«23 сентября 1980 года»

«Вторник»

«13:40»

«Леса Эктабона»

Детектив Гловер вышел из Лэнд Ровера прямо на месте ночного крушения кукурузника. Крупные обломки уже вывезли, но обугленные, лишённые крон стволы всё ещё покрывали копоть и смешанный с грязью белый пепел. Взрыв топливных баков выбил в земле трёхметровый кратер. Повсюду чернели выжженные с корнем кусты, а из чащи доносился мерный шум реки.

Гловер вытащил снимок сестры из кармана брюк. Тёмную куртку он оставил в машине — день выдался на редкость душным. Он перевернул фотографию: надпись на обороте указывала точное время — два часа дня, двадцать третье сентября текущего года. Держа в руках поляроид, Чейз не мог отделаться от мысли, что этот снимок — такой же невозможный артефакт, как и все остальные его находки: диктофон, удостоверение журналиста Эрика Йона и полимерная купюра из далекого будущего.

Эти факты больше нельзя было отрицать. Необъяснимую чертовщину видел не только он, но и Клара, Дуэйн, Кейт. Кто еще? Вероятно, Харрисон Локфилд, но это лишь предстояло выяснить.

Пока времени до роковой отметки оставалось с запасом, Гловер решил пробраться в южную часть леса, где корпорация «Глубинные горизонты» развернула свои работы. Идти было недалеко, и внедорожник он оставил на обочине. Сверять на месте аварии больше нечего — криминалисты вычистили все под ноль.

Взяв с приборной панели серебряные механические часы, детектив бросил взгляд на циферблат: 13:42. Он шагнул в заросли, бережно убрав снимок сестры в карман, и пригнул опалённую ветку, углубляясь в чащу. Солнечные лучи пробивали редеющую жёлтую листву, вспыхивая бликами на влажной траве. Однако небо над головой стремительно наливалось свинцовой хмурью, предвещая скорый затяжной ливень.

* * *

«13:47»

Впереди показался металлический сетчатый забор с предупреждающей табличкой: «Посторонним вход воспрещен!», и это лишь подстегнуло Гловера прибавить шаг.

— Чёрт… — прошептал он, когда его накрыло мощное, осязаемое чувство дежавю.

Подобные ограждения встречались ему и раньше, но то, что скрывалось за ним, он видел впервые. Всего за несколько дней корпораты разбили здесь полноценную закрытую базу. Огромная металлическая коробка бытового блока, длинный округлый ангар с тяжёлыми воротами и ряды спецтехники на отдельной парковке. А сразу за постройками раскинулась идеально вычищенная круглая площадка, в центре которой возвышалась массивная буровая установка с гигантской фрезой.

Гловер неосознанно коснулся металлической сетки, и его тут же прошила сильная электрическая судорога, отозвавшаяся резкой болью в плече и жжением в груди.

— Мать твою… — прошипел он, яростно тряся онемевшей кистью.

Детектив продолжал осматривать пустынную базу, где не было видно ни души. Вдруг, подняв голову, он заметил объектив камеры видеонаблюдения, замаскированной на ветке дерева прямо у забора. Гловер нахмурился и злостно сплюнул на землю, когда камера повернулась прямо на него.

В этот момент за его спиной, из самой глубины леса, донеслось тихое женское пение. Детектив вскинул запястье: стрелки часов замерли ровно на 13:59. Затем посмотрел в небо, где над лесом собралась стая ворон, хаотично кружа, словно танцуя под минорные мотивы.

«Та да, та да… Кла Сира Ла…»

Песня звучала глухо, отдаленно, но этот голос показался Гловеру пугающе знакомым. Словно зачарованный, он двинулся на звук, продираясь сквозь колючие заросли. Там, впереди, сквозь густые ветви сосен, пробивалось ядовито-зелёное свечение.

* * *

«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«01:39»

«Улицы Эктабона»

С неба лил ледяной дождь, обдавая путников волнами холода, но лишь он один спасал эти грязные улицы от удушливого уличного смрада.

Фэйрис замерла в тени каменной стены рядом с Эриком и Маргарет. Отсюда отлично просматривалось массивное здание местной тюрьмы, у дверей которой переминалась стража — рослые мужики в тёмных колетах, с пороховницами через плечо и мушкетами наперевес. Наконец, в свету костров удалось разглядеть повязки на их предплечьях: сине-зелёная спираль с красным крестом поверх неё.

— Фэй, где мы встретимся потом? — Эрик бесшумно вырос за ее спиной. Девочка вздрогнула от неожиданности.

— А? — Фэйрис обернулась. Сокращение имени из уст этого человека звучало непривычно.

— Тише, это я. Ты готова? — прошептал журналист, поправляя лямку увесистого рюкзака. — Нужно четко распределить места, когда ты заберешь ребят.

— Да, я готова, — Фэйрис извлекла из вязаного мешка шкатулку и вгляделась в циферблат винилового диска. — Я попробую перенести нас на несколько часов вперёд. Но точный промежуток рассчитать не могу.

Она говорила сбивчиво, задыхаясь от подступающего к горлу адреналина.

— Хорошо, милая, — Маргарет ободряюще кивнула. — Мы с Эриком заляжем в таверне. Возьми вот это… — Старушка протянула ей странный костяной амулет с вырезанным рисунком, напоминающим орбиты планет солнечной системы. — Он сохранит твои силы и принесет удачу.

Путешественники из будущего переглянулись. Откуда у средневековой знахарки вещь с подобной гравировкой?

— Это они! — едва не вскрикнула Фэйрис, резко подавшись вперед.

Из дверей тюремного здания выволокли пленников. Измученные, избитые парни шли покорно, глядя себе под ноги. Адам — в грубых крестьянских обносках, Петро — в изодранной современной безрукавке. Они явно смирились со своей участью и ждали секунды, когда на их шеях затянутся пеньковые петли. Следом конвоиры вели Элизабет — женщину, которая укрыла ребят в своей халупе ранее. Она не сопротивлялась, но её взгляд оставался невесть почему спокойным. Она смотрела сквозь беснующуюся толпу, словно выискивая кого-то конкретного.

— Да-да, тише, — Эрик мягко придержал девушку за плечо. — Ты уверена, что справишься? Помнишь, как обогнуть здание и пробраться к помосту?

Фэйрис окинула взглядом площадь. Двухэтажная каменная кладка здания, примыкающая к ней недостроенная башня. Прямо у их ног чернели решётки подвальных окон, ведущие в пустую темницу.

— Фэйрис? — снова позвал Эрик, видя ее оцепенение.

— Да. Не переживайте, все получится, — выдохнула она.

Сомнения душили её, но отступать назад было некуда. Что она скажет родителям Адама и Петро, если вернётся в восьмидесятые одна?

— Береги себя, девочка, — напутствовала Маргарет и бесшумно растворилась в дождевой пелене, перехватывая поудобнее свою пращу.

Эрик тем временем опустился на колено, потроша рюкзак. Он извлёк самодельные дымовые шашки и зажал в пальцах бензиновую «Зиппо», готовый в любой момент начать саботаж суда преподобного.

— Эрик? — Фэйрис на мгновение обернулась.

Журналист поднял на неё глаза.

— Мы справимся, — тихо, но твёрдо произнесла она.

— Да. Поспеши, — ответил он, замерев взглядом.

* * *

«23 сентября 1980 года»

«Вторник»

«13:40»

«Леса Эктабона»

Промышленная база осталась далеко позади, а ядовито-зелёное свечение впереди разгоралось все ярче, пробивая хвою сосен. Из-за густых ветвей по-прежнему ничего не было видно, что держало Гловера в диком напряжении, но он упрямо шёл вперёд.

Таинственное пение заполняло чащу, словно манящая песня сирены на туманном берегу. Риск сойти с ума или угодить в ловушку его больше не пугал — всё в этом проклятом лесу казалось нереальным, картонным, декоративным. Гловер чувствовал это каждой клеткой своего тела, пока в мозгу набатом стучала одна и та же дата: 23 сентября 1980 года.

Внезапно в грудь ударило невидимой волной. Детектив покачнулся, опустил взгляд под ноги, а когда снова поднял глаза — оцепенел. Прямо посреди сосен колыхалась пространственная аномалия. Она напоминала рваные разрезы на самой ткани реальности. Сквозь эти светящиеся шрамы проглядывало совершенно другое место, чужое и невозможное. Края портала то расширялись, то сужались, искажая геометрию леса.

Чейз схватился за голову от резкой вспышки мигрени. В воздухе отчётливо запахло пороховой гарью, земля под сапогами мелко завибрировала. Он осторожно вытянул руку. Стоило пальцам коснуться светящейся кромки, как аномалия податливо разошлась, открывая чистый обзор.

Перед Гловером предстало овальное «зеркало», ведущее на какой-то лесоповал. Сквозь пелену проливного дождя он разглядел людей в одинаковых полосатых робах. Заключённые таскали брёвна, а вокруг них, мерно чеканя шаг по жидкой грязи, прохаживались конвоиры в незнакомой тёмной военной форме, словно на дворе сороковые. Ни рабочие, ни солдаты не замечали стоящего по ту сторону Гловера.

В этот момент рация на его поясе с треском ожила, и из динамика прорвался далёкий голос Клары:

— Чейз, приём… Ты на связи?

Гловер медленно, будто во сне, поднёс рацию к дрожащим губам, не отрывая взгляда от жуткого военного лагеря в портале.

— Клара…

— Я у Кейт Локфилд, — зашипел динамик. — Она сказала…

— Что она сказала? — перебил детектив.

В ответ раздался плотный белый шум и резкий свист помех.

— Клара? Клара, отвечай!

Договорить он не успел — в спину пришёлся мощный, сокрушительный удар. Гловер рухнул лицом в грязь, приложившись виском обо что-то твердое. Тьма, холод и тишина поглотили его сознание в ту же секунду.

* * *

«21 сентября 1668 года»

«Пятница»

«01:42»

«Главная площадь Эктабона»

Толпа вокруг эшафота ревела в едином экстазе, требуя немедленной казни, пока ливень тщетно пытался смыть уличную вонь. Костры, разведённые по периметру площади, бросали на помост зловещие, дёрганые тени.

— Лицезрейте, граждане! — гремел над площадью голос преподобного Олдри. Облачённый в парадною сутану, он возвышался на деревянном эшафоте, широко разведя руки. — Сии юнцы — не те, за кого себя выдают! Они — прямые приспешники нечистого! И не глядите на их молодость! Не внимайте их лживым мольбам! Любая попытка помочь им — ересь и грех! Все слуги дьявола будут преданы праведному суду!

Адам стоял с петлей на шее. Тело ныло после побоев, голова кружилась, а лица беснующегося сброда в свете пламени казались уродливыми масками. Он повернулся к Петро. Тот смотрел на него в ответ с немым, леденящим пониманием их общей судьбы. Рядом замерла Элизабет. Она не пыталась вырваться, в ее глазах застыло абсолютное, пугающее спокойствие. Она пристально вглядывалась в туманные переулки.

Адам едва заметно мотнул подбородком, привлекая внимание Петро к странному поведению женщины. Они оба не понимали, почему стоящая на пороге смерти крестьянка так безмятежна.

Под яростный рёв толпы преподобный Олдри шагнул к массивному деревянному рычагу. Он одарил Адама взглядом, полным высокомерного презрения, но парень успел заметить, как в глубине зрачков мужчины плещется первобытный, суеверный страх.

— Делай что должен, урод… — одними лишь губами прошептал Адам, нервно ухмыляясь, пока конечности немели от холода, а по венам разливался жгучий адреналин.

— Преподобный! — сквозь толпу, задыхаясь, прорвался один из стражников. — Преподобный, срочные вести! Выслушайте!

Олдри властно вскинул ладонь, заставляя его замолчать.

— Да свершится праведный суд над теми, кто продал душу преисподней! — провозгласил тот и положил ладонь на рукоять рычага.

— Преподобный, велено передать немедля! — отчаянно выкрикнул стражник, с которого градом катился пот.

Адам и Петро синхронно повернули головы. Что-то явно шло не по сценарию. Но Олдри проигнорировал вестника, сделав знак двум конновым стражникам, и те мгновенно перекрыли вестнику путь к помосту.

Пальцы преподобного сжали рычаг. Его рука заметно дрожала. Он вновь посмотрел на приговоренных мальчишек, но в этот момент Элизабет громко произнесла:

— Преподобный! Позвольте мне исповедаться перед тем, как вы погубите наши грешные души?

— Что ты удумала, ведьма? Решила заговорить мне зубы? — прищурился Олдри. — Твоими устами изрыгается дьявольский морок! Отправляйся же в…

Преподобный налёг на рычаг, но в этот миг на дальнем конце площади раздались испуганные крики. Он замер и обернулся.

Адам, всё ещё не понимая, зачем Элизабет тянула время, проследил за его взглядом. У крайних деревянных построек что-то яростно полыхнуло. Огонь мгновенно перекинулся на небольшую конюшню и сваленные рядом стога сена. Обезумевшие кони оглушительно заржали. В толпе началась паника, улицы стремительно заволакивало плотной пеленой.

Через секунду со стороны ратуши прилетела еще одна дымовая шашка, и резкий, химический дым, подгоняемый ветром, накрыл эшафот. Площадь погрузилась в хаос. В густой серо-бурой взвеси, от которой нещадно резало глаза, внезапно раздался знакомый мотив шкатулки. Звук нарастал, и прямо из клубов дыма вылетела стремительная фигура.

* * *

«01:46»

Фэйрис с безумной решимостью бежала к виселице, сжимая в руках шкатулку-граммофон. Глубокий капюшон слетел с её головы, обнажив пепельные волосы.

— Ведьма! Взять её! — истошно заорал преподобный Олдри, занося руку над рычагом.

— Фэйрис?.. — прохрипел ошарашенный Адам.

Но девушка никого не слышала. Она замерла в нескольких шагах от них, пока механизмы шкатулки выплёскивали в пространство зловещий до-минор. Она встретилась взглядом с преподобным — в её глазах читалась такая ярость, словно она была готова перегрызть ему горло.

— Не подходи, отродье! — преподобный попятился, но рукоять не отпустил.

Дым окончательно скрыл помост от толпы, удушливая гарь забивала лёгкие, а само время словно превратилось в густой кисель. Олдри на мгновение замешкался, решая, что делать, и в эту самую секунду из тумана со свистом прилетел тяжёлый камень, выпущенный пращой Маргарет. Снаряд угодил тому точно в солнечное сплетение. Олдри со стоном согнулся пополам и пошатнулся.

— Фэйрис, давай! — донесся из завесы зычный крик Эрика.

Девушка ринулась вперед. Адам, сориентировавшись, из последних сил резко выбросил ногу и нанёс сокрушительный удар по колену преподобного. Тот рухнул на доски, а парень зашёлся в хриплом кашле, едва не задохнувшись в петле.

Счет шёл на доли секунды. Фэйрис взлетела на помост к троим приговорённым, держа палец на взведённой боковой кнопке шкатулки.

— Руки на меня! Живо! — закричала она.

В ту же секунду Адам, Петро и Элизабет намертво вцепились в её плечи. Фэйрис вдавила кнопку.

Раздался резкий, оглушительный хлопок, сменившийся абсолютной пустотой. Свободные пеньковые петли сиротливо закачались в дыму над пустым настилом.

Преподобный Олдри, тяжело отдуваясь, поднялся на локтях и перекрестился, диким взглядом уставившись на пустое место. Сквозь редеющую гарь он успел заметить лишь две смутные тени Эрика и Маргарет, стремительно убегающие в сторону леса.

— Взять их! Живьем взять! Чёртова дьявольщина! Они пустили мор из преисподней! — в безумной ярости взревел Олдри.

Он скатился с помоста прямо в туманную давку, едва не сбив с ног собственного стражника.

— Отдай сюда, идиот! — прорычал преподобный, силой вырвав мушкет из рук опешившего солдата. — Обыскать весь округ! Найти их, немедля!