начала издавать музыку. Тот самый мотив.

— Что происходит? — тревожно спросил Петро, посмотрев в руки Эрика, державшего устройство в руках.

В небе уже разразилась гроза. Дождь усиливался, а ветер чуть ли не сбивал их всех с ног.

Элизабет скрылась в проулке и больше они её не видели. Маргарет, где-то там в стороне эшафота. А пелена дождя не давала разглядеть пути к отходу.

— К-куда нам? — вновь спросил Петро, готовый в любой миг упасть замертво. Но парень через силу удерживал своего друга на ногах, кривя лицом от физического истощения.

По избитому лицу Эрика было видно, что он вспомнил нечто важное. То, что может помочь в этой ситуации. И когда мотив в до-миноре усилился, он резко выдал:

— Выбора нет, — проговорил он, оглядываясь вокруг. Его палец коснулся боковой кнопки устройства.

Кони с всадниками, что кружили вокруг их троих, смыкая круг не переставали ржать.

Это была ловушка. И путешественники в неё попали. Выхода не было, кроме как совершить следующий скачок во времени.

Глухой хлопок и место, где ранее стояли Эрик и подростки, опустело, оставив преследующих уверовать в чертовщину окончательно.

* * *

«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«04:29»

«Хижина преподобного Олдри»

Окружающий мрак давил, и тусклый свет керосиновой лампы из кабинета резал глаза. Преподобный пересёк просторную прихожую хижины. Им двигала навязчивая потребность отыскать давний артефакт — вещь, которая когда-то безвозвратно расколола его мировоззрение.

В хижине свистел сквозняк, пока снаружи слышался бушующий ливень. В остальном, абсолютная тишина.

Преподобный пребывал в тихой ярости, что жгла его изнутри. Его взгляд устремился в одну из тумб, стоящих прямо за рабочим столом и табуретом. Он открыл дверцу верхнего шкафчика, как вдруг оттуда запахло сыростью и забытостью. Но кое-что он вспомнил, нечто давнее.

Взяв оттуда пыльную, потёртую от времени книгу в руки, он сдул все признаки давнего неиспользования данной литературы.

С тёмно-синей обложки смотрело немыслимое изображение: гигантская статуя женщины в струящихся одеждах и короне с семью лучами… Надпись на незнакомом языке гласила: «История Соединённых Штатов Америки». Олдри погрузился в тяжёлое оцепенение, но внезапный, оглушительный стук в дверь хижины выдернул его из мыслей, заставив вновь пережить недавний позор на эшафоте.

Глухой голос шёл из прихожей, из-за входной двери. Преподобный положил книгу на стол, направившись открыть двери.

— Бес проклятый… — процедил преподобный Олдри, поняв, что это тот самый вестник, который перебивал его речи перед несостоявшейся казнью. Открыв ему дверь, у того в руках был кинжал.

— Чего те… — хотел задать вопрос преподобный, когда как вдруг его взгляд пал на орудие, которое он узнал. — Какого дьявола… — опешив, он отступил на шаг, словно боясь его.

— Премного извиняюсь, преподобный! Но я счёл, что коли нашёл сию вещицу, то должен явить его перед вами! — тараторил вестник, дрожа от холодного дождя, аккуратно держа кинжал горизонтально на ладони.

— Где? Где ты нашёл его!? — спросил преподобный, выйдя чуть ближе на крыльцо, дабы осмотреться на признаки слежки. — Заходи внутрь, живо! — приказал он, закрывая дверь, преградив путь вестнику на улицу.

На грубых, грязных ладонях вестника лежал артефакт чистого чернокнижия, не имевший ничего общего с железом этой эпохи. Это был точно кинжал всадницы, разыскиваемой по всему округу поселения Эктабона.

— Преподобный? Парни молвят, что сем же орудием перерезали глотку одному из наших в одном из проулков, когда схватили того мальчишку, — продолжил отчитываться вестник.

— Кто-то ещё видел сию вещь?

— Да весь отряд мой.

— Передай им и себе забей на уму, что ежели хоть словом упомяните данный кинжал ещё раз, то будут наказаны все в полной мере по конституционному праву! Внял моему наказу?

Вестник кивнул и отступил обратно к дверям, когда от тех отошёл преподобный.

— Славно. Теперь же ступай. За честный труд и службу я оплачу сполна.

— Рад услужить!

Преподобный забрал кинжал и проводил вестника за дверь, закрыв ту после на два замка.

* * *

Олдри сидел в кабинете под тусклой лампой, разглядывая дьявольское оружие.

Хищно изогнутое лезвие, напоминающее коготь мифического зверя, пугало неестественной матово-серой сталью. Клинок не отражал блики, а словно впитывал их в себя, не имея на безупречной поверхности ни единого следа ковки. Преподобный в трепете вдавил гранёную кнопку. По желобу вдоль всего лезвия сорвалась мертвенная ядовито-зелёная искра. Воздух мгновенно перенасытился удушливым, жгучим запахом озона, и в виски Олдри вонзилась раскалённая игла безумия, отдавая слуховой галлюцинацией и ощущением, что за ним наблюдают из-за угла в тени и напевают дьявольские заклинания. «Та да, та да, Кла Сира Ла». Это напомнило преподобному мотивы на виолончели в особняке лорда Бенджамина Эктабона. Но также и мелодию из детства, играемую в усадьбе семьи Олдри по праздникам.

Перед глазами преподобного появились тёмные пятна, прежде чем всё ушло во мрак.

* * *

«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«06:29»

«Мост над рекой Эктабона»

Хлопок. Озоновый запах ударил в нос. Шкатулка глухо ударилась об каменную кладку моста, прекратив играть мелодии.

— Эй! П-с… — махнула рукой Марагарет из-за куста за мостом. — Сюда! — крикнула она в половину голоса упавшей группе посередине моста.

— Мы… Как мы тут оказались? — Петро встал быстрее всех, позабыв об Адаме. Он в шоке оглядывался по сторонам. — Мы ведь… Мы ведь были там! Нас окружили!

Эрик тоже пришёл в заторможенное состояние.

Адам почувствовал, как от второго скачка во времени, хотя и ровным счётом от третьего, его всего изворачивает. Кости неимоверно ломит, а подвернутая стопа жутко жжёт.

— Помогите встать, — проговорил он, всё ещё смотря по сторонам, цепляясь за признаки присутствия стражников. В свету показавшейся полной луны в небе явились его глаза, зрачки которых были расширены, закрывая цвет тёмной радужки.

— Д-да, момент. Подсоби, парень, — сообразил Эрик и подтянул Адам за руку. Петро подловил друга.

— Поспешите! — вновь крикнула Маргарет. Праща у неё на поясе. Адам подумал, что неужели опасность миновала. Но это было лишь иллюзорное спокойствие.

Дождь уже стих.

* * *

Старушка Маргарет стояла меж деревьев подле Элизабет. Они ожидали парней. Но вещи их были сухими.

— Вы нашли укрытие? — поинтересовался у них Адам, корчась от боли.

— Да. Старая хижинка тут неподалёку, вот уж с самого зарождения поселения отстроена, — ответила Элизабет.

— Потерпи, милый. Отходим тебя. Травы уже готовы! — промолвила Маргарет, сочувствующе оценивая травмы всех троих, но обращаясь к Адаму. Она добавила после: — Мы встретили Фэйрис.

— Как она? — прибавил в шаге Адам. — С ней всё хорошо?

— Да, не тревожься, милый. Она сильная девочка.

— Но вернулась она довольно мрачной на вид, — отметила Элизабет.

— Лиззи-Лиззи… Пережили юнцы много. Сама-то ты словом и не тревожна. От чего же ты спокойна? — обрубила её Маргарет.

— Моя душа чиста, так отчего мне пребывать в тревоге, сестра?

Элизабет отдёрнула ветку куста и группе предстал болотистый вид, куда попадают тусклые лучи восходящего солнца, являя зелёные воды и каменную тропу к хижине на островке.

— Вот и пришли. Про сие место издавна позабыл местный люд. Тут нам безопасней будет, — Проходите за Элизабет, а я соберу нам ужин с чащи.

Адаму хотелось как можно скорее встретиться с Фэйрис. Разузнать, что происходит, ибо остальные словом толком не делятся.

Ступая на траву, солнце ударило прямо по глазам, ослепляя. Адам почувствовал, как его голову словно давит тисками. Чёрные пятна на фоне зелёных болот и чащи с хижиной появились. Голова закружилась.

— Эй-эй, ты как? — подхватил Эрик его покрепче, когда парень начал падать.

* * *

Адам всмотрелся вдаль, но для других казалось, словно он смотрел в пустоту. Перед собой он не видел этот утренний рассвет. Перед ним возник тёмный лес. Крики. Женские и мужские. И… детские. Всё было как во сне. Так резко. Но боли Адам уже не ощущал. Он протянул руку перед собой и прошёл на пару шагов вперед. Вокруг него уже не было Эрика, Петро и Маргарет с Элизабет. Никого. Но впереди возник зелёный блик, окрашивающий лесную хвою.

— Не трожь его, ведьма! — крикнул знакомый голос. Это был голос преподобного. — Сгинь, чертовка!

Адам приближался к звуку, ведь голос того, кто хотел его повесить будто бы и не страшил его более.

Зелёное свечение усиливалось и било по глазам. Показались тёмные три силуэта: женщина, мужчина и маленький мальчик.