Сон пришёл резко, без привычного медленного провала в темноту, словно сознание Химико выдернули из реальности и бросили в другой момент времени. Перед глазами вспыхивали короткие, рваные образы: дрожащий свет фонаря, разбитая витрина, чьи-то руки, торопливо сгребающие коробки с патронами, тяжёлое дыхание, отражавшееся в стекле мутными облаками пара. Оружейный магазин она узнала раньше, чем успела рассмотреть лица, и среди мелькающих силуэтов заметила тех самых парней с крыши. Один из них что-то быстро говорил, оглядываясь через плечо, второй пытался выломать решётку, а совсем рядом раздались шаги заражённых, уже бегущих к ним через улицу.

Картинка переключилась, как экран с плохим сигналом, и перед глазами вспыхнули красные цифры электронного табло. Двойка. Только одна цифра, горевшая среди серой ряби. После этого всё исчезло, и Химико дёрнулась всем телом, просыпаясь и хватая ртом воздух.

Понадобилось время, чтобы понять, где она находится. Над головой всё так же тянулся тёмный потолок магазина игрушек, вокруг стоял запах гари, пыли и краски, а рядом на полу валялись пустые бутылки из-под сладкой воды. Сквозь полузакрытое окно пробивался тусклый утренний свет, и только тогда до неё дошло, что она проспала не пару часов, а почти весь вечер и всю ночь, причём настолько крепко, что за это время никто не попытался пробраться внутрь, не разбил стекло и не начал ломиться в двери, хотя ещё вчера каждый шорох снаружи заставлял вздрагивать.

Химико долго сидела молча, прислушиваясь к улице. Город изменился даже за эти сутки. Шагов стало меньше, далёкие крики стихли, а редкие звуки возникали из ниоткуда и быстро стихали, будто за пределами магазина медленно вымирала сама жизнь. Иногда где-то вдалеке раздавался металлический грохот или начинала выть автомобильная сигнализация, но затем снова наступала тишина — густая, тяжёлая, начинавшая давить сильнее любого шума.

Сон не выходил из головы. Сначала казалось, что это обычный кошмар, вызванный усталостью и голодом, однако ощущение времени не исчезало. Не сегодня. На второй день. Химико не понимала, откуда взялась эта уверенность, но внутри уже всё выстроилось вокруг неё, словно решение было принято ещё до пробуждения. Если парни действительно попытаются добраться до оружейного магазина, значит, ей нужно дождаться этого момента здесь, в этом районе. Одной выбраться дальше всё равно казалось невозможным.

Она попыталась вспомнить, были ли в видении какие-нибудь детали, за которые можно было зацепиться: вывеска, перекрёсток, цвет машины у входа, хотя бы форма витрины. Образы распадались слишком быстро, оставляя только оружейный магазин, красную двойку и ощущение спешки, будто времени у тех троих оставалось меньше, чем они сами понимали. Химико несколько раз провела ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна, но тревога не уходила; теперь она была связана уже не только с улицей за окном, а с тем, что должно было случиться позже.

Оставшийся день тянулся медленно и вязко. Чтобы заглушить голод, она жевала жвачку до боли в челюсти, запивая её тёплой сладкой водой из автомата, и старалась распределять бутылки так, будто впереди были не два дня, а несколько недель. Время от времени Химико подползала к щели возле окна и выглядывала наружу. По дороге изредка брели заражённые, бесцельно сталкиваясь плечами с машинами и витринами, но их действительно стало меньше. Часть ушла дальше по городу, часть, возможно, уже лежала где-нибудь в квартирах или подъездах, куда забрела и больше не смогла выбраться. Химико отгоняла эту мысль прежде, чем успевала представить слишком подробно, что стало с людьми, запертыми в квартирах и подъездах.

Иногда ей казалось, что стоит только открыть дверь и выйти — и всё закончится быстрее, чем это ожидание, но стоило представить улицу, открытое пространство и лица заражённых, поворачивающиеся на звук её шагов, как она снова отползала от окна и садилась глубже в тень. В магазине игрушек было тесно, душно и слишком тихо, зато стены всё ещё отделяли её от города. Химико цеплялась за эту мысль так же упрямо, как за оставшиеся бутылки сладкой воды, хотя прекрасно понимала, что долго прятаться здесь всё равно не получится.

К раннему утру следующего дня ожидание стало тяжелее, чем риск выйти наружу. Страх никуда не исчез, он только притупился, расползся под кожей ровным холодом, не дававшим нормально думать. Хотелось заглушить его хоть чем-нибудь, пусть даже ненадолго.

Химико выбралась наружу тем же путём, которым попала внутрь, а затем поднялась выше, стараясь не выходить на открытые участки. Серое утро растекалось над городом бледным светом, подчёркивая пустые окна и брошенные машины внизу. Через несколько магазинов она заметила вывеску алкогольного магазина и подумала, что внутри наверняка осталось хоть что-то. Несколько глотков алкоголя сейчас казались единственным способом заставить руки перестать дрожать.

Добраться туда оказалось несложно только на первый взгляд. Крыши старых соседних зданий были разной высоты, между некоторыми оставались узкие промежутки, а под ногами постоянно хрустели куски шифера и мелкий мусор. Когда Химико наконец перебралась ближе и заглянула внутрь через разбитое окно, желудок неприятно сжался: среди перевёрнутых стеллажей медленно двигались несколько заражённых. Один стоял почти неподвижно, уткнувшись лбом в холодильник с напитками, второй бродил возле кассы, волоча ногу по полу. Спускаться туда было самоубийством.

Она уже собиралась вернуться назад, когда заметила соседнее здание, с крыши которого открывался другой проход дальше по кварталу. Расстояние между домами выглядело небольшим, и после короткого колебания Химико разбежалась и перепрыгнула. Нога болезненно отозвалась в момент приземления, под подошвами что-то хрустнуло, а затем крыша под ней внезапно просела. Мир дёрнулся вниз.

Она успела только выставить руки, прежде чем провалилась сквозь тонкие прогнившие листы покрытия и рухнула в полупустой мусорный бак. Удар выбил из груди весь воздух, перед глазами вспыхнули белые пятна. Химико лежала на спине среди влажного картона и пластиковых пакетов, пытаясь вдохнуть хотя бы немного, но грудь будто стянуло изнутри.

Где-то совсем рядом раздались быстрые шаги. Заражённый приближался, шаркая по асфальту, и этот звук казался страшнее самого падения. Она слышала: он остановился возле бака, подошва скрипнула по гравию, но тело всё ещё отказывалось нормально дышать. Воздуха не хватало даже на панический крик. Прошло несколько мучительных секунд, прежде чем шаги начали удаляться. Заражённый ушёл.

Пока Химико лежала неподвижно и не могла нормально вдохнуть, паника немного отступила. Заражённый подошёл совсем близко и всё равно её не нашёл.

Выбраться из бака получилось не сразу. Руки дрожали после падения так сильно, что несколько раз соскальзывали с ржавого края, а грудь всё ещё болезненно ныла после удара, не позволяя вдохнуть нормально. От одежды тянуло сыростью и мусором, в волосах застряли клочки пыли и размокшей бумаги, но хуже всего было другое — страх возвращался вместе с дыханием и сердцебиением. Заражённый прошёл мимо только потому, что она задержала дыхание и лежала неподвижно, и осознание этого пугало сильнее самого падения.

Химико выглянула из-за контейнера. Переулок снова опустел, только где-то впереди раздавался редкий металлический стук, будто ветер раскачивал плохо закрытую дверь. Добравшись до стены, она двинулась вдоль заборов и технических пристроек к соседнему зданию, стараясь наступать только на участки чистого асфальта, где не было стекла и мусора. Ушибленная нога отзывалась тупой болью при ходьбе, из-за чего приходилось сильнее опираться на правую сторону. Вскоре Химико заметила, что уже непроизвольно считает шаги до очередной остановки.

Дверь в здание оказалась приоткрыта ровно настолько, чтобы внутрь можно было протиснуться боком. Химико замерла перед входом, вслушиваясь в темноту. Где-то наверху действительно слышались шаги — медленные, неровные, будто кто-то волочил подошвы по бетону и время от времени задевал стены. Звук то приближался, то снова уходил глубже в здание, отражаясь от стен и лестничных пролётов так неровно, что Химико не могла понять, где именно находится заражённый. Он мог быть этажом выше, за поворотом коридора или совсем рядом, за первой же дверью, и от этой неопределённости пальцы сильнее сжались на краю проёма. Она пригнулась и проскользнула внутрь.

Воздух оказался затхлым, влажным, с запахом старой штукатурки и чего-то давно сгнившего. Свет сюда едва проникал: только тонкие полосы серого утра тянулись через грязные окна вдоль коридора. Каждый шаг приходилось контролировать, чтобы случайно не наступить на разбросанные банки или осколки. Где-то наверху снова раздалось шарканье, после чего послышался тяжёлый удар о стену, и Химико застыла на месте, чувствуя, как внутри всё холодеет. Шаги не приближались.

Добравшись до противоположной стороны здания, она пролезла через окно без стекла и увидела аптеку через улицу. Белый крест над входом тускло светился даже сейчас, среди серости и грязи, словно что-то из прошлой жизни ещё продолжало работать по привычке. Между ней и аптекой тянулась широкая дорога, заставленная брошенными машинами, а по улице брели заражённые. Один стоял возле автобусной остановки, бессмысленно уткнувшись руками в стекло, второй двигался вдоль машин и время от времени вскидывал голову, прислушиваясь к далёким звукам.

Химико быстро опустилась ниже и начала осматриваться. Позади зданий тянулся технический дворик, заставленный мусорными контейнерами, старыми трубами вентиляции и ржавыми металлическими коробами. Проход там был тесным и заставленным, и это казалось единственным шансом подобраться ближе.

Добравшись до дворика, она внезапно почувствовала тяжёлый запах масла и бензина. У стены стоял старый генератор, рядом валялась полупустая канистра и грязный шланг. План возник сам собой — настолько отчаянный и глупый, что в другой ситуации Химико, наверное, рассмеялась бы.

Присев возле генератора, она открутила крышку и наклонила канистру. Топливо стекало по металлу, собираясь тёмными лужами на асфальте, и вскоре воздух пропитался резким запахом бензина и машинного масла. От него начинало жечь в носу и кружилась голова, но Химико всё равно смочила ладони, рукава куртки и даже ворот одежды, стараясь перебить запах пота.

От неё несло так, будто она собиралась поджечь саму себя. Только страх никуда не исчезал. Он по-прежнему сидел внутри, сжимал мышцы, заставлял дыхание становиться резким и неровным. Химико слишком хорошо понимала, что не сможет быстро пробежать через улицу с больной ногой, а если заражённые сорвутся с места, далеко уйти уже не получится.

Именно тогда она заметила самокат. Тёмный, лежащий у стены между контейнерами, будто его просто бросили на бегу и больше не вернулись. Сначала Химико решила, что батарея давно разряжена, но всё равно подошла ближе и нажала кнопку на руле. Индикатор долго не подавал признаков жизни, а потом вспыхнул тусклым зелёным светом.

Надежда появилась против воли. Колесо тихо провернулось, когда она подняла самокат. Руль слегка тянуло в сторону, одно крыло погнулось, а корпус был покрыт засохшей грязью, но он всё ещё работал. Химико покатила его вдоль стены, придерживая руль и стараясь не шуметь, хотя даже слабое постукивание колеса о трещины асфальта казалось сейчас оглушительным.

Она проверила тормоз несколькими лёгкими нажатиями, потом повела руль вправо и влево, прислушиваясь к каждому скрипу. Самокат казался одновременно спасением и новой проблемой: он мог помочь пересечь улицу быстрее, но любой писк, удар колеса или неожиданный рывок мог привлечь больше внимания, чем её собственные шаги. Химико заставила себя дышать ровнее, хотя запах бензина от одежды бил в нос так сильно, что глаза начинали слезиться.

Обойдя квартал через дворы, она наконец добралась до задней части аптеки. Здесь было тише. Возле служебного входа сидел только один заражённый, медленный и едва шевелящийся. Он привалился к стене возле двери и время от времени бессмысленно бился плечом о металл, будто всё ещё пытался попасть внутрь. Остальные бродили дальше, со стороны улицы, и пока не замечали её.

Химико остановилась за углом, крепче сжав руль. Руки дрожали так сильно, что пальцы постоянно соскальзывали, бензином разило от одежды, а нога после падения начинала болеть всё сильнее. Вдруг заражённый возле двери перестал дёргаться и поднял голову: Химико слишком шумно вдохнула. Сердце ударило где-то под горлом. Он прислушался, затем снова начал бессмысленно биться плечом о дверь. Химико поставила ногу на платформу самоката и едва нажала на газ. Электромотор тихо загудел.

Самокат тронулся тихо, только колёса шуршали по мелкому стеклу и мусору, разбросанному вдоль дороги. Химико двигалась между машинами, стараясь держаться ближе к стенам, и каждый метр казался бесконечно долгим. Один из заражённых впереди остановился и повернул голову в её сторону. Она замерла.

Самокат тихо пискнул, предупреждая о почти разряженной батарее. Заражённый сделал несколько неровных шагов вперёд, и в этот момент Химико пришлось проехать вплотную к старой машине с треснувшим лобовым стеклом. Внутри, навалившись лицом на боковое окно, сидел давно умерший человек. Серое распухшее лицо застыло в странном выражении, а мутные глаза будто смотрели прямо на неё через стекло.

Химико отвернулась и сильнее нажала на газ. Самокат дёрнулся, но тут же начал терять скорость. Красный индикатор на руле мигнул ещё раз, мотор загудел слабее, и Химико стиснула пальцы на руле, слишком ясно понимая: батарея умирает прямо сейчас, посреди улицы.

Самокат продолжал ползти вперёд всё медленнее, мотор дёргался короткими слабыми импульсами, будто из последних сил цеплялся за остатки заряда. До заднего входа аптеки оставалось всего несколько метров, но именно они казались самыми опасными. Заражённый возле двери снова поднял голову, реагируя на тихий электрический писк при каждом рывке мотора, и вскоре оторвался от стены.

Химико спрыгнула с самоката раньше, чем он окончательно заглох, и покатила его рядом, придерживая колесо, чтобы оно не застучало по трещинам асфальта. Нога отозвалась такой болью, что перед глазами потемнело, однако останавливаться было уже поздно. Заражённый приблизился ещё на несколько шагов, шатаясь и с трудом удерживая равновесие, а затем остановился и втянул воздух.

Запах бензина ударил даже ей самой.

Химико прижалась к металлической двери аптеки, дрожащими пальцами нащупывая ручку, и в первое мгновение решила, что заперто. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его сейчас услышат через всю улицу, но затем механизм едва слышно щёлкнул. Дверь поддалась буквально на несколько сантиметров, царапнув бетон, и этого хватило.

Ей показалось, что дверь вот-вот заклинит окончательно, оставив её снаружи, между металлом и приближающимся заражённым. Пальцы скользнули по холодной ручке, ладонь была липкой от топлива и пота, но Химико всё же просунула плечо в узкую щель и надавила сильнее, стараясь не ударить дверью о косяк. Металл поддался ещё немного, ровно настолько, чтобы она смогла протиснуться внутрь.

Она проскользнула внутрь боком, тут же потянув дверь на себя. Снаружи некоторое время слышалось шарканье подошв по асфальту, после чего всё снова начало тонуть в вязкой утренней тишине.