«20 сентября 1668 года»
«Четверг»
«12:56»
«Дом Маргарет»
Старушка усадила гостей в гостиной. Дом был невелик: вероятно, одна лишь спальня и сама прихожая с гостиной.
Эрик сидел на табурете, рассматривая домашние растения в вазах. Растительности вокруг было много: даже воздух был чище, по ощущениям.
— Фэйрис. Присядь, отдохни, — начал Эрик, проверяя на сухость вещи в рюкзаке. Рядом со столом, у которого сидел Эрик, стояла ещё пара табуретов.
Фэйрис медленно и бесцельно ходила по гостиной, пока хозяйка наваривала чай, стоя у раскалённого каменного очага. Вскоре девушка послушала Эрика и присела на твёрдый табурет, сжав плечи руками, словно пытаясь согреться.
— Меня уже ищут… — промолвила она еле слышно.
— Это естественно, — сказал парень. — Ты говорила про отца, где ты его видела, пока не появилась в яме?
— Я не знаю. Там было всё как во сне и вокруг белая пустота.
Эрик вздохнул тяжело и с сочувствием, затем сказал:
— Слушай, галлюцинации бывают при гипоксии. Честно, я думал, что твоё сердце остановится. Ты не… Ты не дышала, — пояснил он осипшим голосом, украдкой взглянув на старушку.
— Я так и не поблагодарила вас, Эрик, — Фэйрис опустила взгляд в пол. — Спасибо вам. Если бы я умерла, то у меня бы не было шанса спасти друзей.
— Мой редактор бы решил, что я окончательно спятил, — горько усмехнулся он. — Горы трупов, путешествия во времени, а теперь ещё и видения.
— А как же факты? — уголок её губ едва заметно дрогнул в печальной полуулыбке. — Факт в том, что мы здесь. И эта женщина… — Фэйрис осторожно кивнула в сторону старушки у огня. — Она впустила нас, даже не моргнув. Не спросила, откуда мы и почему на вас эти странные штаны. Вас это не пугает? — девушка посмотрела ровно в глаза Эрику, ожидая согласия со своими словами. Но он промолчал, оценивая обстановку вокруг.
Внутри жилища царил уютный полумрак, разгоняемый лишь танцующими бликами огня от очага и свечей да тусклым дневным светом, едва пробивающимся сквозь небольшие мутные окна. Под низким, потемневшим от времени деревянным потолком густыми пучками висели сушёные травы: полынь, мята и чабрец. Именно они, вперемешку с запахом пряной, горячей еды, создавали этот густой, лечебный аромат, намертво вытесняющий из легких трупный смрад и сырость улицы. Дом старушки казался отдельным, безопасным миром, спрятанным в тени проклятого Эктабона.
Старушка сняла с огня тяжёлый, покрытый многолетней сажей чугунный котелок и повернулась к гостям, оглядев их. Не проронив ни слова, она разлила исходящий густым паром отвар по грубо слепленным, толстостенным глиняным кружкам. На их неровных краях виднелись мелкие сколы — безмолвные свидетели долгой и одинокой жизни хозяйки.
Старушка глухо стукнула кружками о массивный дубовый стол перед гостями, которые резко замолкли. От тёмного напитка исходил терпкий, согревающий аромат лесных ягод и кореньев, обещающий не просто унять дрожь в продрогших телах, но и вымыть из памяти липкий ужас пережитого.
— Испейте. Варево сие стужу из нутра выгонит.
— Простите… а… — начал Эрик, посмотрев на хозяйку жилища.
— Маргарет, — тёплым тоном, но с серьёзностью назвала она своё имя, всё ещё стояла у стола, оглядывая гостей.
— Маргарет. Не подскажете, как нам добраться до города?
Пока они общались, Фэйрис взяла кружку в обе руки и принюхалась к отвару.
— Здесь куда ни глянь, леса. Нет городов. Разве только поселение.
— Как это… — опешил Эрик, с подозрением взглянув на Маргарет.
— Эктабон? — осторожно узнала Фэйрис.
— Верно, деточка, — кивнула старушка.
— А какой сегодня день? — продолжил расспросы Эрик.
— Двадцатый день сентября, тысяча шестьсот шестьдесят восьмого года от Рождества Христова. Выбрели туда, куда самим провидением велено.
— Ч-что? — спросил Эрик, когда его сердце забилось быстрее прежнего. Что-то было не так.
Маргарет невозмутимо отошла к очагу, подкинув в огонь сухое полено.
— У чащи свой норов. Долгие лета я за ней приглядываю… а она всё силу копит, словно зверь перед прыжком. Ранее я считала, что коли он насыщен чертовщиной, то сие происки дьявола. Но потом явилась она. — Маргарет повернулась к ним двоим, посмотрев в глаза Фэйрис. — Дева с волосами аки пепел да глазами стылыми и голубыми… Всё гадала, скоро ль ты вновь на пороге сыщешься.
— Ч-что? — Фэйрис, которая отпила чуть из кружки, поперхнулась от неожиданных речей старушки.
— Вы знаете её? — переспросил Эрик, медленно встав с табурета.
— И не только её. В прошлый раз, Фэйрис, с тобой был юнец по имени Адам. А уж то, чей он крови да какого роду-племени… заставило меня многое переосмыслить о сём проклятом месте, — ответила Маргарет, собираясь уйти во мрак коридора до комнаты. Прежде, она добавила: — До виселицы ещё не скоро. Вам надобно передохнуть.
Когда хозяйка жилища скрылась во мраке, Эрик и Фэйрис переглянулись. В глазах у девушки появилась надежда.
«1960-е годы»
«13:00»
«Паб»
Неизвестный мужчина в возрасте, в элегантном сером пальто, солнцезащитных очках и чёрной шляпе-котелке, зашёл в двери дешёвого паба. На фоне залитой солнцем улицы он казался лишь тёмным силуэтом и ничьего внимания не привлекал.
Его взгляд пал на дальний угол заведения. Вокруг разило терпким дымом табака и алкоголя, а из музыкального автомата доносился меланхоличный джаз, который почти тонул в гуле мужских голосов.
Для подобного места посетители выглядели весьма прилично. Джентльмены в строгих угольных костюмах. Дамы в лёгких осенних платьях. Жара на улице стояла сильная, блокируя спёртый воздух внутри заведения.
Неизвестный гость прошёл за свободный столик и уселся, посмотрев на тех двоих, что сидели у барной стойки. Первый — молодой парень лет двадцати, в коричневом пиджаке поверх светло-жёлтой рубахи и в чёрных брюках; голову венчала серая шестиклинка. Второй — взрослый мужчина лет шестидесяти, одетый в широкоплечий тёмный полуприлегающий пиджак, под которым виднелась белая рубашка. На голове у него сидела по моде чёрная фетровая шляпа. Оба выглядели стильно. Но один из них был явно не местным.
— Люди привыкли мыслить линейно, мой мальчик, — неспешно начал мужчина, сидящий у стойки рядом с молодым парнем, доставая из внутреннего кармана серебряный портсигар. — Они думают, что время — это железная дорога. Поезд едет из пункта А в пункт Б. Но это иллюзия. Грубая, чисто человеческая иллюзия, созданная лишь для того, чтобы наш мозг не сошел с ума от масштабов мироздания.
Профессор щёлкнул металлической зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его глубокие морщины.
— На самом деле время — это океан. И каждое наше действие — это камень, брошенный в воду.
Парень поднял на него тяжёлый взгляд, сделав небольшой глоток обжигающего бурбона из стакана, который держал в руке.
— К чему вы клоните, профессор? Очередная лекция о последствиях?
— Я клоню к теории хаоса, Адам. К высшей математике случайностей.
Мужчина выпустил тонкую струйку дыма и едва заметно кивнул в сторону стола, что проглядывался через пелену дыма и тусклый свет заведения.
— Посмотри туда. Внимательно.
Адам проследил точно за его взглядом и заметил. У столика группы серьёзных мужчин стоял пьяный, тщедушный клерк, что-то яростно доказывая.
— Видишь этого зачинщика? — голос профессора звучал ровно, как тиканье часов, идеально контрастируя с нарастающим шумом у стойки. — Сейчас он пьян и зол на весь мир. Но вскоре у тех, к кому он лезет, лопнет терпение.
Мотивы меланхоличного джаза делали картину весьма брутальной. Складные мужчины почти не реагировали на пьяного парня. Курили. Но среди них был волк, что просто глядел из-под сизого дыма от своей сигареты на клерка. Казалось, когда стлеет сигарета, он встанет и выволочет за шкирку пьяницу.
— Обычная ситуация для этих мест. Разве не так? — спокойно отреагировал Адам.
— Да, парень! Именно! — профессор слегка ударил костяшками по барной стойки. — Но давай отмотаем цепочку событий немного назад? Заглянем в истоки действия этого парня, а затем и в исход, который вот-вот последует за тем. Вот почему, по твоему, парень провоцирует драку?
— Он пьян, — Адам чуть сощурился.
В этот самый момент у того столика раздался звон бьющегося стекла. Здоровяк резким движением смахнул стаканы на пол и схватил агрессора-клерка за грудки. Началась потасовка. Стулья с грохотом полетели в стороны, кто-то из посетителей бросился разнимать дерущихся, женщины, коих тут было куда меньше, испуганно вскрикнули.
Профессор даже не повернул головы на шум. Он продолжал смотреть Адаму прямо в глаза.
— А почему он пьян? Всё потому, что пятнадцать минут назад, бармен, вопреки правилам паба, решил налить ещё одну пинту крепкого пойла, — объяснил мерным тоном профессор. — Если бы не нужда бармена в лишнем фунте, чтобы прокормить семью, думаешь, стал бы он лить очередную пинту бедолаге-клерку? Теперь ясен исход — уборка заведения падёт прямиком на плечи этого самого бармена.
Драка за спиной набирала обороты. Глухой удар кулака о челюсть. Хруст. Чей-то надрывный крик.
— Одно малейшее изменение в начальных условиях, Адам. Одна лишняя капля алкоголя. Одно не вовремя сказанное слово. И система выходит из равновесия, порождая совершенно новую ветвь реальности. В этом суть теории хаоса. Незначительный взмах крыла бабочки здесь порождает ураган на другом конце света. А теперь представь… — профессор подался вперед, понизив голос до заговорщицкого шёпота, — что произойдет, если ты получишь возможность вычеркнуть ту самую каплю алкоголя из уравнения?
Адам молчал, чувствуя, как внутри всё сжимается от холодной, неумолимой логики этих слов. Его собственное существование сейчас было таким же невозможным парадоксом. Это вызывало животный ужас, но его парализовал лишь диссонанс, ведь он прочувствовал эту теорию на своём опыте.
Профессор откинулся на спинку стула, плавно затушил сигарету в хрустальной пепельнице и, на фоне звуков сирен приближающейся полиции, спокойно спросил:
— Ещё остались вопросы? Кстати, ты вроде не похож на того, кто претендует на место в научной сфере. С чего такой молодой парень, как ты, вдруг заинтересовался теорией хаоса и понятием времени? — профессор не спуская взгляда с Адама, поднёс стакан ко рту и выпил остатки пойла залпом.
Адам лишь покачал головой, стараясь абстрагироваться от хаоса в пабе, где драка наконец заканчивалась. Математическая точность слов профессора заставляла глубоко задуматься.
Полицейские, в тёмно-синих мундирах и шлемах, уже врывались в двери, скручивая окровавленного клерка.
Взгляд его скользнул дальше, минуя толпу зевак, и остановился в самом тёмном, дальнем углу бара. Туда почти не пробивался свет жёлтых ламп.
За маленьким одиноким столиком сидел человек.
Он не смотрел на драку. Не обращал внимания на «бобби». Его лицо было наполовину скрыто в тени, но позу выдавала абсолютная, пугающая неподвижность. Он неотрывно, изучающе смотрел на парня, сидящего рядом с профессором.
В тусклом свете блеснули стёкла тёмных очков. Адам почувствовал, как сердце пропускает сильный, болезненный удар.
Этот взгляд, эту манеру держаться он узнал бы из тысячи, в любой из эпох. Там, в тени шестидесятых годов, наблюдая за ним сквозь сизый дым и разбитое время, сидел Фредерик Миллс.
«20 сентября 1668 года»
«Четверг»
«13:05»
«Дом Маргарет»
— Боже… — дрогнувшим голосом начала Фэйрис, сидя на табурете. — Боже, вы понимаете, что это означает, Эрик? — она, свойственно себе, посмотрела проницательно в глаза своего старшего товарища. Уголки её губ немного растянулись в микро-улыбке.
Сам Эрик, конечно, понимал. Рано выдыхать. Вокруг веяло смертью в буквальном и переносном смысле. Но смотря на улыбку девушки, в его груди потеплело, словно он получил от неё частичку надежды. Хотя душой он надеялся, что помощь подросткам поможет ему выйти на Дариса.
— Думаю, этой… Маргарет, ей можно верить, — отметил Эрик.
— Да, может вы и правы, — Фэйрис взяла кружку и отпила отварного чая. Эрик также выпил немного, поморщившись от вкуса.
— Сушит как-то, — отметил он, постаравшись улыбнуться.
— Зато греет. — Её глаза, видно было, слипались.
— Слушай, а ты вообще помнишь, что случилось в том подвале под школой?
— Обрывками. Кажется я… мне было очень больно. Будто в голову бьют током, — ответила девушка, скривив лицо, явно вспомнил прошлые ощущения.
— Ох. Главное, сейчас себя лучше чувствуешь?
— Ага, — сонливо ответила она, допив чай и поставив кружку.
— Фэйрис. Хочешь, приляг отдохни. Должно быть, тебе плохо после случая в яме. А как проснёшься, обсудим план по спасению твоих друзей.
— Хорошо, — она кивнула и подошла к небольшой, самодельной кровати из соломы, накрытой множеством тканей и вязаным одеялом. Перед тем, как лечь, Фэйрис обернулась к Эрику и проговорила: — Спасибо, Эрик.
— За что? — Он сощурился в неясности с этих слов.
— За то, что вы рядом.
Смущённый этой милостью, он только лишь кивнул ей, отведя взгляд прямо в сторону очага, тепло от которого стремительно нарастало в жилище.
Когда уставшая девушка-подросток уже находилась в кровати под одеялом, взгляд Эрика упал на тёмный, дубовый пол. Конверт с письмом выпал из кармана Фэйрис. Тот самый, что передала некая Сира.
Эрик встал со стула, пройдя чуть и подняв конверт. Сразу вспомнил письмо, которые скользнуло ему под дверь. Хотел вскрыть его, безусловно. Но что-то говорило ему: «Ни сейчас! Ни тебе!». Его журналистский интерес вырывался из него, но посмотрев на спящую, измученную девушку, он впервые за долгое время подумал о ком-то другом, кроме как о себе и своём брате.
«1960-е годы»
«13:05»
— Всё в порядке, парень? Худо, бледно выглядишь как-то, — окликнул Адама озадаченный профессор.
Адам очень хорошо скрывал своё подавленное состояние. Взгляд его не по годам был тяжёл. Профессор всё это заметил.
— Отвечая на ваши вопросы, профессор, скажу лишь так. Вы известны тем, что написали работу по теории путешествий во времени и самой теории хаоса. Вы знаете их устройство? Их принцип работы? В своей работе, вы также упоминали странности в лесах Эктабона.
— Да, писал. Но это лишь теории, ничем не подтверждённые. Советую почитать работы Эдварда Лоренца.
— Времени нет. Мне стоит вам кое-что показать.
— Например?
— Очень древнюю аномалию в лесах Эктабона. Долго объяснять, профессор. Но мне понадобится ваша помощь, чтобы вернуться в своё время.
— Мой мальчик, ко мне каждый месяц приходят городские сумасшедшие, начитавшиеся моих статей об Эктабоне. С чего мне верить парню, который пахнет дешевым бурбоном? — реакция профессора была пропитана скепсисом к безумному парню. Не было ни шока. Однако его научный интерес уже зажёг пламя в его глазах.
— Я понимаю ваш скептицизм. Я и сам раньше шутил на тему пришельцев и прочей мистики, пока не понял, как всё это реально может существовать, — Адам вздохнул и вынул из кармана пиджака золотую пятифунтовую монету. Ту, на которой изображена Елизавета II, а с другой стороны всадник на коне. Но самое шокирующее, это год выпуска: 1980.
Адам протянул по стойке монету к рукам профессора, добавив:
— И подобных доказательств я могу предоставить сполна.
Профессор замер. Его рука остановилась в воздухе. Он медленно, словно боясь спугнуть видение, опустил взгляд на невозможный артефакт. В этот момент вся его академическая броня дала трещину.
— Я всю жизнь искал эту аномалию, — его голос прозвучал чуть тише обычного, утратив лекторскую плавность. — Встретимся у съезда в лес. Я подготовлю аппаратуру.
— Хорошо. До встречи, профессор.
Профессор расплатился за выпивку, кинув пару купюр с мелочью на стойку и пошёл в сторону выхода, поправляя тёмную фетровую шляпу.
Сквозь освящённую пыль в лучах солнца, Адам вновь посмотрел на знакомого мужчину в углу, куда еле как пробивался свет. Фредерик Миллс — застрявший во времени старик, со своей собственной тайной. Что он тут забыл? Как он переместился? Вопросы крутились на краю сознания Адама, но ответов не было. Но его посетило чувство дежавю и, будто бы, уверенность в том, что мистер Миллс его будущий союзник в этом временном хаосе…