Lily Allen — Fuck You

puremate — kiss me like a warning

В люксе «Рэйчел Александра» звенели бокалы. За панорамным окном трехэтажного комплекса 1863 Club шумел ипподром Саратога. Внизу мелькали вишнево-красные крыши трибун и пестрое море дамских шляпок.

Люси прошла по мягкому ковру к столикам. Пахло клубникой. Здесь, среди звона бокалов, решались судьбы не только скаковых лошадей, но и крупных «семейных» капиталов.

За центральным столом сидели трое пожилых итальянцев — те самые «инвесторы», ради которых Генри и устроил весь этот спектакль. Они держали в руках портовую логистику и пока не решили, доверять ли «Snow & Co» управление новыми верфями.

Рядом сидела Сесилия Бьянки — избалованная дочка одного из партнеров. Она крутила в пальцах бокал и смотрела на Люси.

— О, Генри, дорогой! — Сесилия заправила за ухо черный локон. — Мы уже думали, что твои новые верфи пошли ко дну вместе с чувством пунктуальности.

Генри убрал руку с лопатки Люси, но остался стоять рядом.

— Синьоры, мисс Бьянки, добрый вечер, — Сноу кивнул мужчинам. — Позвольте представить вам мою пару. Люси Спринг.

Из тени у бара, покачивая бокалом с виски, вышел четвертый мужчина — Лоренцо. Тот самый сухопарый итальянец с глубоким шрамом, рассекающим левую бровь. Он заметил Люси, и его серые глаза медленно прошлись по ее фигуре. В Квинсе за такие взгляды сразу били арматурой по коленям.

Сесилия окинула Люси оценивающим взглядом и остановилась на ее шляпке-таблетке.

— Люси… Какое… провинциальное имя, — Сесилия приподняла бровь. — И какая… занимательная конструкция у вас на голове. Скажите, синьора, в каком секонд-хенде Бруклина вы нашли эти перья? Мне казалось, что мода на чучела редких птиц вымерла вместе с колониальной Британией.

За столом повисла пауза. Лоренцо криво усмехнулся. Люси сладко, почти ангельски улыбнулась, поправляя пальчиком край своей белой вуали.

— О, мисс Бьянки, как тонко вы подметили, — мягко ответила Люси. — Должна вас разочаровать: это не Бруклин. Это эксклюзивный концепт от парижского модного дома. Шляпка создана специально для того, чтобы отвлекать внимание от… скажем так, излишне разговорчивых девиц в VIP-ложе.

Сесилия на секунду опешила.

— И вы правы насчет консервативности. Мой любимый Генри обожает редкие, аутентичные вещи. И, в отличие от некоторых… — Люси взглянула на алое платье Сесилии, — он терпеть не может банальности из масс-маркета, пусть даже на них пришит логотип «Шанель». Изношенные… старые модели его больше не интересуют. Правда, Генри?

Генри Сноу издал короткий смешок, который говорил о том, что он с трудом сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос. Он приобнял Люси за плечи.

— Абсолютно, любовь моя, — подтвердил британец. — У меня теперь исключительно эксклюзивный вкус. Сесилия побледнела. Зато Лоренцо вдруг негромко рассмеялся, захлопав в ладоши.

— Очаровательно, — Лоренцо сделал шаг вперед, и его серые глаза блеснули с явным, хотя и циничным уважением. — Понимаю, почему ты решил остепениться. Но время идет. Генри, Люси не хотела бы прогуляться?

Итальянец выразительно кивнул в сторону Сесилии и открытой террасы, явно намекая, что женщинам лучше оставить мужчин наедине с их грязными портовыми тайнами.

Но Генри Сноу даже не шелохнулся. Он лишь собственнически притянул Люси еще ближе и на его губах заиграла холодная, волевая ухмылка.

— О, нет. Люси принимает непосредственное участие в моем бизнесе и руководит отделом, отвечающим за ликвидацию рисков.

Люси сделала глоток шампанского, изо всех сил стараясь сохранить каменное лицо. Внутренний паникер в ее голове испуганно пискнул и забился под самый дальний плинтус: «Ликвидация рисков?! Лю, этот чертов гений только что перед итальянскими мафиози назвал твою розовую швабру и канистру уничтожителя пятен стратегическим департаментом компании!»

Лоренцо замер. Трое пожилых итальянцев за столом переглянулись.

Слово «ликвидация» они явно поняли немного иначе, чем Люси.

— Вот как? — Лоренцо наклонил голову. — Значит, зачистка бруклинского инцидента — это ее рук дело, Генри? Высший пилотаж. Мои люди в порту до сих пор не могут понять, куда испарились… проблемы.

— Мой отдел работает крайне внимательно, синьор, — Люси неторопливо опустила бокал, кончиками пальцев лениво коснувшись прохладного металла серебряной десертной ложки на столе. Она посмотрела прямо в лицо Лоренцо и сладко улыбнулась. — Без шума, без запаха и без вызова девять-один-один. Чистота — залог духовности и вашей безопасности.

Генри Сноу довольно улыбнулся. Лоренцо кивнул, признавая ее авторитет, и напряжение за столом спало.

За панорамным окном VIP-ложи взревели динамики ипподрома Саратога: «Джентльмены! До начала главного заезда дня осталось три минуты! Ставки сделаны!»

Послышался топот копыт — жокеи выводили лошадей на финишную прямую прямо под окнами комплекса. Старики поднялись со своих мест и направились к выходу на террасу.

Генри повернулся к Люси. В его зеленых глазах мелькнул азарт. Он коснулся внутреннего кармана пиджака.

— Время пришло, любовь моя, — тихо сказал он, увлекая ее за собой на балкон. — Пора показать этим консервативным синьорам, насколько крепок наш союз. А вы готовы ответить мне «да»?

— Я начинаю жалеть, что вообще подписала тот контракт.

— Поздно.

Лоренцо и остальные уже заняли места у перил и смотрели в бинокли. Сесилия стояла чуть в стороне с коктейлем. На лошадей она почти не смотрела. Все ее внимание досталось Генри.

— Смотрите, синьоры! Наша кобыла идет второй! — Лоренцо азартно подался вперед.

В этот момент земля под ногами Люси задрожала. Из-за финального поворота, поднимая рыжую пыль, прямо под окна VIP-комплекса вылетели лошади. Нарастающий топот сотен копыт заглушил даже неистовый крик комментатора из динамиков.

Генри, стоявший рядом с Люси, внезапно развернулся к ней корпусом.

— Что?

Вместо ответа он сделал шаг к ней и опустился на одно колено. О недавнем ранении напоминала лишь идеальная осанка человека, который не может позволить себе согнуться из-за тугой повязки. Внутренний паникер Люси, оглушенный топотом копыт и криками толпы, испуганно пискнул: «Лю, началось! Держи спину, на нас смотрят все объективы бульварной прессы!»

Генри запустил руку во внутренний карман своего бежевого пиджака и извлек коробочку. Открыл ее.

В лучах солнца вспыхнул огромный бриллиант в платиновой оправе, который перевыполнял ультиматум Слепой Эл в три карата с истинно английским размахом.

Генри аккуратно перехватил ее пальцы. Его ладонь была обжигающе горячей, и этот контраст с прохладным шелком ее костюма заставил Люси внутренне сжаться. Он посмотрел на нее снизу вверх с той самой дерзкой, умопомрачительно горячей ухмылкой, от которой ее сердце устроило в груди переворот и оглушительный грохот.

— Мисс Спринг, — его бархатный, глубокий голос, казалось, прошил нарастающий рев финиширующего ипподрома насквозь. Он чуть сильнее сжал ее пальцы, заставляя смотреть только на него. — Вы стали самым сильным и самым удивительным форс-мажором в моей жизни. И я больше не собираюсь отпускать вас. Станьте моей женой, Люси. Позвольте мне забрать вас из вашего привычного мира и подарить вам весь этот город. Навсегда.

Прямо за их спинами раздался удушливый, свистящий звук. Сесилия Бьянки, которая в этот момент жадно втягивала через соломинку свой ледяной коктейль, уставилась на ослепительный камень, и ее карие глаза едва не вывалились из орбит от чистейшей зависти. Кусок колотого льда вместе с мятным ликером намертво застрял у светской стервы в горле. Она судорожно закашлялась, наклонив бокал, и липкая зеленая жижа брызнула прямо на ее алое платье от Шанель. Сесилия вспыхнула, зыркнула на Люси и, зажав рот ладонью, пулей выбежала с балкона обратно, громко хлопнув стеклянной дверью.

Лю, изящно наклонив голову так, чтобы летящие перья ее пудровой шляпки-таблетки мазнули Генри по щеке, посмотрела сверху вниз на стоящего на коленях миллионера. Ее пальцы в его руке все еще мелко дрожали, но голос прозвучал на удивление четко.

Она наклонилась к нему чуть ближе, сокращая расстояние, и прошептала:

— Да.

Генри Сноу медленно поднялся на ноги. На его губах заиграла знакомая дерзкая улыбка. Он прижал ее к себе так плотно, что Люси сквозь ткань костюма почувствовала, как быстро бьется его сердце.

Трое пожилых итальянцев, полностью проигнорировав побег Сесилии, опустили бинокли и заулыбались. Лоренцо первым сделал шаг навстречу паре, вскинув бокал с виски.

— Санта-Мария, Генри! Выдающийся заезд! — пророкотал один из старших партнеров, похлопав Сноу по плечу. — Настоящий британский гроссмейстер! Взять верфи в Бруклине и такую женщину за один день — это достойно уважения. Синьоры, за будущую миссис Сноу!

— Поздравляю, Люси. Ты сорвала самый крупный куш на этом ипподроме, — Лоренцо прищурился, скользнув взглядом по пальцу с тяжелым бриллиантом. Затем он с хитрой усмешкой посмотрел на Генри. — Но послушай, Сноу, мы в Саратоге, и пресса на противоположной трибуне уже сходит с ума от твоих красивых жестов. Не разочаровывай публику и старых синьоров. Скрепите этот союз как подобает! Ба́чо! Поцелуйте невесту, Генри!

Остальные итальянцы тут же подхватили, застучав тяжелыми золотыми печатками по кованым перилам балкона:

— Ба́чо! Ба́чо!

Люси застыла. Внутренний паникер лихорадочно перелистывал в ее голове страницы Приложения № 4: «Пункт четыре-два-в! Поцелуй в губы допускается только в экстренных случаях для отвлечения внимания или создания алиби! Пять секунд, Люси! Пять секунд, иначе — удар локтем в под дых!»

Ее улыбка на секунду стала деревянной.

Она повернула голову к Генри. Его горячая ладонь на ее талии скользнула чуть выше, прижимая ее себе. Британец посмотрел на нее сверху вниз.

Сноу явно не собирался отступать. Секундная заминка была совсем некстати, она выдала бы их фальшь. Его свободная рука скользнула вверх по ее спине, пальцы запутались в голивудских локонах, заставляя Люси слегка запрокинуть голову. Перья шляпки-таблетки в последний раз мазнули Генри по щеке и замерли. Генри наклонился, вовлекая ее в поцелуй.

Внутренний паникер Люси, моментально рухнул в обморок. Крики итальянцев, топот копыт и вспышки камер куда-то отступили. Остался только безумный ритм ее собственного сердца.

Поцелуй Генри не имел ничего общего с дежурным светским жестом. Он был властным, обжигающе горячим и настоящим. Его губы настойчиво требовали капитуляции, а тепло его тела, заставило Люси содрогнуться от прокатившейся по спине волны мурашек. Каким-то краем уцелевшего сознания она понимала: этот британец сейчас проводил самый детальный аудит ее выдержки. И он чертовски наслаждался процессом.

Генри целовал ее так, словно она принадлежала ему, и была его главным и самым желанным трофеем. Его губы — требовательные, настойчивые уже не просто играли на публику.

Одна секунда. Две. Три…

Пальцы Люси вцепились в ткань его кремового жилета, сминая шерсть мериноса. Ее губы предательски дрогнули, отвечая на его напор.

Это была чистая, первобытная химия и сокрушительный выброс адреналина, которые заставили подаренный кулон на груди лихорадочно вздрагивать в такт рваному дыханию. Не потерять контроль стоило нечеловеческих сил. Выстоять. Сохранить лицо. Остаться несгибаемой Железной Люси.

Черт.

Дышать ровно уже не получалось, а Генри, кажется, прекрасно это чувствовал.

Четыре… Пять.

На Финальной секунде Генри с явной неохотой отстранился. Его пальцы медленно, дразняще скользнули по ее шее к подбородку, и задержались там на несколько секунд. Британец посмотрел на нее сверху вниз, и на дне его потемневших, почти черных в этот момент глаз полыхало такое пламя, что у Люси окончательно перехватило дыхание. На губах Генри появилась довольная улыбка.

Он взял этот раунд.

Итальянские инвесторы за спиной взорвались дружным хохотом и аплодисментами, а Лоренцо пригубил виски.

Люси потребовалось три глубоких вдоха, чтобы успокоиться, хотя ее колени до сих пор предательски дрожали. Она перевела взгляд на свое новое кольцо, затем прямо в глаза Генри и, улыбнувшись прессе, едва слышно прошипела ему в воротник:

— Пять секунд ровно, Сноу.

Он хмыкнул.

Она нахмурилась.

— Лимит исчерпан. Но если ты еще раз проведешь подобный финт без предварительного согласования с Квинсом, мой локоть встретится с твоим забинтованным боком быстрее, чем твоя кобыла пересечет финишную черту.

Генри рассмеялся, еще сильнее прижимая ее к себе:

— Записывай на счет компании, любовь моя. Я готов оплатить каждую секунду этого форс-мажора.