* * *

Она ничего не чувствовала. Страх отпал. Стояла на ногах в белоснежном пространстве, чувствуя треск под ногами и запах костров.

Фэйрис окружал яркий свет. Ни под ногами, ни вокруг себя, она ничего не видела. Но услышала странное песнопение. Язык был неясен, но мотивы напомнили ту самую мелодию от шкатулки. Чей-то печальный голос напевал одну цикличную фразу. Она звучала как та песня из плеера Эрика, которая называлась колыбельной.

— Та да… Та да… Кла Сира Ла.

Женский голос казался взрослым, но очень тёплым и нежным. А темп песни был монотонным и убаюкивающим, словно пели колыбельную для ребёнка.

Фэйрис хотела подойти ближе, и она пошла, но голос стихал постепенно. Впереди она увидела знакомый силуэт, залитый ярким светом этого пространства, где воздуха будто и не было: словно тут и не нужно дышать.

Высокий мужчина, белая рубашка, брюки неопределённо-тёмного оттенка.

Девушка узнала в нём своего отца — это был Мигель Энтроус.

Необъяснимое спокойствие на душе сопровождало её, пока она подходила ближе. Мужчина стоял в растерянности, оглядываясь по-сторонам.

— Отец? — проговорила Фэйрис, готовая броситься в объятия. Но когда он повернулся к ней, вокруг всё потухло.

* * *

«20 сентября 1668 года»

«Четверг»

«12:31»

«Выгребная яма»

Хлопок. Эрик упал в мокрую грязь, крепко сжимая шкатулку в руке. Пахло гнилью. Смрадом с улиц. Была абсолютная тишина.

Парень огляделся, пока его преследовали рвотные рефлексы. Всё его нутро скручивало. Голова кружилась. Он пришёл в шок и дикий ужас, когда понял, что он появился в братской могиле.

Вокруг были горы трупов. Рваные одеяния. Грязь, въевшаяся в их кожу, которая начинала гнить. Потухшие мёртвые глаза, казалось, смотрели прямо в душу гостя в их яме.

Эрик быстро поднялся, соображая, как выбраться. Яма была глубока. А ещё…

— Фэйрис? — прохрипел он, не находя свою юную спутницу, с которой он должен был переместиться.

Его обдало чувством растерянности. Он встал на месте, пока в небе разразилась гроза: но дождя не было.

Где-то сверху послышался топот лошадиных копыт и скрип деревянной телеги. Нужно было прятаться. Но как спрятаться на фоне горы трупов в современной одежде? Эрик в спешке пытался сообразить, пока вдруг не раздались громкие басистые голоса.

Он упал прямо в грязь, снимая рюкзак с плеч, собираясь пролезть под гниющий труп. Отвращение затмевал страх смерти, которая была уже близко… Как вдруг услышал хлопок. Тот самый, с которым он оказался здесь: бездыханное тело Фэйрис появилось прямо у подножья этой ямы.

Эрик увидел её. Но что делать, он не знал.

Прагматика отключилась.

Эрик бросился к Фэйрис, откинув в сторону шкатулку-граммофон и рюкзак. Он схватил девушку под руки, оттащив в тень, под самый край ямы, за разлагающиеся трупы.

Он приблизился к губам девушки ухом, оставив сантиметр пространства. Прислушивался к дыханию. Смотрел на грудную клетку. Дыхания не было.

И пока наверху переговаривались ничего не подозревающие могильщики, Эрик вспоминал, как делать сердечно-лёгочную реанимацию. Мысли кружились вихрем в голове, перемешиваясь. А его руки дрожали, но сомкнулись в замок. Он навалился ими на грудную клетку девушки, чувствуя всю её хрупкость.

«Раз, два, три, четыре…» — циклично повторял он нажатия, пока у самого в груди жгло диким пламенем.

Лицо девушки становилось ещё бледнее, а губы наливались синевой.

— Давай же… — прошипел Эрик, пока в небе начала греметь сухая гроза.

Нарастающая паника била током с каждой попыткой вернуть подростка в жизнь. Появлялась безнадёга.

Парня уже не беспокоили голоса могильщиков, которые начали скидывать трупы в яму. Тихий хруст при очередном нажатии на грудь девушки синхронизировался с хрустом ломающихся костей мертвецов. Благо, мужчины не видели Эрика и бездыханное тело юной девушки.

Ещё нажатие. И еще одно.

Эрик резко запрокинул её голову, зажал нос и изо всех сил вдохнул воздух в дыхательные пути. Затем ещё пара мерных повторений. Его отчаянные надавливания сработали как болевой стимул, и под его ладонями, пробиваясь сквозь оцепенение, слабо, но ритмично толкнулась мышца.

Фэйрис распахнула глаза, и мёртвую тишину ямы разорвал судорожный, свистящий вдох — словно утопающий, чьи лёгкие горели без кислорода, наконец прорвал толщу воды.

Он посмотрел в голубые глаза девушке, выдохнув с облегчением, пока его тело дрожало, а в груди бушевало собственное пламя, не давая продышаться.

Получилось. Она жива.

Фэйрис скользнула взглядом за спину Эрика. Её зрачки сузились, а веки распахнулись в чистом, парализующем ужасе. Горы трупов.

— Тихо, — прошептал парень, медленно убирая руку.

Мертвецы сыпались в яму каждые секунд двадцать. Этот жуткий метроном бил прямо под дых, заставляя с каждым глухим хлопком о землю вздрагивать.

Девушка не издала ни звука больше, лишь жадно пытаясь наполнить лёгкие воздухом, осматриваясь по сторонам.

Напуганные журналист и девушка-подросток сели спинами к стене ямы, смотря, как где-то сбоку, рядом с ними падают очередные мертвецы. Им оставалось наблюдать за жуткой сценой чужой эпохи. Путешественники во времени затаили дыхание, устремив взгляды в центр горы трупов, не решаясь и пальцем дёрнуть более.

* * *

Дождь резко обрушился на землю в тот миг, когда могильщики ушли. Сверху доносился бодрый говор мужчин — они перекидывались шутками, будто не замечая окружающей мрачности. Их язык был архаичным. Но контраст их дежурного и бытового общения пугал больше самих трупов, которые обрастали гнилью, пока из-под кожи являлись белые сухожилия. У многих из мертвецов на теле были чёрные вены, как при бубонной чуме, что сразу указывало на средневековье.

Шум пошедшего ливня сопровождался грохотом в мрачных небесах.

Приходя в себя, Фэйрис держалась за грудную клетку. Судя по её мимике, каждое движение отдавалось болью. Эрик с сожалением смотрел на неё, прежде чем решился выйти из тени и поднять шкатулку, промокшую и всю в грязи.

— Мы там? — спросил он, всё ещё не понимая этого грязного абсурда.

Девушка только кивнула. Всё ещё сидела в грязи, смотря на шкатулку в руках своего спутника по несчастью. Наконец, она смогла немного отдышаться.

— Мы должны где-то укрыться. — Взгляд парня упал прямиком на лестницу из мертвецов, которые были сложены прямо вверх по склону перед ними. — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? — добавил он заботливо, с тревогой в голосе.

— Нам нужно поспешить. — Фэйрис проигнорировала вопросы и встала на ноги, пошатываясь. Но голос её был полон печальной уверенностью. Он напомнил голос старшей версии Фэйрис: холодный, безэмоциональный.

Эрик поднял рюкзак с мокрой грязи и положил туда шкатулку. Затем стянул с себя замшевую куртку из 80-х и бросил в грязь, отставив рюкзак у ног. Его прагматичность возвращалась — нужна была маскировка.

Парень нашёл какую-то старую, вонючую кофту, которая была сшита разноцветными лоскутами и заплатами. Надел её. Серые джинсы остались на нём, он лишь сильнее вымазал их грязью. Пока он разбирался со своей маскировкой, Фэйрис куда-то пропала. Вновь.

— Ф… Фэйрис? — Он вновь вернулся к панике. Обходя трупы, прежде захватив рюкзак с собой. — Ты где? — Вырвался его хриплый крик сквозь шум дождя.

Девушка вновь появилась перед ним. Она вышла из-за высокой горы человеческих тел: к слову, в яме были и тела мёртвых коней и свиней, обросших теми же чёрными венами, вероятно, заразившихся местным мором.

Фэйрис предстала в ином виде: на ней было платье из этой эпохи, как то одеяние, в котором она впервые встретилась лицом к лицу с Эриком.

— Не пропадай так, — отрезал парень, накинув рюкзак на правое плечо. — Ладно, пора выбираться.

Обе потерянные во времени души пошли в сторону склона, ведущего прямиком на поверхность из этой зловонной ямы.

Страх страхом, но отвращение и чувство кощунства пересиливали Эрика, когда он собирался ступить прямо по безжизненным телам.

Его обдало стремительно нарастающим холодом в спине. Он посмотрел на Фэйрис, которая замерла взглядом прямо на одном из тел.

— Идём, — указал кивком наверх парень, протянув руку девушке, в ожидании того, что она схватится за неё и влезет вслед за ним по трупам.

Фэйрис пришла в сознание. Она взялась за руку Эрика и сделала первый шаг. Её слипшиеся от грязи волосы почти перекрывали лицо. Она казалась юной ведьмой в сумерках этого дня и сквозь пелену холодного дождя.

Очередной шаг. Выход из ямы близок. Но нога Эрика предательски соскользнула. Упал руками прямо на тело мертвеца. Руки парня с хрустом пробили грудину мёртвого старика. Лицо его оказалось в нескольких сантиметрах от пустых глаз трупа.

— Чёрт… — с дрожью в голосе произнёс Эрик. — Что за..

Ничего бы не перебило прочий смрад. Но не это…

Чёрная, густая жидкость вылилась из трупа, покрывая руки Эрика липкой плёнкой. Отвратительный гнилостный смрад ударил с такой силой, что Эрик замер, парализованный омерзением. Он приподнялся и инстинктивно попытался стереть эту мерзость о свои вымазанные в грязи джинсы, чувствуя подкатывающую тошноту. Фэйрис, заметив его ступор, стремительно отвела взгляд в сторону, прежде чем зафиксироваться им на верхушке склона, где уже виднелись кроны деревьев. Этот её взгляд заставил его стиснуть зубы и полезть дальше.

Эрик и Фэйрис продолжили карабкаться вверх.

Поднимаясь, они молчали. Слов просто не было.

* * *

«12:42»

«Леса Эктабона»

Выбравшись из ямы и встав на мокрую траву, Эрик тяжело согнулся, уперев дрожащие руки в колени, отчаянно стараясь отдышаться. Его разум сдался: адреналин стремительно падал, оставляя лишь тошноту. Следом, цепляясь непослушными пальцами за корни, выбралась Фэйрис. Она рухнула на мокрую траву, заходясь в хриплом кашле, приложив ладонь к грудной клетке — каждое движение отдавалось ей тупой болью после жёсткой реанимации, что легко читалось на её лице. После, она встала на ноги, хоть и с большим трудом.

Эрик поднял голову, стараясь сфокусировать зрение. Вокруг них был только мрачный лес, но впереди виднелась опушка с небольшим домиком, похожим на те, что показывают в фильмах про ведьм. Это был коттедж из потемневшего красного кирпича, чей облик сочетал в себе всю суровость семнадцатого века и острые черты эпохи средневековья. Крутая крыша венчалась дымоходом, а пара коричневых слуховых окон смотрела из-под черепичных козырьков, словно два немигающих глаза. По фасаду ползли перекрученные лозы дикого плюща, а сбоку стояла деревянная пристройка, огороженная тёмным покосившимся забором. От жилища веяло такой осязаемой чертовщиной, что казалось, будто дом терпеливо поджидает их появления. Мрачное небо. Странный, пугающе жуткий дом. Дождь. Ничего не указывало на то, что в этом есть хороший исход.

Мельком взглянув на уставшую от подъёма девушку, Эрик отметил для себя, что на фоне леса, того дома вдалеке, Фэйрис выглядит как своя — как местная. Иногда она предстаёт в очень жутком виде, при всей своей хрупкости.

— Где ты была? Я оказался тут один поначалу. — Его голос казался жалким, растерянным.

— Я не знаю… Я видела отца, — её губы задрожали, обнажая отчаянную любовь и тоску по родному человеку. — Он ищет меня.

В эту секунду, ту мрачную девушку словно заменили на робкую, печальную версию. В её словах читалась любовь к отцу.

— Как это?

Она не ответила. Вытащила из кармана письмо. То самое, которое отдала некая Сира и про которое говорила старшая Фэйрис в той уборной гостиничного пятого номера.

— Что это? Это то письмо? — продолжил засыпать вопросами Эрик, подойдя ближе.

— Да. — Фэйрис не решалась его открыть. Время было неподходящее? Или выход ещё есть? «Открыть только в безвыходной ситуации».

Эрик положил свою ладонь на её ледяные, дрожащие руки, держащие конверт. Он попробовал собраться с мыслями и тепло сказал, почти по-отцовски:

— Убери обратно, пока не намокло. Идём в тот дом. Обдумаем план.

Всего пару дней назад Эрик Йон был обычным журналистом. Но теперь он раздаёт указания в далёком прошлом. Отступив, он прошёл в сторону кустов, где виднелась та небольшая опушка и дом.

Снедаемая любопытством, Фэйрис всё же убрала конверт обратно. Она последовала за Эриком, который уже пробирался вперёд, оттягивая ветви кустарника.

Свежесть дождя перебивала разящий смрад, по мере отступления от той выгребной ямы.

Холод сковывал их двоих, заставляя двигаться быстрее. Оба молчали. Была первостепенная цель — добраться до того маленького дома на опушке.

Вскоре они добрались.

Проходя по вытоптанной тропе к дубовым дверям дома, они осматривались.

— Похоже тут кто-то живёт… — проговорила Фэйрис.

Эрик постучал негромко в двери.

Вскоре их отворили.

На пороге показалась старушка в странном, крестьянском тёмном халате, доходящем до самых полов к пятам. Её тёмные, тронутые сединой волосы, жёсткие как солома, спускались за спину.

После смрада выгребной ямы и ледяного дождя, резкий запах пряной, горячей еды из глубины дома бил по рецепторам почти болезненно. Женщина не вздрогнула и вовсе не удивилась появлению двух перепачканных могильной грязью гостей — словно она ждала именно их. Её взгляд серых глаз излучал пугающую серьёзность и тяжёлый жизненный опыт.

— Входите, странники, — пригласила их старушка. Её голос прозвучал ровно и бесстрастно.

Эрик и Фэйрис переглянулись в смятении. Это действительно выглядело странно.

Престарелая женщина оглядела обоих с ног до головы. Отметила странные штаны на Эрике и обувь обоих путешественников. Она ничего более не сказала. Отступила на шаг и явила своё скромное жилище.

Выбора, естественно, у путников не было — вошли внутрь. Да и, в конце концов, что им сделает беззащитная старушка? Их заботили другие вопросы…