Nothing But Trouble — Phantogram

Блэйз остановился в нескольких шагах и посмотрел сначала на Люси, потом на Генри. Этого короткого движения глаз хватило, чтобы она поняла: говорить при ней он не собирается.

— Нет. Даже не начинайте, — Люси сняла респиратор и ткнула в обоих пальцем. — Вот это ваше мужское «у нас проблема», после которого вы уходите в соседнюю комнату, закрываете дверь и возвращаетесь с новым трупом, портом или международным скандалом. Я уже знакома с процедурой.

— Люси…

— Особенно вы.

Генри промолчал. Блэйз протянул ему телефон, тот быстро пробежал глазами сообщение, и лицо осталось прежним, но челюсть заметно напряглась. Люси слишком долго за ним наблюдала, чтобы пропустить такую мелочь. Генри спросил, насколько срочно. Оказалось — сейчас, машина уже ждет снаружи. Он вернул телефон Блэйзу и повернулся к Люси, будто собирался что-то объяснить, но вместо этого спросил, сколько ей еще нужно времени на уборку.

— Часа два. Если эта рухлядь окончательно не сдохнет и инспекторы не решат приехать раньше.

— Я вернусь до шести.

— Необязательно.

— Я сказал, что вернусь.

— А я сказала, что не обязательно. Видите, как прекрасно работают наши новые отношения без контракта?

Уголок его рта дрогнул. Генри явно хотел подойти, но после их разговора все еще не был уверен, стоит ли, а Люси решила не облегчать ему жизнь второй раз подряд и натянула респиратор обратно. Пусть немного помучается. Для человека, способного купить половину европейской портовой инфраструктуры до завтрака, неопределенность была даже полезна.

— Идите спасать капитализм, мистер Сноу. Мне работать надо.

Генри кивнул и направился к выходу. Блэйз пошел следом, но возле двери задержался и обернулся.

— Не уходите одна, мэм.

Люси нахмурилась.

— Это еще почему?

— Просто не уходите.

— Обожаю ваши подробные инструкции.

Ответа она не получила. Дверь закрылась, оставив ее одну среди бочек, шлангов и химического запаха. Люси посмотрела вслед мужчинам, после чего сообщила пустому ангару, что фраза «не уходите одна» совершенно точно входит в первую десятку самых успокаивающих вещей, которые можно сказать женщине в бывшей нарколаборатории. Экстрактор загудел в ответ, и Люси вернулась к стене.

Следующие двадцать минут прошли почти хорошо. Она считала проходы щетки, меняла раствор, проверяла pH и старательно не думала ни о Маттео, ни о Генри, ни о загадочном сообщении, которое заставило Блэйза выдернуть его из ангара. Химия снова оказалась единственной частью ее жизни, которая вела себя по инструкции: неправильная концентрация давала осадок, правильная — растворяла грязь, и никто из реагентов не пытался одновременно жениться на ней и скрыть международное преступление. Когда телефон завибрировал в кармане комбинезона, Люси проигнорировала его. Через несколько секунд он завибрировал снова.

— Если это поставщик перчаток, я его убью.

Она выключила экстрактор, стащила одну перчатку зубами и достала телефон. На экране высветилось имя Макларена. Конечно. Для полного комплекта ей сегодня не хватало только детектива Стьюарта Макларена с очередной лекцией о незаконной парковке, сомнительных знакомствах и британцах, которых приличным людям следовало обходить стороной.

— Если вы звоните узнать, не обнаружила ли я случайно еще один труп, то нет. У меня обеденный перерыв.

— Люси, где ты?

Она перестала улыбаться. Макларен никогда не начинал разговор так. Обычно сначала шла лекция, потом раздражение, еще одна лекция, и только после этого он вспоминал, зачем вообще позвонил.

— На работе.

— Где именно?

— В Роттердаме. Стью, что случилось?

— Сноу рядом?

Люси посмотрела на закрытую дверь ангара.

— Нет. Уехал несколько минут назад. Теперь ты мне скажешь, что происходит?

В трубке шумно выдохнули.

— Ты одна?

— Если не считать нескольких литров токсичных отходов — совершенно.

Тишина.

Люси нахмурилась. Обычно на этом месте Стью хотя бы фыркнул.

— Макларен.

— Проверь, что тебя никто не слышит.

Она медленно оглядела пустой склад.

— Дверь закрыта. Генри нет. Людей нет. Камер, направленных мне прямо в рот, тоже не наблюдаю. Достаточно?

— Люси, я серьезно.

Вот теперь она окончательно насторожилась.

— Я тоже уже перестала шутить. Что случилось? — Люси сняла вторую перчатку и прислонилась бедром к какому-то столу. — Говори.

— Помнишь, я говорил, что пытаюсь выяснить, кто такой Сноу? Сегодня утром мне открыли доступ к его делу.

— Какому еще делу?

— Федеральному.

Люси нахмурилась. Она почему-то ожидала чего угодно — нового расследования по Роттердаму, проблем с таможней, очередного запроса по «Криминальному блеску», — только не этого.

— У Генри есть федеральное дело?

— Его ведут уже несколько лет. Несколько расследований закрывали, объединяли, передавали между отделами. Финансовые преступления, подставные компании, отмывание денег, контрабанда, порты, международные переводы. Есть люди, которые работали с ним, а потом исчезли. Есть фотографии Тини, записи с камер, машины Сноу возле мест, где потом происходило дерьмо. Есть банковские переводы компаниям, которые существуют только на бумаге, и показания свидетелей. Люси, это не набор слухов про богатого мудака. Там материала на несколько жизней.

Она медленно опустила взгляд на бетон. Каждое слово ложилось слишком удобно. Порты. Деньги. Подставные компании. Исчезнувшие люди. Еще утром Генри сидел рядом с ней в гостиничном номере, спокойный и чистый, а Маттео Ломбарди уже висел под мостом. Люси могла сколько угодно убеждать себя, что Макларен не знает всей истории, но у нее самой теперь имелась часть этой истории, которую она совершенно точно не собиралась рассказывать полицейскому.

— Почему тебе дали доступ именно сегодня?

Макларен замолчал ненадолго, но Люси услышала паузу.

— Я запросил материалы несколько дней назад.

— Это не ответ.

— Запрос одобрили сегодня.

— Кто?

— Не знаю. Какая разница? Я последние недели бьюсь головой о стену, пытаясь получить хоть что-нибудь на этого человека, а сегодня утром мне открыли почти весь архив. Я читаю его уже несколько часов.

Люси машинально провела большим пальцем по краю рабочего стола. Несколько недель Макларену отказывали, а сегодня кто-то вдруг решил открыть почти все. Возможно, бюрократия наконец сделала то, что от нее требовалось. Иногда такое случалось. Наверное. Но день для внезапной эффективности государственных учреждений был выбран любопытный.

— И ты сразу позвонил мне?

— Да. Потому что там есть ты.

Пальцы Люси остановились.

— В каком смысле?

Макларен заговорил быстрее. В материалах было ее имя, название компании, адрес в Квинсе, фотографии розового фургона, поездки, Саратога и Роттердам. Люди, собиравшие дело на Сноу, знали о ней гораздо больше, чем Люси хотелось бы. Стью не знал, насколько глубоко она уже успела влезть, и, по его словам, ему было совершенно плевать, спит она с Генри, работает на него или действительно собирается за него замуж. Он звонил не из-за этого.

Люси посмотрела на кольцо.

— Очень интересно.

— Люси, послушай меня. Тебе нужно от него уйти.

Она не ответила. Шутка почему-то не нашлась, хотя обычно мозг исправно выдавал хотя бы одну в самых неподходящих обстоятельствах.

— Лю, закончи работу, забери документы и уезжай в аэропорт. Обычным рейсом. Не на самолете Сноу и не с его людьми. Позвони мне из аэропорта, и я тебя встречу.

— Ты предлагаешь мне сбежать.

— Да.

— От Генри.

— Именно.

Люси почти рассмеялась. Не потому, что было смешно. Еще полчаса назад она сама стояла посреди этого ангара с пальцами на кольце и думала ровно о том же: снять его, улететь в Квинс и закончить весь этот безумный цирк. Тогда решение принадлежало ей. Теперь Макларен произнес его вслух, и оно почему-то сразу перестало казаться таким простым.

— Стью, что именно ты нашел?

— Достаточно, чтобы сказать тебе бежать от него, пока еще можешь.

— «Достаточно» — не ответ.

— А это не допрос. Я пытаюсь не дать тебе стать следующей страницей в его деле.

Люси замолчала и посмотрела на грязную воду, медленно стекающую по бетонной стене. В обычной жизни она доверяла фактам. Пятно либо было, либо его не было. Кровь реагировала с реагентом независимо от того, нравился тебе хозяин квартиры или нет. Сейчас фактов тоже хватало. Генри убил Маттео. Генри ей лгал, и не один раз. Макларен был полицейским и не стал бы звонить таким голосом из-за ревности. Но среди всего этого оставалась одна мелочь, которая никак не хотела укладываться на место.

— Почему сегодня, Стью?

— Мы это уже обсудили.

— Нет. Ты сказал, что сегодня тебе дали доступ. Я спрашиваю: почему. Ты неделями пытался получить материалы, тебе отказывали, а сегодня кто-то внезапно открывает почти весь архив. Почему?

— Люси, пожалуйста, не начинай защищать его.

— Я его не защищаю. Я спрашиваю, кто открыл тебе дело.

— Я не знаю!

Он впервые повысил голос, а потом сразу сбавил тон.

— Я выясню, если тебе от этого станет легче, но сейчас это не имеет значения. И прошу тебя: не проверять Генри, не проверять материалы, не искать объяснение. Просто уехать.

Люси посмотрела на кольцо. Она могла пообещать. Это было бы разумно, безопасно и, возможно, впервые за последние месяцы правильно. Вместо этого спросила:

— У тебя есть что-нибудь про Роттердам?

В трубке стало тихо.

— Что ты имеешь в виду?

Люси слишком поздно поняла, что спросила.

— Порты. Ты сказал, там есть порты.

— Есть. Много. И, Люси… именно поэтому я тебе звоню. Что бы Сноу ни делал в Роттердаме, не помогай ему это заканчивать.

Она медленно оглядела ангар: очищенный бетон, собранные отходы, разобранное оборудование, прозрачный шланг экстрактора. Последние несколько часов она буквально уничтожала следы деятельности людей, с которыми Генри только что закончил войну.

Прекрасно. Теперь даже работа выглядела как улика.

— Просто уезжай оттуда, — тихо повторил Макларен. — Пожалуйста.

Люси ничего не ответила. Потому что впервые с момента знакомства с Генри Сноу кто-то предложил ей ровно то, чего она сама хотела еще час назад, и подкрепил это не здравым смыслом, а федеральным делом толщиной, судя по всему, с телефонный справочник. И все же первым желанием Люси было не бежать.