Хватка оказалась крепкой и уверенной. Химико дёрнуло вверх; вторая рука тут же перехватила её выше, помогая зацепиться за край, пока ноги скользили по перекладинам в поисках опоры. Она вслепую упёрлась коленом в выступ, нащупала ладонью край и с усилием перевалилась наверх. Её не отпускали, пока она окончательно не оказалась на крыше.

Химико осталась сидеть, упираясь ладонями в бетон. Дыхание сбилось, и ей понадобилось немного времени, чтобы вернуть его хотя бы в относительно ровный ритм. Когда она подняла голову, перед ней оказался тот самый парень из коридора восьмидесятого этажа, который спрашивал, не принимала ли она что-то: растрёпанные тёмные волосы, спокойное лицо и удивительно мягкое выражение глаз. На фоне происходящего такая мягкость казалась неуместной, хотя сам парень оставался собранным.

Чуть в стороне стояли двое других. Парень, протолкнувший их в лифт, высокий, с длинными чёрными волосами, повернул голову. Узкий лисий разрез глаз делал его лицо ещё жёстче. В выражении не было сомнений — только холодный контроль. Казалось, происходящее не требовало от него оценки — лишь очередного решения. Рядом стоял блондин, тот самый, что орудовал трубой с пугающей точностью, проламывая черепа заражённым без лишнего движения. Светлые пряди спадали ему на лицо, но было заметно, как он хмурится, внимательно изучая Химико.

— Спасибо, — сказала Химико, и голос всё ещё звучал неровно, но слова вышли достаточно чётко.

Высокий повернулся к ней полностью и сделал шаг вперёд, тогда как остальные остались на месте, не вмешиваясь.

— Мы квиты.

Химико кивнула, потому что это действительно показалось справедливым: она предупредила их о вертолёте, они вытащили её наверх. На этом, очевидно, разговор должен был закончиться, потому что трое уже двинулись дальше, не задерживаясь и не оглядываясь, словно её присутствие больше не имело к ним отношения.

— Подождите, — она поднялась, перенося вес на здоровую ногу, и за пару шагов догнала их. — Можно с вами?

Высокий парень остановился снова и посмотрел прямо, без колебаний.

— Нет.

Ответ прозвучал ровно и окончательно, но Химико не отступила.

— Я могу быть полезной. С вертолётом… это было не случайно. Я почувствовала его раньше.

Блондин чуть выпрямился; теперь в его лице читалась настороженность. Парень, вытащивший её на крышу, тоже прислушался внимательнее. Их лидер ответил после короткой паузы:

— Хороший слух.

— Не только, — Химико покачала головой. — Когда я спускалась вниз, было ощущение, что там слишком много заражённых. Я не пошла туда. Какое-то чувство заставило меня…

— Там действительно была толпа, — спокойно сказал парень с мягким лицом. — Мы через них пробивались.

Ответ заставил светловолосого нахмуриться сильнее. Теперь он явно воспринимал её слова всерьёз.

— Тогда докажи.

Химико замерла, но ничего не происходило. Перед глазами не появлялось ни вспышки, ни смещения, ни чужой картинки, которая могла бы подтвердить её слова, и от этого беспомощность ощутилась особенно остро.

— Я не могу сейчас.

Высокий кивнул так, будто именно этого ответа и ожидал.

— Так я и думал.

Он развернулся первым, и двое других двинулись следом. Блондин чуть отстал от остальных, но ничего не сказал, а парень, вытащивший её на крышу, коротко кивнул и пошёл за ними. Химико осталась на месте, провожая их глазами, пока они не скрылись за выступом крыши. Рядом с ними всё происходящее казалось хоть немного управляемым; теперь это ощущение исчезло, оставив после себя пустоту и тяжесть. Боль в ноге снова напомнила о себе, и только тогда Химико поняла, что оставаться здесь дальше — плохая идея.

Химико опустилась на край крыши, заранее проверяя опору, и стала спускаться, щадя больную ногу. С этой стороны путь оказался тише и безопаснее: здесь не было ни пожарной машины, ни толпы, заполнившей пространство у фасада. Ограждение парковки для персонала выглядело нетронутым, будто этот уголок города выпал из общей картины и продолжал существовать отдельно. Любая неосторожность могла разрушить это хрупкое спокойствие.

Коснувшись асфальта, она остановилась и прислушалась, отделяя собственное дыхание от редких, сбивчивых шагов за зданием. Окно магазина оказалось закрытым; стекло выглядело немного пыльным, но снаружи ничего не выдавало проблем внутри. Мысль разбить его Химико отбросила быстро, понимая, чем это может закончиться. Она провела пальцами по раме, нащупывая слабые места, затем с усилием потянула створку на себя, но та едва сдвинулась.

Красный пикап стоял в стороне. Внутри нашлось больше, чем она ожидала: сумка, в которой вперемешку лежали инструменты и бесполезный хлам, тонкая металлическая линейка, старая отвёртка с плоским жалом, несколько тряпок, пропитанных чем-то липким. Химико вернулась к окну, вставила отвёртку между рамой и створкой ближе к центру и понемногу надавила на ручку, стараясь не сорваться и не треснуть стекло. Металл скрипнул тихо, но неприятно. Она задержала дыхание и прислушалась, однако звук растворился, не вызвав ответа.

Небольшой зазор всё же появился — едва заметный, но достаточный, чтобы просунуть линейку. Дальше всё зависело от точности. Химико нащупывала защёлку вслепую, ориентируясь на сопротивление и едва ощутимые движения металла под пальцами. С первого раза ничего не вышло. Со второго створка лишь чуть поддалась и вернулась обратно, заставив стиснуть зубы. Только с третьей попытки внутри что-то сдвинулось; короткий щелчок прозвучал приглушённо, но отчётливо, и створка ослабла, позволяя поднять её выше.

Внутри было темно. Перед тем как перелезть, Химико дала глазам привыкнуть к полумраку и прислушалась. Вместо привычного шума жизни стояла вязкая тишина, нарушаемая лишь далёкими звуками снаружи. Слабый, но настойчивый запах гари напоминал о недавнем пожаре. Она скользнула внутрь, опираясь на руки, аккуратно перенесла вес и задержалась у окна. Ничего не изменилось — магазин оставался пустым.

Когда глаза привыкли к полумраку, пространство постепенно проявилось: длинные ряды полок, аккуратно расставленные коробки, яркие упаковки с куклами, конструкторами и мягкими игрушками. В темноте краски тускнели, но всё ещё выделялись на фоне стеллажей. На полу лежали несколько упавших машинок: одна перевёрнутая, другая упёрлась колесом в край полки, будто остановилась на полпути. В остальном всё оставалось на своих местах.

Химико шла между полками, стараясь не задевать ничего лишнего и прислушиваясь к любому постороннему звуку, пока не заметила дверь в служебное помещение, сливающуюся со стеной. За ней воздух стал холоднее и тяжелее, запах гари усилился, и здесь уже не оставалось сомнений: на полу виднелись влажные следы, местами потемневшие от воды, у стены лежал брошенный огнетушитель, а в глубине помещения стояли почерневшие стеллажи с обгоревшими коробками, от которых ещё тянуло сыростью и дымом.

Пожар был недавним, максимум день или два назад, и его успели быстро потушить, не дав распространиться дальше; основная часть магазина осталась целой, и всё выглядело так, будто людей просто вывели отсюда и закрыли помещение на время ремонта, не успев вернуться. Это место перестало казаться случайным укрытием, превращаясь во что-то более конкретное и временно безопасное.

Маленькая уборная оказалась рядом. Когда Химико повернула кран, вода сначала пошла с хрипом и короткими рывками, затем выровнялась в тонкую чистую струю. Она наклонилась, подставляя лицо под холодную воду. Напряжение понемногу отпускало, дыхание выровнялось, мысли стали яснее. Паника отступала, оставляя место расчёту и пониманию: эта остановка — лишь короткая передышка перед следующим движением.

Она вернулась в основной зал и остановилась у ближайших касс, оглядывая прилавок и пространство за ним, где обычно оставляют то, что не успевают убрать в конце дня.

Выдвинутый ящик оказался не до конца закрыт, и внутри лежали смятые купюры и мелочь, оставленные в спешке, как будто их собирались пересчитать и потом вернуться к ним. Химико провела пальцами по бумаге, не узнавая ни номиналов, ни надписей, однако сомнений не было — это были деньги, и сам факт их присутствия казался чужим в мире, где всё уже потеряло прежний смысл. Она собрала их и, не задумываясь слишком долго, подошла к автомату.

Ряды жвачек за стеклом стояли безупречно ровно, и на фоне разорённого города это выглядело нелепо. Химико всё же вставила купюры, наблюдая, как механизм внутри оживает с тихим гулом. Кнопки с обозначениями ничего не говорили, надписи были на незнакомом языке, поэтому выбор свёлся к самому простому: она искала те варианты, где цифры были выше, предполагая, что это означает большую калорийность, и именно это сейчас было важнее всего — дать организму хоть какую-то энергию. Химико взяла жвачку и сок в красно-оранжевой банке, затем выбрала ещё один напиток, тяжелее остальных, ориентируясь на те же показатели и не задумываясь о вкусе или составе.

Сладость оказалась резкой и приторной, но организм принял её без сопротивления, и это было важнее вкуса. Химико не задерживалась у автоматов: убедилась, что взяла всё полезное, и отошла к полкам с мягкими игрушками. Этот угол казался удобнее для отдыха, чем открытый проход между стеллажами. Несколько плюшевых фигур лежали на полу; она собрала их и сдвинула вместе, устраивая неровную, но достаточно плотную подстилку.

Лодыжка ныла сильнее, чем раньше, и, когда она присела, стало заметно, как сустав слегка распух, реагируя на каждое движение тупой болью. Химико потянулась к ближайшей игрушке, сняла с неё шарф и, не торопясь, туго обмотала ногу, фиксируя сустав так, чтобы ограничить движение и не дать отёку усилиться. Давление оказалось неприятным, но вскоре боль изменилась, стала более глухой и управляемой, позволяя не думать о ней постоянно.

Она опустилась на импровизированную подстилку, но расслабиться не получилось: тишина не успокаивала, а давила, заставляя прислушиваться к каждому шороху, и мысль о том, что её могут заметить даже здесь, в закрытом помещении, не отпускала. Вспомнив про окно, Химико поднялась и вернулась к нему, проверяя створку; она была опущена до конца, защёлка держала, но прозрачное стекло всё равно оставляло ощущение уязвимости.

Снаружи едва пробивался свет, и этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать себя на виду, поэтому она взяла ближайшую большую мягкую игрушку и подтащила её к окну, затем ещё одну, перекрывая проём и оставляя лишь узкую щель сверху, через которую просачивался слабый свет. Химико ещё раз провела рукой по раме, убеждаясь, что всё закрыто, и только после этого отступила назад. В помещении стало заметно темнее, границы пространства растворились в полумраке, но вместе с этим появилось хоть какое-то ощущение укрытия, пусть и зыбкое.

Вернувшись к своему углу, она ещё некоторое время сидела с открытыми глазами и прислушивалась к магазину. За окном иногда проходили шаги, далёкие и неровные, где-то в глубине здания тихо поскрипывало то ли дерево, то ли металл, а в самом помещении ничего не двигалось. Тело постепенно тяжелело, мысли начинали путаться, и даже тревога, не исчезая до конца, становилась глуше.

Химико закрыла глаза, всё ещё ощущая остаточное напряжение, которое не отпускало полностью, но уже не могло удержать её в сознании, и вскоре провалилась в сон, не пытаясь сопротивляться этому состоянию.