Portishead — Roads

Синьор Бьянки первым нарушил идиллию. Он опустил бокал на широкие перила террасы.

— Выдающийся финиш, Сноу.

Итальянец кивнул в сторону ипподрома. Судейская коллегия как раз фиксировала победу лошади Генри.

— И в бизнесе, и в личной жизни ты предпочитаешь брать только лучшее. Мисс Спринг, вы — настоящее украшение этого вечера. Наш портовый союз в Бруклине теперь скреплен не только логистикой, но и… семейными традициями. Бумаги будут готовы к пятнице.

Люси покосилась на Генри. Вот и все? Ради этих нескольких слов она терпела Сесилию, изображала невесту и пять секунд целовалась со Сноу на глазах у половины Саратоги?

— Я ценю вашу надежность, синьоры, — ответил Генри.

Бьянки поднял бокал.

— До пятницы, Сноу.

Генри протянул Люси руку. Четверо итальянцев расступились, пропуская их обратно в люкс «Рэйчел Александра».

Двери закрылись.

Люси шумно выдохнула и плюхнулась на кожаный диван.

— О боже… — Люси закрыла лицо руками.

Он потянулся к ней.

— Сноу, вы — чертов сумасшедший. «Отдел по ликвидации рисков»?!

Генри не успел ответить, лишь улыбнулся ей, подавая руку. Итальянцы шумно выкатились с террасы.

— А теперь, синьоры, — Генри развернулся к выходу, увлекая Люси за собой под руку. — Нас ждут на афтерпати в главном зале загородного клуба. Люди должны увидеть, что «Snow & Co» умеет праздновать победы.

Когда они переступили порог банкетного зала, их снова окружила толпа светских репортеров. Вспышки камер замелькали, ослепляя Люси.

— Мисс Спринг! Посмотрите налево! Это правда, что бриллиант на вашем пальце весит больше четырех карат? — перекрикивая музыку, орал парень из «People».

Генри прижал ее к себе, уводя от слишком навязчивых микрофонов в сторону VIP-зоны, где стояли хрустальные пирамиды из бокалов с шампанским «Дом Периньон».

Нервное напряжение последних дней, безумный бруклинский клининг, засада Стью и переговоры с мафией наконец дали о себе знать. Внутренний паникер Люси требовал немедленной анестезии. Поскольку в обычной жизни Лю практически не пила, ее организм оказался беззащитен перед элитным французским игристым. Первый бокал ушел незаметно, словно холодная вода в нью-йоркскую жару. За ним — второй. К третьему бокалу мир вокруг Лю начал казаться удивительно мягким, уютным и совсем не опасным.

Локоны Люси слегка растрепались, шляпка-таблетка чуть сдвинулась, а вуаль была откинута назад. Она весело иронизировала над чопорным произношением Генри, беззастенчиво таскала фиолетовые макаруны с лавандовым кремом с серебряных подносов и полностью игнорировала предупреждающие взгляды Блэйза, стоявшего у колонны.

— Люси, мне кажется, ваш бухгалтер сейчас начнет выставлять мне штрафные санкции за нарушение вашей координации, — прошептал Генри, перехватывая у нее из пальцев четвертый бокал. В его зеленых глазах плясали смешинки.

— Сноу, не включайте… босса, — Люси прищурилась, и ее указательный палец уперся прямо в его кремовый жилет. — Девчонки из Квинса… никогда не сдают позиции. Просто пол в этом зале слишком скользкий. Нужно срочно обработать его пропиткой, для этого гранита идеально подошел бы «Медера» или «Глисс Гвард».

— Люси, вы неисправимы и мне это невероятно нравится. — рассмеялся Генри, аккуратно перехватывая ее руку за запястье, но продолжить не успел.

— Мистер Сноу, мисс Спринг!

Люси обернулась. К ним пробирался Артур, старший советник министра финансов Томаса. В одной руке он держал виски.

— Какая приятная встреча в Саратоге! Он приподнял бокал. Его взгляд тут же остановился на тяжелом бриллианте на пальце Люси.

— Министр Томас и Элеонора уже уехали, но просили меня лично передать вам свои поздравления. Ваша… история любви сегодня затмила даже заезды чистокровных жеребцов. В кулуарах только и говорят, что о манхэттенской романтичной стирке. Элеонора конечно всем успела рассказать эту чудесную историю знакомства.

Генри положил руку Люси на плечо.

— Спасибо, Артур. Передай Томасу и Элеоноре, что мы тронуты, — спокойно отозвался он. — Надеюсь, министерство не собирается облагать налогом наши семейные капиталы еще до официальной церемонии?

— Что вы, мистер Сноу, мы лишь заботимся о стабильности… портовых инвестиций. Кстати, мисс Спринг, Элеонора была абсолютно очарована вашей непосредственностью. Как прошли переговоры с Бьянки? Итальянцы ушли сразу после заезда подозрительно притихшими.

— Все договоренности были достигнуты. В пятницу, при условии, что я заключу зеркальную сделку с Роттердамом, синьоры подпишут все бумаги и мы сможем приступить к работе.

Артур вежливо поклонился, делая шаг назад в толпу.

— О, это отлично! Передам хорошие новости в министерство. Не буду мешать вашему триумфу. Хорошего вечера.

Стоило советнику министра раствориться среди гостей, как Блэйз бесшумно вырос за спиной Генри и прогудел:

— Шеф, трассу на Манхэттен перекрыли из-за подтопления. «Кадиллак» не пройдет через низину. Я забронировал для вас последний свободный Джуниор сюит здесь, в отеле при клубе.

Генри Сноу бросил быстрый взгляд на Люси, которая в этот момент пыталась сфокусироваться.

— Веди, Блэйз. Мисс Спринг пора прилечь и похоже, наше соглашение о дистанции ждет очередная внеплановая проверка.

Когда зеркальные двери лифта открылись на верхнем этаже гостиницы, Люси уже практически на автопилоте переставляла ноги, а Генри придерживал ее за талию. Блэйз распахнул перед ними массивную дверь номера, положил на комод электронный ключ и исчез в коридоре.

Люси сделала два шага по мягкому ковролину и остановилась, оглядывая огромную комнату. По центру высилась королевских размеров кровать под шелковым балдахином. И больше никакой мебели для сна в номере не было.

Она медленно повернула голову к Генри, вуаль ее пудровой шляпки качнулась. Балансируя на каблуках, Люси решительно направилась к ложу, но в последний момент упрямство взяло верх. Она круто развернулась и с максимальной грацией, на которую была способна после четырех бокалов «Дом Периньон», рухнула на узкую шелковую кушетку у окна.

— Диванчик мой, Сноу, — пробормотала она, ткнув пальцем в сторону огромной кровати. — Вы — на королевские галеры. Контракт… суверенитет… все дела.

Генри снова рассмеялся, раньше никто не наполнял его жизнь такой легкой, искренней радостью. Он не стал спорить. Скинув замшевые лоферы, миллионер устало опустился на самый край огромного матраса напротив кушетки. Бежевый пиджак и кремовый жилет уже летели на кресло, оставив его в одной белой сорочке с расстегнутым воротом и небрежно закатанными рукавами.

За окном лил летний нью-йоркский дождь. Огни загородного клуба Саратоги размывались в темноте. В комнате горел только торшер в углу.

Люси повозилась на кушетке, пытаясь устроиться поудобнее.

— Расскажите мне о себе, Генри. Я ваша невеста, но не знаю ничего кроме вашего имени и некоторых деталей бизнеса. А если меня спросят о чем-то, чего я не знаю?

Она закинула гудящие ноги на подлокотник.

— Наше прикрытие развалится.

— Знаете, Люси… — Генри откинулся спиной на подушки, заложив руки за голову и глядя в потолок, по которому скользили тени от капель дождя. Его голос в этой тишине звучал непривычно мягко. — Лоренцо прав. В каком-то смысле я действительно гроссмейстер. Но в эту игру меня заставили играть слишком рано.

Люси повернула голову к нему. Вуаль пудровой шляпки-таблетки, которую она так и не сняла, окончательно съехала набок.

— Звучит мрачно.

— Так и есть.

Алкогольный туман в голове требовал веселиться, но интуиция подсказывала: сейчас этот британец впервые готов снять маску.

— Не прибедняйтесь, Сноу. Мафиози от вас без ума, — прощебетала она.

— Это не моя заслуга, лав. Это генетика, — Генри криво улыбнулся. — Официально на родине меня зовут лорд Генри Ричард Сноу, граф Дэнби… впрочем, неважно. Я наследник весьма старинного, невыносимо богатого и абсолютно удушающего британского рода. В Англии у моей семьи столько недвижимости и влияния, что они разве что не приватизировали воздух. Но вся эта аристократическая роскошь имеет оборотную сторону. Меня с детства готовили к определенным обязанностям.

Он на секунду замолчал.

— Несколько лет назад я заключил… определенный контракт в Англии, — медленно, взвешивая каждое слово, продолжил он. — Государственная необходимость, семейные обязательства — назовите как угодно. Когда этот контракт был завершен, я наивно решил, что выплатил все долги короне и фамильному гербу. Мне до тошноты захотелось сепарироваться от семьи. Стать самостоятельной фигурой, а не просто очередной строчкой в родословной.

— И поэтому вы сбежали в Америку? — Люси приподняла бровь, стараясь удерживать фокус.

— Именно. Три года назад я переехал в Нью-Йорк. Открыл «Snow & Co», начал легальный, чистый портовый бизнес,

Генри повернул к ней голову.

— Я думал, что три тысячи миль океана — это надежный барьер. Но, как видите, прошлые связи догнали меня и здесь… старые «партнеры» из Лондона решили напомнить, что бывших лордов на службе не бывает. И теперь мне приходится выкупать бруклинские верфи у итальянцев, чтобы покормить моих британских призраков.

В комнате снова стало тихо.

Люси смотрела на Генри, пытаясь уложить все услышанное в голове. Граф из Лидса, шпионские коды, безумные миллионы — еще несколько недель назад она бы решила, что над ней издеваются.

— А вы, Люси? — Генри посмотрел на нее. — Девчонка из Квинса со шваброй наперевес, которая не боится вида крови и командует сотрудниками в крематориях. Откуда в вас эта Железная леди?

Люси вздохнула.

— Моя история куда прозаичнее вашей, граф, — тихо ответила она, глядя на темные потоки воды за окном. — В моей генеалогии нет лордов и фамильных замков. Только двухэтажный кирпичный дом в Квинсе с мебелью из ломбарда. Я… я совсем не помню своих родителей, Генри.

Люси сжала пальцами цепочку кулона.

— Они погибли в автокатастрофе на мосту Квинсборо, когда мне было всего четыре года. У меня в голове не осталось ни их голосов, ни лиц — только пара фотографий в старом альбоме. И все. С тех пор моей вселенной стала Бабуля Эл.

Она замолчала и посмотрела в окно.

— Потом была бабуля Эл.

Люси улыбнулась.

— Представляете, каково это — четырехлетней испуганной девчонке остаться на руках у абсолютно слепой, сквернословящей старухи в леопардовом халате, которая курит как паровоз и решает любые проблемы с помощью чугунной сковородки?

— Представляю с трудом, — сказал Генри.

— Вот и я иногда.

Она снова покрутила кулон.

Бабушка Эл учила меня выживать. Она заставляла меня контролировать каждый шаг, просчитывать риски и никогда не показывать миру свою слабость.

Она пожала плечами.

— Так что моя «Железная Люси» — это не выбор. Это единственный способ сделать так, чтобы у моей Ба всегда был ее черный кофе, сигареты и поводы для радости.

Сноу слушал ее, не перебивая.

Когда Люси закончила, Генри промолчал. Она почему-то первой отвела взгляд.

Британец медленно поднялся с края кровати и, бесшумно ступая босыми ногами по ковролину, подошел к кушетке. Он аккуратно опустился на пол рядом с ней, опершись спиной о диванчик. Его плечо касалось ее шелковых палаццо.

— Один бежит от великого прошлого, вторая — строит будущее из безумного настоящего. Мы действительно идеальная фиктивная пара, Люси. — прошептал он. — Посмотрим, на сколько секунд у вас хватит выдержки на этот раз?

Он осторожно протянул руку и кончиками пальцев, дразняще коснулся ее ладони, лежащей на краю кушетки.

Люси почувствовала тепло его кожи, а внутренний секундомер в ее голове предательски замер на нулевой отметке и кажется, не планировал запускаться.