The Last Shadow Puppets — Bad Habits

Остаток полета прошел в рабочем ритме. Люси получила точные инструкции.

Генри вывел на экран планшета досье на ключевых лиц предстоящего вечера:

● Ван дер Берг: глава европейского пула банкиров. Именно ему их фиктивные отношения должны продемонстрировать абсолютную стабильность и надежность.

● Маттео Ломбарди: представитель угасающей империи Моретти. Владелец тех самых логистических узлов и причалов, которые Генри собирался забрать по дешевке.

● Элизабет Свон: международный финансовый аудитор. Человек, от которого Люси предстояло скрыть любые следы нелегальной деятельности мафии на роттердамском объекте.

А после был сон. Люси проснулась, заботливо прикрытая пледом.

Спустя несколько часов шасси частного джета коснулись посадочной полосы Роттердама. У трапа их уже ждал черный бронированный внедорожник. Блэйз, возвышавшийся на пронизывающем голландском ветру, распахнул перед ними дверцу.

— Начинаем шоу, лав, — тихо произнес Генри ей на ухо, когда они скользнули на заднее сиденье. — С этой секунды мы — безрассудно влюбленная пара, которая прилетела закрыть большую международную сделку.

Пока они ехали сквозь утренний город, Генри объяснял детали.

— Ломбарди загнан в угол, — произнес Сноу, глядя на размытые дождем портовые огни. — Роттердам — их последний крупный хаб. Он попытается торговаться, давить на жалость старыми связями или, что вероятнее, нагло блефовать, скрывая от нас реальное состояние объектов, чтобы не отпугнуть покупателя.

Генри повернулся к Люси.

— Я убежден, что Лоренцо уже поделился с информаторами Ломбарди, чем конкретно вы занимаетесь для меня помимо любовных утех, поэтому вы — мой главный козырь. Маттео должен быть уверен, что наши сделки пройдут в полной конфиденциальности и не оставят криминального шлейфа.

Автомобиль остановился в промышленной зоне перед мрачным кирпичным зданием, которое тщетно пыталось казаться респектабельным офисным центром.

Генри вышел первым, на ходу застегнув пуговицу графитового пальто, и подал Люси руку. Стоило ее пальцам лечь на его ладонь, как он притянул ее чуть ближе.

— Готовы показать остаткам клана Моретти, как работает настоящий криминальный клининг, любовь моя? — тихо спросил Генри.

— Только после того, как вы покажете им, как работает безжалостный британский прагматизм, мистер Сноу, — с легкой улыбкой отозвалась Люси.

Они переглянулись и вместе шагнули к железным дверям офиса Ломбарди.

Кабинет Маттео Ломбарди пропах дешевым сигарным дымом. Когда Генри и Люси вошли, Ломбарди даже не подумал подняться из-за широкой дубовой столешницы. Блэйз бесшумно прикрыл за ними дверь и остался караулить у входа, заложив руки за спину.

Маттео совершенно не вписывался в образ старого криминального босса. Молодой итальянец, спортивное телосложение, дорогой пиджак и тонкие интеллигентные очки, придававшие ему почти профессорский вид.

Прямо перед ним, между пепельницей и документами, лежал тяжелый матово-черный пистолет.

Генри без приглашения опустился в кожаное кресло для посетителей и закинул ногу на ногу. Люси осталась стоять рядом, положив руку на спинку его кресла.

Маттео дернул щекой.

— Я слышал, семья Бьянки отдаст тебе весь портовый бизнес, если сегодня ты выкупишь наши активы? — Ломбарди криво усмехнулся. — Я готов взвинтить цену до небес, Сноу. У меня на руках козыри.

Генри не шелохнулся.

— «Козыри», Маттео? — тихо переспросил Сноу. — Вы путаете покерный стол с тонущим кораблем. Семья Бьянки отдаст мне портовый бизнес не потому, что я покупаю ваши активы. Они отдадут его, потому что ваш клан больше не в состоянии контролировать даже собственную тень.

Ломбарди открыл рот, но Генри поднял руку.

— Позвольте представить вам мою невесту. Мисс Люси Спринг. Глава и владелица агентства «Криминальный блеск». Дорогая, не могла бы ты просветить синьора Ломбарди о реальной стоимости его «небесных» активов?

Люси выдержала паузу, обошла кресло Генри и встала напротив Ломбарди.

— С удовольствием, Генри. Видите ли, мистер Ломбарди… Чтобы взвинчивать цену до небес, ваши логистические узлы должны быть чистыми. А наши аналитики уже изучили роттердамский хаб. Третий склад на южном причале, подземный уровень второго терминала и ангар номер восемь.

Ломбарди побледнел. Его пальцы вцепились в край стола.

— Вы оставили там столько следов вашей прошлой деятельности, что международные аудиторы закроют вас раньше, чем вы успеете произнести слово «сделка», — продолжила Люси. — Наша фирма может сделать эти помещения стерильными. Но тариф за зачистку объектов такого уровня, особенно когда мафия банкротится, съест ровно половину той суммы, на которую вы раскатали губы.

Генри хмыкнул.

— И это только стоимость уборки, Маттео. Если мы сегодня встанем и выйдем в эту дверь без подписанных бумаг, то грязь, что вы там оставили, обязательно привлечет внимание спецслужб. Не взвинчивайте цену, Ломбарди. А молитесь, чтобы я забрал этот мусор с ваших рук и позволил вам уйти красиво.

Генри поднялся, поправил лацканы пальто и встал рядом с Люси.

— Так что давайте забудем про небеса. Моя цена — тридцать процентов от рыночной стоимости. И ни цента больше. Подписывайте, Маттео. У нас с невестой еще запланирован ужин с европейскими банкирами, и я не намерен заставлять ее ждать.

Лицо Маттео изменилось. Он медленно снял очки. Рука скользнула по столу, и пальцы легли на рукоять пистолета.

Блэйз шагнул вперед.

Люси не сдвинулась с места. Но ее внутренний паникер орал: «Беги, дура!»

Генри тоже не шелохнулся. Он сделал шаг вперед, слегка заслонив собой Люси, и оперся кулаками о край стола.

— Уберите руки от игрушек, Маттео, — произнес он. — Если вы спустите курок, Европол будет здесь раньше, чем гильза коснется ковра. А зачистка ваших мозгов с этого дорогого паркета совершенно точно не входит в базовый тариф моей невесты.

Люси посмотрела на итальянца.

— Подписывайте бумаги, Ломбарди. Ваш клан похоронен в федеральных тюрьмах, и пистолет на столе этого уже не исправит.

Маттео втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Пальцы на рукояти побелели.

Вместо того чтобы убрать руку, он большим пальцем сдвинул предохранитель.

Щелчок.

Рука Блэйза скользнула под пиджак.

Генри коротким жестом остановил его.

Маттео медленно поднял пистолет и направил черное дуло прямо в грудь Сноу.

— Ты думаешь, мне есть что терять, англичанин? — прошипел Ломбарди. — Моя семья уже потеряла все. Если я спущу курок, то хотя бы заберу с собой стервятника, который пришел клевать наши кости.

Люси почувствовала, как внутри все похолодело.

Одно движение — и кабинет превратится в бойню.

Но Генри не отстранился.

Наоборот, он сделал еще полшага вперед, пока дуло не уперлось ему в грудь. Точно так же он когда-то сделал в Квинсе с ее отверткой.

Только сейчас в руке напротив был настоящий пистолет.

— Стреляй, — тихо сказал Генри. — Но прежде чем ты это сделаешь, Маттео, подумай вот о чем. Если я умру в этом кабинете, мои юристы запустят протокол «Лаванда». Через час все файлы о грязных делах твоей семьи — с именами, секретными офшорами и адресами тех, кто еще жив, — окажутся на столах у ФБР, Европола и картелей твоих конкурентов.

Генри наклонился ближе. Ломбарди невольно отстранился.

— Я умру быстро. А вот твоя младшая сестра в Милане, твоя мать в Палермо и твои оставшиеся кузены будут умирать очень долго и мучительно. И все это будет на твоих руках. Из-за твоей ущемленной гордости.

Ломбарди тяжело дышал. Пистолет дрогнул.

Люси смотрела на профиль Генри и впервые до конца понимала, почему люди вроде Моретти соглашались отдавать ему свои активы практически даром.

— Тридцать процентов, — повторил Генри. — Или протокол «Лаванда». Решай. У тебя ровно пять секунд.

Секунда прошла.

Маттео сглотнул.

Еще одна.

И вдруг его рука дернулась.

Ствол ушел в сторону от Генри.

В следующее мгновение дуло смотрело прямо в грудь Люси.

— Хорошая попытка, англичанин, — выплюнул Маттео. — Протокол «Лаванда», говоришь? Прекрасно. Только давай проверим, насколько твой дорогой британский цинизм защитит твою невесту. Если ты не поменяешь свои гребаные условия, милая девочка из Квинса умрет прямо здесь, на этом паркете, на секунду раньше, чем твои безопасники нажмут заветные кнопки.

Блэйз не двинулся.

Люси тоже.

Холодный металл упирался ей в грудь. Внутренний паникер больше не орал. Он, кажется, умер.

Генри посмотрел на пистолет.

Потом на Люси.

И снова на Маттео.

— Послушай меня внимательно, мертвец, — тихо произнес он.

Ломбарди дернулся.

Генри не повысил голоса.

— Если эта черная щелкалка на твоем пистолете сдвинется хоть на миллиметр и на ее костюме появится хоть одна капля крови… я не просто пущу в ход «Лаванду». Я лично вытащу тебя из этого кабинета, привяжу к бамперу своего внедорожника и буду катать по всему Роттердаму, пока от тебя не останется и пуговицы с твоего дорогого пиджака. А твоя мать в Палермо узнает о твоей смерти из некролога в вечерней газетенке.

Генри сделал паузу.

— Опусти оружие. Сейчас.

Маттео посмотрел ему в глаза. Палец на спусковом крючке дрогнул.

Потом медленно разжался. Ломбарди со злостью швырнул пистолет на стол.

— Будь вы прокляты, оба… — прохрипел он и рухнул обратно в кресло.

Генри тут же оказался рядом с Люси. Его рука легла ей на талию и притянула к себе.

На этот раз никакой публики рядом не было.

— Вы в порядке, лав?

Люси глубоко вдохнула и поправила лацкан костюма.

— Более чем, Сноу. Но в следующий раз за неадекватных клиентов вы платите мне двойной тариф за риск. А теперь… давайте закончим с бумагами.

Блэйз шагнул вперед и подвинул контракт к Маттео.

Тот, не поднимая головы, взял ручку.