The Heavy — «Short Change Hero»

Мастерская Фрэнка совершенно не была рассчитана на семерых человек.

Она вообще, судя по количеству свободного пространства между верстаком, шкафами с инструментами и десятками часов на стенах, не была рассчитана больше чем на одного Фрэнка. Возможно, на Эл — при условии, что та сидит на своем любимом табурете и не размахивает тростью.

Сейчас Эл сидела именно там.

Красивое черное платье, в котором она явилась на собственную поминальную церемонию, почти полностью скрывал любимый леопардовый халат. Авиаторы снова занимали половину лица, сигарета дымилась между пальцами, рядом стоял стакан с бурбоном. Выглядела бабушка не как женщина, которая последние три дня считалась пропавшей и с высокой вероятностью погибшей при пожаре, а как человек, немного раздраженный тем, что семейное мероприятие затянулось.

Люси стояла напротив нее.

Пока они ехали из похоронного бюро, она представляла этот разговор раз двадцать. В некоторых версиях она плакала. В нескольких орала. В одной совершенно осознанно душила родную бабушку ремнем от ее же леопардового халата.

Этого оказалось достаточно, чтобы вся накопленная за последние дни ярость застряла где-то между горлом и желудком.

— Я написала речь, ба.

Эл стряхнула пепел в блюдце.

— Я слышала. Начало хорошее, середину можно подсократить.

— Я тебя хоронила.

— Поминала. Это разные вещи.

— Блэйз трое суток тебя искал.

— Я у Фрэнка два с половиной дня. Не три. Раз уж собираешься устраивать семейный скандал, придерживайся фактов.

У дальней стены Блэйз медленно сложил руки на груди.

— Я искал вас три.

— Значит, плохо искал.

На лице Блэйза ничего не изменилось, но Джессика, устроившаяся на металлическом шкафчике рядом, осторожно отодвинула свой бумажный стакан подальше от края.

— Я бы сейчас не дразнила большого, — заметила она. — У него с похорон наблюдается эмоциональный рост.

Блэйз посмотрел на нее.

— Я в порядке.

— Ты сегодня сказал два слова подряд и уронил стул. Еще немного — начнешь обсуждать чувства.

Блэйз ничего больше не сказал. Даже Эл не стала развивать тему, а Фрэнк окончательно потерял интерес к кофеварке и повернулся к ним.

— Люси, — вмешался Фрэнк, — прежде чем ты совершишь убийство в моей мастерской, предупреждаю: биологические жидкости плохо влияют на часовые механизмы.

Она резко повернулась к нему.

Фрэнк тут же опустил голову и принялся протирать очки краем рубашки.

— Ты знал.

— Да.

— Все это время?

— Формально — да.

— Есть еще какой-то смысл слова «знал»?

— Я надеялся, что найдется.

Люси закрыла глаза. Вот теперь ей хотелось убить уже двоих. А потом она вспомнила о Генри.

Лю старалась на него не смотреть и именно поэтому слишком хорошо знала, где он находится.

Он снял пальто и остался у дальнего края верстака, не приближаясь к ней без необходимости. За последние недели она привыкла к его руке на пояснице, пальцам на локте, к тому, что Генри отодвигал для нее стул, забирал сумку и вообще обращался с ее личным пространством как с территорией Британской колонии, которую однажды заняли и теперь не собирались возвращать. Два дня без этого неожиданно сделали мастерскую Фрэнка шире.

Эл была жива.

От одной этой мысли внутри становилось тепло и больно одновременно, но облегчение принесло с собой другое, гораздо менее удобное чувство. Люси вспоминала кухню Джессики, собственные слова и Генри, который не стал спорить ни с одним из них. Тогда ей хотелось, чтобы он ушел. Сейчас хотелось перестать чувствовать каждый метр между ними.

Стью стоял у верстака с видом детектива, который уже мысленно составлял список нарушенных законов и постепенно понимал, что бумаги в участке не хватит.

— Может, кто-нибудь все-таки объяснит, какого черта произошло? — буркнул он.

— Наконец-то разумный человек, — сказала Эл.

— Я бы не торопился с выводами, — пробормотал Фрэнк.

Эл нащупала стакан, сделала глоток и поставила обратно.

— Я была дома. Около двух ночи услышала машину.

Люси перестала злиться.

Не совсем. Просто злость вдруг отступила на полшага, освобождая место чему-то другому.

Эл продолжила уже без привычного удовольствия от созерцания собственной аудитории:

— Сначала решила, что это опять соседские мальчишки приехали с тусовки. Но музыки не было. Потом услышала двери. Две. Один остался возле машины, второй подошел к дому.

— Вы слышали шаги? — спросил Генри.

— Нет, Сноу, я определила его маршрут по миграции гусей. Конечно, слышала шаги.

Генри пропустил это мимо ушей.

— Он пытался войти?

— До этого дело не дошло. У него зазвонил телефон.

Эл потушила сигарету и почти сразу достала следующую.

— Он ответил: «Лоренцо слушает».

Генри поднял голову.

Одного движения хватило, чтобы Блэйз тоже перестал выглядеть мебелью. Стью нахмурился, Джессика перевела взгляд на Люси, а та уже вспоминала итальянца с серыми глазами и шрамом через левую бровь. В первый раз она увидела его на приеме у министра финансов — в тот самый вечер, когда Генри незаметно сунул ей в карман серебряную флешку. Потом Лоренцо появился в Саратоге рядом с Бьянки, пил виски, наблюдал за их спектаклем с помолвкой и совершенно естественно чувствовал себя среди людей, с которыми Генри заключал сделки.

Тогда Люси больше раздражало, как он на нее смотрит.

Теперь — что он делал ночью возле ее дома.

— Ты уверена в имени?

Эл повернулась на ее голос.

— Он представился сам, мелкая. Очень удобно. Я даже не успела начать его пытать.

— Почему ты не позвонила мне?

Вопрос вылетел раньше, чем Люси успела его остановить.

Эл помолчала.

— Потому что у меня дома лежала флешка твоего британца, а под окнами внезапно появился человек, который имел отношение ко всей этой итальянской богадельне. Я решила, что совпадений на одну ночь достаточно.

— Ты могла позвонить.

— И сказать что? «Привет, мелкая, за мной, возможно, идут люди, которые знают о флешке, поэтому сейчас я сообщу тебе по телефону, куда именно собираюсь ее унести»?

Люси хотела возразить, что можно было просто сказать «я жива», но аргумент уже не казался таким безупречным, как десять минут назад. Если Лоренцо действительно пришел за флешкой, Эл сделала именно то, чему всю жизнь учила внучку: сначала выбралась из опасного места, потом начала разбираться, почему оно стало опасным. Только обычно речь шла о газе, проводке и подозрительных пятнах на потолке, а не об итальянцах под окном.

— И два с половиной дня вы разбирались?

— Два с половиной дня мы пытались понять, почему Лоренцо понадобилась вещь, которую твой жених зачем-то спрятал в твоем пиджаке.

— Пудровом. И он мне не жених. — машинально поправила Люси.

— Это сейчас важно?

— Он был дорогой и его больше нет.

— Господи. Сноу тебя испортил.

Генри тихо хмыкнул.

Фрэнк открыл ноутбук и развернул его к остальным.

— «Лаванда» дала доступ к файлам. Проблема была не в том, чтобы их открыть, а в том, чтобы понять, на что смотреть. Там годы сделок, счета, компании, порты, склады, страховки, юристы. Потом Эл дала имя.

— И мы начали с Лоренцо, — сказала Эл.

На экране появился старый отсканированный документ. Люси пришлось подойти ближе; Генри сделал то же самое. Его пальцы случайно коснулись тыльной стороны ее ладони и сразу отступили.

Раньше Генри не убрал бы руку.

Люси заметила это с неприятной точностью и заставила себя смотреть на экран.

— А теперь посмотрите, чей это документ, — сказал Фрэнк.

Моретти.

Дальше все стало сложнее. Фрэнк с Эл уже успели разложить найденное по годам и компаниям, но даже в таком виде перед Люси тянулись таблицы, выписки и регистрационные документы, созданные людьми, искренне ненавидевшими человеческое зрение. Генри ориентировался в них быстрее. Он просмотрел несколько страниц, вернулся к первой, открыл другую папку и наконец перестал листать.

— Лоренцо работал на Моретти.

Стью наклонился к экрану.

— Кем?

— Судя по этому — занимался структурированием активов и посредничеством. Здесь сделки с недвижимостью, здесь логистика, здесь управление долями. Его имя исчезло несколько лет назад, но часть людей и компаний остается.

Фрэнк кивнул и открыл подготовленную схему. Несколько названий Люси уже слышала от Генри, другие видела в бумагах по портам, но только сейчас все сложилось в пазл. Старые активы Моретти переходили из рук в руки, дробились между компаниями, меняли владельцев, а потом один за другим начинали появляться в сделках Snow & Co.

— Вот это уже твое, — Фрэнк указал на одну из строк.

— Бруклин, — ответил Генри.

— А это?

— Терминалы.

— Это?

Генри задержался дольше.

— Роттердам.

Люси посмотрела на названия компаний и даты. Отдельно они ничего не значили. Вместе начинали раздражать так же, как на работе раздражала идеально отмытая поверхность посреди грязной комнаты: кто-то приложил слишком много усилий именно к одному месту.

— Бьянки были нужны для Бруклина, — сказала она.

Генри посмотрел на нее.

— Для одобрения всей американской части. Без старых семей переход активов Моретти мог закончиться конфликтом.

Люси вспомнила Саратогу. Трое пожилых инвесторов, Сесилия, Лоренцо с виски.

— Ты получил согласие Бьянки, закрыл Роттердам и собрал все под собой. А Лоренцо все это время был рядом.

— Он направлял сделки. — произнес Генри.

Фрэнк постучал пальцем по экрану.

— Через компании, с которыми формально его уже ничего не связывало.

Моретти оставили после себя финансовый бардак: долги, разрозненные активы, старых владельцев и банки, которые не хотели связываться с их фамилией. Генри появлялся в конце каждой цепочки и делал то, что умел лучше всего: превращал хаос в работающую систему.

Люси слишком хорошо знала этот принцип.

— Вот сукин сын, — тихо сказала она и провела пальцем по схеме. — Ему не нужны были Моретти. Во всяком случае, не такими, какими они были. Ему нужен был тот, кто сначала уберет за ними весь бардак.

Генри замер.

— Я.

Люси подвинула к себе ноутбук и показала на цепочку активов.

— Ты потратил деньги, договорился с Бьянки, собрал компании, закрыл долги, сделал порты чистым бизнесом. Лоренцо не надо было покупать разваливающуюся империю Моретти. Ему надо было дождаться, пока ты построишь новую.

Стью уже понял, куда она ведет.

— А потом убрать Сноу.

— И купить готовое дешевле, чем оно ему обошлось бы с самого начала. Если федеральное дело не развалится, дальше все сделает система: заморозка счетов, давление кредиторов, конфискация и принудительные продажи. Лоренцо останется только заранее знать, что именно подбирать.

Генри смотрел на схему молча. Затем угол его рта дернулся в улыбке, в которой не было ничего веселого.

— Должен признать, это оскорбительно изящно.

Блэйз все это время молчал. Теперь он потянул к себе серебряную флешку, не вынимая ее из разъема, просто повернул так, чтобы корпус поймал свет лампы.

— Есть еще дом. Если Лоренцо пришел за флешкой, он знал, где ее искать.

Люси почувствовала, как пальцы Генри рядом напряглись. Откуда? Ответ пришел почти сразу.

Маттео.

Имя ударило не так, как два дня назад. Но достаточно, чтобы Люси снова увидела фотографию в новостях. Стью перевел взгляд с Генри на нее и спросил, почему Маттео вообще должен был знать про флешку.

— Не про флешку, — ответил Генри после короткой паузы. — Про «Лаванду».

Люси вспомнила Роттердам. Пистолет, направленный ей в грудь. Маттео, повторяющий слова Генри: «Протокол «Лаванда», говоришь?» Тогда она понятия не имела, что означало это название. Теперь серебряный накопитель лежал в тридцати сантиметрах от ее руки.

— Он слышал тебя.

— Да. И понял достаточно. Я использовал «Лаванду» как угрозу против Моретти. Маттео не обязан был знать, что именно за ней стоит. Ему хватало понимания, что существует страховка, которой я дорожу и которую он не контролирует.

Люси уже складывала кусочки. После проваленных переговоров у Маттео оставалось несколько часов — достаточно, чтобы связаться с человеком, который когда-то работал на Моретти и, если их теория верна, все это время ждал, пока Генри закончит работу за него. Лоренцо и без Маттео знал Люси: прием у министра, Саратога, публичная помолвка. Искать особенно не требовалось. Маттео достаточно было сообщить ему одно слово и объяснить, насколько серьезно Генри им угрожал.

Эл щелкнула зажигалкой.

— Значит, он узнает про «Лаванду», приходит к моему дому, я ухожу с флешкой, а потом дом горит. Если это совпадение, я немедленно покупаю лотерейный билет.

Стью назвал это лишь теорией, на что Эл заметила, что именно поэтому они пока сидят в мастерской, а не избивают Лоренцо табуреткой. Уточнять, зачем ей понадобилось слово «пока», детектив благоразумно не стал и вместо этого подтянул ноутбук ближе, открыв ту часть архива, где Фрэнк собрал материалы по федеральному делу.

Здесь картинка сразу перестала быть понятной Люси: номера производств, запросы, внутренние отметки, даты передач между отделами. Стью читал их медленнее, чем Генри финансовые бумаги, несколько раз возвращался назад, сверял документы и постепенно перестал выглядеть человеком, которому просто не нравится увиденное. Теперь он выглядел человеком, который увидел зацепку.

— Вот это уже интересно.

Дело против Генри существовало давно, но двигалось странно. Отдельные материалы годами переходили между отделами, запросы зависали, производства закрывались и снова появлялись под другими номерами. Само по себе ничего удивительного — Люси за время знакомства со Стью успела понять, что федеральная бюрократия способна превратить даже покупку степлера в многолетнее расследование. Странным становилось другое. Чем ближе Генри подходил к завершению сделок с активами Моретти, тем чаще дело начинало подавать признаки жизни.

Стью развернул ноутбук и провел пальцем по нескольким датам. Свой запрос он отправил за неделю до Роттердама, но доступ получил именно в день сделки. Почти одновременно пошли проверки счетов, внутренние согласования и подготовка документов, которые до этого месяцами лежали без движения. Часть процессов запустили еще раньше, словно кто-то не ждал результата переговоров, а заранее знал, когда Генри их закончит и как.

Люси увидела дату сделки в Нидерландах и сразу вспомнила тот его звонок: «Сегодня утром мне открыли доступ к его делу». Тогда она спросила Стью, почему именно сегодня. Он не знал. Запрос был заблокирован, а потом кто-то просто решил его одобрить. Теперь рядом лежали документы Моретти, схема Лоренцо и вопрос, который пока не имел имени.

— Он не мог сделать это сам, — сказал Стью. — Можно знать людей Моретти, свести Генри с Бьянки, подготовить активы к продаже и ждать, пока он соберет их в одну структуру. Но двигать федеральное дело в нужные даты снаружи нельзя. Кто-то должен был придерживать его, когда сделки еще не закончены, и запустить, когда Сноу стал больше не нужен.

Саратога вернулась в памяти Люси другим эпизодом, точнее человеком — Артуром. После переговоров с Бьянки он подошел к ним с бокалом виски, поздравил с помолвкой и почти между делом спросил, как прошла встреча. Генри ничего не скрывал: синьоры подпишут бумаги в пятницу, если он закроет зеркальную сделку. Артур улыбнулся и пообещал передать хорошие новости в министерство. Тогда в этом не было ничего странного; теперь Люси впервые задумалась, кому именно предназначались эти новости. Одного разговора на скачках было мало для обвинения, но вполне хватало, чтобы перестать считать Артура случайным человеком рядом.

Люси спросила, кто в департаменте вообще мог провернуть подобное. Стью не ответил сразу: просмотрел еще несколько отметок, открыл старое согласование и только потом покачал головой. Одного детектива или одного отдела было недостаточно. Здесь требовался человек выше.

Картина сложилась.

Фрэнк снял очки и снова принялся протирать их рубашкой, Эл молча закурила новую сигарету, а Блэйз смотрел на схему так, словно уже составлял собственный список людей, с которыми собирался поговорить без участия федеральных властей. Джессика, до этого еще пытавшаяся следить за названиями компаний и номерами производств, окончательно бросила это занятие и потянулась к бутылке бурбона.

Люси осталась возле верстака.

Несколько часов назад ей казалось, что самое невозможное событие этого дня уже произошло, когда мертвая бабушка встала с заднего ряда на собственных поминках и раскритиковала фотографию. Теперь выяснялось, что пожар был лишь маленькой частью истории, начавшейся задолго до того, как Генри Сноу сделал первый звонок в «Криминальный блеск».

Лоренцо знал Моретти изнутри. Бьянки открыли Генри дорогу к их активам. Генри вложил деньги и собрал разрозненные порты в работающую систему. Маттео мог передать Лоренцо последнее недостающее звено — «Лаванду». А кто-то еще все это время сидел достаточно высоко, чтобы федеральное дело двигалось ровно тогда, когда требовалось.

Люси посмотрела на серебряную флешку и вдруг вспомнила, что Артур и на приеме в министерстве интересовался «партнерами» Генри. Эта мысль неприятно замкнула круг, только теперь Люси понимала, что круг был гораздо больше, чем они думали.

Рука Генри лежала рядом на краю верстака. Убийство никуда не исчезло, как и все, что она наговорила ему на кухне Джессики, и решать, кем для нее теперь был Генри Сноу, все еще предстояло. Но Эл была жива, Генри стоял рядом, и, когда его пальцы едва коснулись ее руки, Люси не отодвинулась.