Break Stuff — K.Flay

Первым желанием Люси было узнать, кто именно сегодня утром открыл Макларену эту папку.

Вторым — закончить наконец проклятый склад, потому что, независимо от федеральных расследований, международной преступности и крайне сомнительного выбора мужчин, Элизабет Свон должна была приехать через сорок минут, а возле северной стены все еще оставалась полоса желтоватого налета. Люси сунула телефон обратно в карман, натянула перчатку и включила экстрактор. Тот загудел с таким энтузиазмом, будто не пытался умереть полчаса назад.

— Вот и правильно. У нас с тобой дом заложен.

Работа помогала. Не настолько, чтобы забыть голос Макларена, но достаточно, чтобы мысли снова начали двигаться по прямой. Люси сменила раствор, прошлась по швам, собрала остатки нейтрализатора и еще раз проверила самые опасные участки. Еще утром задача звучала достаточно просто: убрать следы деятельности Моретти так, чтобы международный финансовый аудитор не обнаружила ничего, способного поставить под сомнение чистоту роттердамских активов Генри. После разговора со Стью формулировка приобрела неприятный новый смысл. Люси помогала человеку с федеральным делом подготовить приобретенные у мафии объекты к финансовому аудиту. Даже для «Криминального блеска» портфолио становилось немного экзотическим.

Элизабет Свон приехала без опоздания. Люси узнала ее сразу и ощутила примерно то же, что чувствует школьник при виде преподавателя, которому только что очень убедительно соврал о съеденной собакой домашней работе. Свон не была полицейским и не собиралась искать кровь под половицами. Она искала несоответствия, а Люси последние несколько часов профессионально занималась тем, чтобы никаких несоответствий не осталось.

— Мисс Спринг.

— Мисс Свон. Добро пожаловать в самое чистое бывшее логово наркоторговцев в Роттердаме.

Элизабет посмотрела на нее поверх планшета. Люси кашлянула.

— Шучу. Производственное помещение.

— Разумеется.

По лицу Свон невозможно было определить, поверила она или мысленно добавила отдельную графу в отчет. Проверка началась с документов: журналы обработки, акты вывоза отходов, технические отчеты. Потом Элизабет перешла к самому ангару и оказалась неприятно внимательной именно к тем местам, на которые Люси предпочла бы вообще не смотреть: замененному участку дренажа, свежему бетону, поврежденной вентиляции. Вопросы были спокойными и совершенно логичными. Почему здесь проводилась повторная обработка? Чем объясняется коррозия? Почему часть оборудования вывозили отдельно? Люси отвечала так же спокойно: производственные загрязнения, нарушение условий хранения, органические растворители, ненадлежащая эксплуатация предыдущими арендаторами. Ни одного ложного факта, если достаточно широко понимать слово «производственные».

Возле северной стены Свон задержалась.

— Здесь была самая высокая концентрация?

— Здесь и возле дренажа.

— Установили происхождение?

Вот он. Люси почувствовала, как кольцо под перчаткой неприятно уперлось в палец.

— Моей задачей была деконтаминация помещения, а не реконструкция хозяйственной деятельности предыдущих арендаторов.

Элизабет посмотрела на нее.

— Очень аккуратная формулировка.

— У в меня последнее время много практики с юристами.

Свон сухо хмыкнула. Она сделала отметку и пошла дальше. Люси позволила себе нормально вдохнуть только после того, как аудитор отвернулась.

Генри вернулся, когда проверка ангара уже подходила к концу. Без пальто, с закатанными до локтей рукавами и телефоном в руке. Блэйз шел рядом. По их лицам невозможно было определить, решили они проблему или нашли еще три, но телефон Генри снова завибрировал почти сразу после того, как он вошел. Он посмотрел на экран, убрал телефон в карман и только потом подошел к ним.

— Как успехи?

— Пока меня не арестовали.

Генри на секунду замер. Люси тоже.

Черт.

— Профессиональная шутка, — добавила она и повернулась к Свон. — Очень узкопрофильная.

Элизабет перевела взгляд с нее на Генри.

— Мисс Спринг выполнила свою работу.

— Я в ней не сомневался.

После разговора с Маклареном эта совершенно обычная фраза задела сильнее, чем должна была. Люси занялась контейнерами, чтобы не смотреть на Генри. Где-то в Нью-Йорке полиция уже читала дело с его фотографиями, счетами, людьми — и теперь с ее именем.

Оставались еще три объекта, поэтому задерживаться в ангаре никто не стал. Следующий час прошел между двумя складами и старым административным терминалом на другой стороне порта. Элизабет сверяла помещения с документами, юристы носились следом, Генри разговаривал с инженерами, а Люси постепенно начала чувствовать себя человеком, случайно попавшим на экскурсию стоимостью несколько сотен миллионов.

На втором складе она остановилась возле технической двери.

— Подождите.

Генри обернулся первым. Люси открыла дверь, осторожно втянула воздух и поморщилась.

— Хорошая новость: это не наркотики.

— А плохая?

— Канализация.

Генри заглянул внутрь.

— Еще хуже.

— Наконец-то вы начинаете понимать мою профессию.

Элизабет уже подозвала инженера. Через несколько минут обнаружилась старая поврежденная труба, а еще через десять предполагаемая стоимость ремонта появилась в отчете и была учтена в финальных расчетах. Люси наблюдала за происходящим с растущим удовольствием.

— Я хочу процент.

— За канализацию?

— За обнаружение скрытого дефекта.

Генри посмотрел на нее.

— Вы клинер.

— Я универсальна.

Свон, не отрываясь от планшета, спокойно заметила:

— Я бы заплатила.

Люси указала на нее.

— Независимый финансовый аудитор. Спорить бессмысленно.

Генри вздохнул, но Люси увидела знакомое движение уголка его рта. На несколько секунд все снова стало почти нормальным. Настолько нормальным, насколько вообще могло быть рядом с человеком, который вчера убил Маттео Ломбарди, а сегодня покупал его порт.

К вечеру они вернулись в административный терминал. За окнами двигались контейнерные краны, на столе лежали папки, которые стоили больше, чем все имущество Люси вместе с розовым «Доджем», бабулиным фарфором и, вероятно, половиной их квартала. Финальная часть сделки оказалась почти оскорбительно скучной после всего, что потребовалось, чтобы до нее добраться. Элизабет проверяла последние цифры, представители продавца подписывали приложения, юристы передавали документы Генри. Его телефон за это время завибрировал трижды. Первый звонок он отклонил, на второе уведомление ответил, третье сообщение перечитал два раза. Люси заметила и это.

— Проблемы? — спросила она, когда очередная папка закрылась.

— Ничего существенного.

— Очень убедительно.

Генри поднял на нее глаза.

— А у вас?

Вот теперь очередь была за ней.

— Я четыре часа отмывала нарколабораторию. Мои стандарты существенно снизились.

Они смотрели друг на друга. Телефон оттягивал карман комбинезона, а из него метафизически орал голос Макларена. Генри явно тоже что-то недоговаривал. Но Элизабет положила перед ним последний документ, и момент закончился.

Потом все произошло почти сразу. Свон подтвердила результаты проверки. Банк сообщил о переводе. Голландская сторона — о получении средств. Последнее ограничение по активам сняли, а регистрационные документы, которые ожидались только следующим утром, пришли раньше срока. Генри поставил последнюю подпись, юрист проверил страницу и закрыл папку.

— Поздравляю, мистер Сноу, — сказала Элизабет. — Сделка завершена.

Вот и все. Люси посмотрела через стекло на причалы. Никакой последней попытки сорвать сделку. Никаких вооруженных людей. Никаких внезапно исчезнувших документов. Даже бюрократия, которая обычно могла превратить замену дверной ручки в международный кризис, сегодня решила работать образцово.

Слишком гладко.

Впрочем, возможно, именно так и выглядела нормальная сделка, когда ее проводили банкиры, аудиторы и армия юристов, а не клинер из Квинса, привыкшая оценивать сложность рабочего дня по количеству крови на стенах. После последних суток отсутствие катастрофы само по себе начало казаться подозрительным.

— Вы получили все, что хотели? — спросила Люси.

Генри посмотрел на порт.

— Да.

Ответ прозвучал без привычного удовлетворения. Через секунду его телефон снова завибрировал.

Через сорок минут они уже ехали в аэропорт. Макларен велел ей лететь обычным рейсом, не пользоваться самолетом Сноу и держаться подальше от его людей. Блэйз, напротив, велел не уходить одной. Люси решила, что двое взрослых мужчины прекрасно переживут тот факт, что она не выполнила инструкции ни одного из них полностью. В конце концов, если мужчины вокруг нее продолжат раздавать взаимоисключающие распоряжения с такой скоростью, придется завести отдельную таблицу.

В самолете она выбрала кресло у окна. Генри устроился напротив с планшетом, Блэйз остался ближе к кабине, а между ними почти сразу появились чай, кофе и еда, к которой никто не притронулся. Когда самолет начал выруливать, Люси смотрела на огни Роттердама и чувствовала странное облегчение. Ангар, порт, кабинет Маттео, гостиница — все оставалось внизу. Вот только Маттео никуда не исчезал. И федеральное дело тоже.

Где-то в Нью-Йорке существовала папка, в которой Генри Сноу был не мужчиной, сидевшим сейчас напротив нее с чашкой чая, а набором фотографий, банковских переводов, подставных компаний, портов и исчезнувших людей. Теперь среди этих материалов была и Люси. Макларен велел ей бежать, и разумная часть сознания прекрасно понимала, почему. Менее разумная продолжала возвращаться к одному вопросу: кто открыл ему доступ именно сегодня?

сидевший напротив Генри уже в третий раз посмотрел на телефон. Он тоже о чем-то молчал. Люси слишком долго находилась рядом, чтобы не замечать таких мелочей: задержавшийся на экране взгляд, непрочитанную страницу на планшете, чай, к которому он почти не притронулся. Что бы Блэйз ни показал ему в ангаре, проблема не исчезла после завершения сделки.

Самолет оторвался от полосы. Люси машинально сильнее сжала подлокотник, и Генри поднял глаза.

— Все хорошо?

— Конечно. А у вас?

Пауза получилась едва заметной.

— Тоже.

Люси отвернулась к окну.

Оба соврали.