«21 сентября 1980 года»

«Воскресенье»

«11:23»

«Пустой дом»

Дверь закрылась, отрезав Эрика и Фэйрис от внешнего мира и шума дождя в этом пустом доме. Парень задвинул засов, заперев её.

Здесь были только лишь серые стены, которые могли испачкать одежду. Запах сырости с улицы вперемешку с пылью. И проходя по коридору, впереди была парадная дверь, в небольшое окошко которого светило тусклым светом с улиц. А войдя в гостиную со смежной кухней, едва ли можно было разглядеть очертания мебели, покрытой пластиковыми чехлами: новый диван, журнальный столик, тумба и больше ничего. В этом доме царило одиночество, а мрак лишь нагонял тревоги.

Вспыхнул свет, залив весь дом тёплым свечением. Рука Эрика коснулась выключателя.

Девушка-подросток обернулась на него. Её плечи пребывали в напряжении. Вся она казалась скованной. По её лицу стекали чёрные капли от сажи с волос, словно тоскливые слёзы.

Оба гостя вошли прямо в гостиную, пока с их одежды тяжёлыми каплями стекала вода. По спине проходил холодок.

Парень снял увесистый рюкзак и приставил к ножке дивана. Затем просто сел на поверхность шелушащего чехла. Смотрел в пустую стену. Всё тут давило.

Тихие стуки дождя по карнизам и окнам. Свист проезжающих машин.

Дорогостоящая, по виду, серебряного цвета люстра дрожала лениво, а стекольные, свисающие палочки стучали друг об друга характерным звуком.

— Ладно, передохнём, — отрезал резко Эрик, а Фэйрис тотчас обернулась, ожидая продолжения фразы и подрагивая от холода, что окутал её. — Нужно всё обдумать, — добавил он и раскрыл рюкзак.

Внутри сразу показалась шкатулка-граммофон. Мини-виниловый диск с отметинами из цифр. Странная кнопка. Диковинная вещь была явно вне времени. Не из будущего, и даже не из прошлого. И, вероятно, хозяина она тоже не имела. Среди остальных вещей были: пару упаковок батареек, запасной диктофон, рэтро поляроидный фотоаппарат 636-й серии, а также мп3 плеер с сенсорным экраном, 2015 года выпуска.

Эрик взял и поставил шкатулку на журнальный столик перед собой, не вставая с дивана. Посмотрел на вещь задумчиво, как будто на инопланетный аппарат. Только она, в данный момент, имела значение. В 1980-м? Парень всё ещё сомневался.

Фэйрис прошла в кухню через красивую арку прямо мимо журналиста, который пытается разобраться в своих мыслях. Трогать кнопки или проворачивать диск он не решался, ибо его опыт подсказывал ему: «Наблюдение. Затем восприятие. А после проба».

Девушка, в промокшем одеянии из другой эпохи, стояла замерев, смотря в окно, оттягивая штору. Свет от ламп и люстр в доме делал её лицо бледным. Даже невзирая на то, что оно было в тёмных линиях сажи, словно потёкшая туш. А журналист, который привык наблюдать, заметил эту хрупкость. Этот душевный надлом будто бы убеждал — это всё правда!

Эрик достал из незакрытого рюкзака чуть потёртый мп3 плеер и проводные внутриканальные белые наушники, которые ещё были в новой упаковке: в той даже чек остался приклёпанный. Он раскрыл их. Взял всё в руки и встал с дивана, подойдя к тихому подростку в кухне.

— Ф… Фэйрис, — голос его робко дрогнул. Он понятия не имел, как поддерживать людей. Тем более детей. — Вот. Это заглушит шум в голове и расслабит.

Она резко дёрнулась, а потом посмотрела в его руки. В её голубых глазах Эрик увидел что-то светлое, будто она вспомнила нечто тёплое, родное.

— Это плеер? — тихо уточнив, взяла она его в руки. — А это…

— Да, это плеер. А это… ты такие наушники ещё не видела, — пояснил он. — Тут есть немного закаченных песен. Если хочешь…

Она смотрела на невиданные ранее вещи. Точнее, в подобном виде. А затем чуть вскинула взгляд на парня, вглядываясь в его глаза. «Откуда ты?»

— Закаченных?.. А кассеты?

— Для такого плеера они не нужны. Вот, — ответил он и подключил наушники к устройству, прожав боковую кнопку.

Экран осветился ярко-голубым цветом. На том явилась дата: 20 сентября 2018. А также меню с плейлистами, один из которых назывался «Своя музыка». Сверху экрана был индикатор связи, которой, естественно, не было.

Фэйрис отступила чуть, уперевшись к стене, но с тревожной любопытностью рассматривая плеер.

— Держи, вот, — он передал ей устройство и наушники. — А их… Их просто в уши.

Она сунула наушники в уши. Эрик показал ей пальцем, куда нажать, дабы включить песню.

Один наушник спал от непривычки и она аккуратно воткнула его обратно в ухо. Что-то непосредственное появилось в её лице, будто она немного позабыла о внешних проблемах. Её плечи расслабились. Дыхание уже было ровным. Но дрожь от холода всё ещё была с ней из-за промокшей одежды. Впрочем, мороз по коже шёл и у Эрика, но он справлялся с ним.

Когда Фэйрис погрузилась в полный эскапизм, слушая музыку, её глаза чуть сомкнулись.

Эрик оставил её и прошёл вглубь дома, чувствуя как хлюпает вода в обуви. Прямо по коридору, около парадной двери была дверь в уборную. Он вошёл внутрь, инстинктивно нащупывая выключатель, но во тьме ничего не обнаружилось. Что-то защекотало его у шеи: это была какая-то верёвка. Он потянул за неё и свет зажёгся.

Мраморная, белоснежная ванная оказалась перед ним. Там же и раковина, смотря на которую, он вспомнил, что ударился головой относительно недавно. Посмотрел в зеркало. На лбу был незначительный ушиб. В остальном, выглядел он паршиво: пробивалась щетина, лицо осунулось. Прокрутив вентиль крана, зашумели трубы — воды не оказалось.

Он многозначительно вздохнул. Осмотрелся и схватил пару чистых, белых полотенец. «Хотя бы вытереть волосы».

Вышел.

В гостиной, на диване, подогнув ноги и обняв их, сидела Фэйрис, пребывая в медитативном состоянии.

Парень не стал её беспокоить. Положил на стол перед диваном полотенце, а другим, уходя дальше по дому, осматриваясь, протирал свои волосы.

У задней двери дома находилась комната, вероятно, спальня, в которую он вошёл. Сразу внутри, у двери, он нащупал выключатель и осветил очередную комнату. Там был огромный шкаф, совершенно выделяющийся на общем фоне: дубовый, старый. Больше ничего. Пустота. Он подошёл и со скрипом распахнул две массивных дверцы. Резкий запах старой древесины ударил в нос, почти буквально, заставляя глаза заслезиться.

Внутри, на вешалках, висела одежда, многая из которых съедена молью. Но внизу, под ними, сложенно аккуратно лежала другая одежда. Он вытащил некоторую из тех, найдя себе по размеру гладкую рубаху и тёплую, замшевую тёмно-коричневую куртку, а также серые джинсы и обувь, от которой разило старостью.

Переоделся, отложив промокшую одежду на пол. Брать её собой не было смысла, ибо места вещам в рюкзаке не было. Да и вещи он нашёл, хоть и старые, но тёплые.

Там же, в шкафу, были ещё всякие одежды, которые он смотреть не стал. С тем же скрипом, он закрыл дверцы и вышел из комнаты, войдя обратно в гостиную.

* * *

Всё же оставалась некая тревога: не заявятся ли хозяева? Не видели ли их полицейские. Всё это нагнетало и окончательно выматывало Эрика. Спать хотелось. Это то самое состояние, когда кажется, что всё вокруг — это сон. Но из этого кошмара выхода пока не было.

Эрик вошёл в гостиную. Фэйрис по прежнему сидела на диване и, завидев вышедшего парня, протёрла глаза тыльной стороной ладони, посмотрев на того. Её волосы были более чисты, напоминая пепел. Рядом лежало белое полотенце в саже. Она сняла наушники и отложила плеер. Ждала слово? От Эрика? Вероятно так и было.

— Как ты? — сухо задал он вопрос, весьмо глупый.

— Хорошая музыка, — печально проговорила она, не ответив на заданный вопрос.

— Там это… Ну, в общем, одежда вроде как есть на твой размер. В… той комнате, — сообщил он.

Она еле заметно кивнула ему и встала с дивана, неспешно проходя в коридор, в сторону спальной комнаты.

Эрик прошёл к дивану и взял плеер, из интереса проверив, что играет в наушниках. Довольно тоскливая шла песня. «Lullaby», Christian Henson Featuring Dot Allison. Действительно, мотивы как у колыбельной.

* * *

Фэйрис не было уже около двадцати минут. Ни звука. Шум дождя за окном всё усиливался.

— Ф-Фэйрис? — запнулся он, вставая с дивана и проходя по коридору в спальню. — Ты в комнате? — постучался он. Тишина. — Я вхожу! — предупредил он и открыл дверь.

Вошёл.

Закрыл ту за собой.

Внутри никого не оказалось, однако из массивного шкафа доносились шорохи. Ознобом окатило Эрика. Следом послышались стуки.

Парень открыл аккуратно дверцу шкафа и из того резко вылетела летучая мышь.

— Чёрт! — пригнулся он от неё.

Она отчаянно билась в окно, пытаясь выбраться, словно насекомое, невидящее стекла.

Позади послышался скрип паркета. Затем пару очерёдных стуков о стекольное покрытие, словно чем-то металлическим стукнули по стеклу.

Эрик обернулся.

Дверь была открыта. Сквозняком её покачивало. А мимо, по коридору пробежала тень.

Парень быстро вышел из комнаты, пока за его спиной по прежнему в окно билась летучая мышь. Запер дверь за собой и отошёл, повернувшись к гостиной. Пустота.

— Фэйрис!? Где ты? — забеспокоился он. — Чёрт… Неужели я задремал и упустил её? Где шкатулка? Где рюкзак? — пришёл в ужас парень. Всего затрясло.

* * *

Эрик открыл глаза с громким резким вздохом. Перед ним стояла Фэйрис, одетая в тёплую, ворсистую тёмную кофту и полу-спортивные, тёмно-синие штаны. Ноги по прежнему босые, но в тёплых носках. Она раскладывала по журнальному столику консервные банки с бобами, упаковку с крекерами и пару маленьких бутылок с водой.

— Всё хорошо?

— Кажется, я задремал, да? — отметил Эрик, потирая пот со лба.

Фэйрис кивнула ему, лицо её излучало сочувствие. Её уголок губ чуть приподнялся. А глаза засияли в понимании. В простом, обычном, человеческом понимании.

— Ты нашла еду? Где?.. — озадаченно спросил он.

— В шкафу была коробка. Я вскрыла её ножом, который мне дала… В общем, нашла немного консервов. Не стала вас будить.

Она присела рядом на диван, облокотившись к спинке и проскользнув взглядом по столу с банками. Там же стояла и шкатулка-граммофон.

Рядом, прямо между ними, лежал плеер с наушниками, от которого едва слышались меланхоличные мотивы песен, слов которых не разобрать.

— Слушай, — начал Эрик. — А тебе та девушка, ну, ты поняла, говорила как пользоваться этой шкатулкой?

— Нет, — Фэйрис опустила взгляд, затем взяла со стола пачку крекеров и вскрыла её.

— О чём думаешь? — вновь задал он вопрос.

— О друзьях. О том старом мужчине в гостинице. Об отце…

— Расскажи мне о друзьях и отце, — попытался выйти на разговор Эрик.

— У меня есть друг Адам и ещё двое ребят. Они остались там… В том ужасном месте. Мне пришлось бросить Адама.

— Видно Адам многое значит для тебя, — попробовал улыбнуться он, а она кратко кивнула. — А отец? Он ведь тут?

— Да. Но я не могу вернуться без друзей.

— Ты ведь понимаешь, что всё это опасно? Эти перемещения… Путешествия во времени, если я не сошёл с ума… Я всякое видел, но ничего подобного.

— Да. Но это неизбежный путь. Та, взрослая я… В общем, она сказала мне кое-что.

— Что? — уточнил Эрик.

Фэйрис тяжело вздохнула, её пальцы дрогнули, упаковка крекеров в руках зашелестела, затем она ответила:

— Случится что-то непоправимое, если мы не отправимся туда. В городе начнутся странности. Она не объясняла ничего конкретного.

— Кажется, я понял, о чём ты, — кивнул он, задумчиво всмотревшись в шкатулку на столе.

— А у вас… У вас есть дети? — Фэйрис повернулась к нему лицом.

Эрик помолчал несколько секунд, придя в оцепенение от этого неловкого вопроса. Ему стало стыдно за свою жизнь, ранее казавшейся ему успешной.

— Детей у меня нет, Фэйрис. Никого, кроме моего брата, — ответил он. — Только работа, статьи и расследования, — добавил он, вздохнув.

— Жаль… Вам бы подошло, — она улыбнулась ему и почти незаметно подтянула к нему раскрытую упаковку крекеров.

Зависла тишина, которая тотчас разбилась в звуке до-минора «та да, та да». Что Фэйрис, что Эрик, оба переглянулись и затем синхронно перевели взгляд на шкатулку.