«22 сентября 2018 года»

«Суббота»

«23:00»

«Леса Эктабона»

С города доносились автомобильные клаксоны, лязг шин по промокшему асфальту. И в эту минуту инспектор Чейз Гловер проходил по мокрой тропе в лес. Освещая путь фонариком, он пробирался к месту, где около сорока лет назад произошёл поворотный момент. Крушение самолёта-кукурузника, которого над Эктабоном и быть не должно было. С каждым шагом эти воспоминания становились ярче вспышки.

А неподалёку, за кронами деревьев, сквозь туманный смог виднелась вышка-радиоантенна корпорации «Глубинные горизонты». Но ему нужно было не в ту сторону. Он свернул ближе к северной стороне реки Эктабона — рядом с железнодорожными путями и заброшенной лесопилкой.

Холод окутывал Гловера, но он не сдавался. Шёл на место встречи. Однако… было у него необъяснимое, вновь, чувство дежавю. И предчувствие чего-то неладного.

Коричневая куртка его давно промокла насквозь. Брюки давили на выросший за время службы живот, а пояс, на котором держалась кобура со старым револьвером и рацией, тянул вниз. Да и одышка с возрастом появилась.

Он часто вспоминал это место. И чем ближе к нему находился, тем больше страшных воспоминаний у него всплывало с тех времён, когда пропали подростки. Те годы было весьма трудно забыть и вот… опять он здесь.

Позади инспектора послышались шорохи и шелест листвы.

— Хорошо, ты уже здесь, — возник голос того старика, с которым они виделись сутки назад.

Гловер развернулся и оглядел его, испытывая душевные сомнения.

— Думаю у нас не выйдет. Я слишком хорошо себя знаю. Он, молодой я, не послушает нас. Я уже проживал этот момент в молодости. Не послушал, — устало прохрипел Гловер, пока старик доставал из мешка шкатулку-граммофон.

— В этот раз всё должно случиться иначе. Скажешь ему убить меня, — говорил старик, указав на себя, настраивая шкатулку. — Не будет его, меня, не будет и всей этой чертовщины.

Из зарослей леса послышались шорохи. Вылетело пару тёмных птиц, хлопнув крыльями по листве, прежде чем из-за кустов показался тёмный подол плаща.

* * *

«22 сентября 1980 года»

«Понедельник»

«23:00»

«Леса Эктабона»

Всё это никак не могло уложиться в голове. «Столько странных происшествий за такой короткий срок в ничем не примечательном городе». К месту крушения детектив Гловер добрался первым. Он гнал по старой лесной дороге, наплевав на подвеску. По прибытию, он застал горящий летательный аппарат небольшого размера. Кроны некоторых деревьев срубило крыльями, словно стрелой. Обломки самолёта разлетелись в радиусе пятидесяти метров. Чёрным дымом затянуло лес. И кровавым маревом накрыло ночное небо. Шансов на то, что пилот мог выжить почти не было.

Гловер задержался в Лэнд Ровере на пару секунд, пытаясь решить: действовать первым или дождаться остальных?

Он резко распахнул двери внедорожника и ступил на сырую землю. И под пиликающий звук незакрытых дверей и шум ветра, раздувающего огонь на близлежащие кусты, он направился к самолёту.

Криков из разбитой кабины пилота не было.

Из лесной тьмы бешено крутя поисковым прожектором, вывалился массивный пожарный автомобиль. Расчёт действовал без суеты, с холодной точностью профессиональных пожарных-спасателей. Трое парней в специальной серой форме и грубых сапогах мгновенно развернули рукавную линию. Воздух наполнился сухим стуком стыкующихся полугаек и шипением закипающей воды. Ослепительный свет фар грузовика разрезал копоть, превращая силуэты спасателей в гротескные тени. Они пробивались сквозь стену искр, натягивая на лица свои защитные забрала. Тогда же подъехали и пару служебных автомобилей констеблей, из одной из которых вышел сержант.

— Живее, парни, там внутри человек! Осаживайте пламя! — скомандовал сержант Дуэйн. Спасатели только успели рвануть рычаги давления, как из раскалённого чрева самолёта раздался утробный, глухой звук…

Детектив Гловер не действовал опрометчиво и не бросался прямиком в огонь. Он смотрел на происшествие с безопасного расстояния, понимая, что внутри очередной труп. Невесть что толкнуло его сделать этот роковой шаг. Раздался взрыв топливного бака, и ударная волна со страшной силой отшвырнула детектива на спину.

Голову прошило раскалённой иглой. В глазах зарябило, реальность поплыла грязными чёрными пятнами. Казалось, взрыв произошёл не снаружи, а прямо внутри его черепа. В ушах стоял мерзкий, непрекращающийся высокочастотный писк. Гловер попытался вдохнуть, но лёгкие сковало спазмом.

— Эй, какого чёрта! — глухо послышался голос сержанта. — Тушите кусты! — указывал он на распространяющееся пламя, приближаясь к рухнувшему на землю Гловеру. — Чейз! Эй! Чейз! Ты как!? Какого ты тут забыл?..

Детектив пребывал в полном не понимании. Сознание находилось на стадии шока от внезапного взрыва вблизи него. Реальность будто исказилась, изменилась. Материя вокруг плыла, вызывая тошноту.

— Дуэйн? — прокряхтел Гловер, оглядываясь вокруг себя.

— Да, дружище. Встать можешь?

— Угум… Подсоби, — тяжко ответил он и упёрся рукой в холодную грязь, стараясь встать.

Сержант подхватил его под плечо, дотащил до служебного седана, открыл заднюю дверь и усадил детектива на сиденье.

— Всё, сиди здесь. Я за медиками.

В этот момент взгляд Гловера скользнул за спину сержанта, к кромке леса, куда не достает свет прожекторов от пожарного грузовика. Густой чёрный дым клубился весьма неестественно, словно огибая чью-то фигуру. В хвое, прямо за одним из кустом показалась чья-то сгорбленная фигура.

Гловер дёрнулся, порываясь выйти из машины, но сержант тяжёлой ладонью вдавил его обратно в сиденье.

— Сиди здесь, мать твою. У тебя контузия. Не хватало потом ещё за тобой по лесу бегать.

— Там… Кхм… — прокряхтел Гловер, кивнув подбородком за его спину. — Там в кустах кто-то, Дуэйн.

— Ты бредишь, дружище, — оглянулся сержант на лесную чащу, никого при этом не увидев.

— Л-ладно, возможно.

— Давай, посиди, я скоро.

Сержант захлопнул дверь и отошёл от машины.

Гловер проследил за ним взглядом, а затем обратил внимание вновь на лес, точно понимая, что видел чью-то фигуру. Что им двигало было неясно. Может эта контузия от взрыва. Может попытка убедиться в своей разумности. Но на краю сознания витала одна мысль, одна фраза: «Я должен».

Детектив осторожно открыл дверь седана и, шатаясь, ступил на землю. Он не отрывал взгляда от места, где мелькнул чей-то силуэт.

Прокравшись за спинами своих коллег констеблей и пожарных, он прошёл за тот куст. Внутри всё горело диким пламенем. Лёгкие кололо от едкого дыма догорающего пластика. И вот, войдя вглубь леса, заламывая очередную ветвь куста, он увидел перед собой неизвестного.

— Эй! Кто ты? — рявкнул Гловер, нащупывая кобуру.

Ответа не последовало.

Реальность вокруг продолжала плыть и двоиться.

Впереди стоял престарелый, лысый мужчина в коричневой куртке, тяжело привалившийся к стволу сосны. Он зажимал рукой рану на правом боку, пока сквозь пальцы толчками сочилась тёмная кровь. Мужчина поднял голову на Гловера и его дыхание дрогнуло.

— Сука… — прохрипел старик. Ноги его не держали, он тяжело сполз спиной по стволу дерева. Кровавая пена пузырилась на губах. — Это… та самая ночь… Хе-хе…

— Кто ты, нахрен, такой? — фыркнул Гловер, взяв рацию в руки, хотя и сам чуть не падал на землю.

— Возьми это, — мужчина что-то вынул с кармана тёмных брюк окровавленной рукой и протянул детективу Гловеру. — Там… на задней стороне… Кхм… время. И это место.

Детектив машинально взял из рук старика поляроидный снимок. И в этот миг Гловера пробила ледяная дрожь…

— Что это, сука, за хрень? От… Откуда это у тебя!? — процедил он, с ужасом узнавая лицо на фото.

— Ты сможешь найти её… Дотти. Но… ты должен… А-хр-р… — прошипел от боли мужчина, пуще прежнего зажимая рану. — Ты должен убить Эрика Йона, Чейз…

— К-кто ты? — Гловер отступил на шаг, убрав револьвер в кобуру и поднеся рацию к губам, желая вызвать медиков. Но зажав кнопку передачи, он понял, что батарея села. — Чёрт, чтоб меня!

* * *

Гловер, отчаянно пытаясь сфокусировать зрение, вывалился из чащи и слабо махнул рукой себе за спину.

— Там раненый! Истекает кровью! — осведомил он всех криком, оглядываясь.

Чёрный дым почти всё заполонил и видимость была хуже некуда. Но почти сразу после это в глазах детектива всё начало темнеть.

Чьи-то тревожные голоса вокруг.

В его сознании осталась темнота и белый шум. А в голове словно что-то гремело как от взрыва.