Элиас сорвался с места так стремительно, словно всё это время удерживал себя силой. Он упал рядом с Химико на колени, нащупал пульс на шее и только после первого слабого удара под пальцами смог вдохнуть глубже.

В нос ударил резкий химический запах, чужой и едкий, словно её облили чем-то из больничной дезинфекции. Волосы Химико были мокрыми, одежда липла к телу, на коже и ткани оставались разводы крови, а под ногтями темнели кровавые следы. На руке виднелись свежие царапины, неглубокие, но воспалённо-красные по краям; лицо было бледным до прозрачности, губы чуть приоткрыты, дыхание слабое, но ровное.

— Живая, — выдохнул он одними губами.

Где-то под стойкой тихо мяукнул Чепуха. Кот вылез из своего укрытия, настороженно вытянул шею и остановился, глядя на Химико круглыми глазами. Шерсть на спине у него встала дыбом от чужого химического запаха, но он всё равно сделал несколько осторожных шагов к ней, словно тоже хотел убедиться, что она вернулась.

Элиас протянул руку в его сторону, не позволяя подойти ближе.

— Тихо, Чипа, — прошептал он, не отрываясь от Химико. — Сейчас.

Он аккуратно подложил ладонь ей под шею, выравнивая голову, и осторожно проверил затылок, виски, позвоночник, опасаясь, что падение успело повредить то, чего не видно снаружи. Потом закрыл глаза и сосредоточился глубже, позволяя силе уйти под кожу, разойтись по тканям, крови, нервам, дыханию. Сознание на миг словно сместилось внутрь её организма, цепляясь за каждый слабый сигнал, за каждое место, где могла прятаться угроза.

Опасного он не нашёл.

Только у царапин на руке держалось немного грязи и чужих бактерий, неприятных, но не смертельных. Ни укуса, ни заражения, ни внутреннего кровотечения, ни перелома. С ней всё было в порядке настолько, насколько вообще могла быть в порядке девушка, несколько раз подряд сорвавшая собственную силу с места.

Зато усталость ударила по нему внезапно, тяжёлая и вязкая, словно часть её истощения перешла через его ладони в него самого. Элиас открыл глаза, качнувшись, и понял: Химико отключилась от перегруза.

Чепуха снова тихо мяукнул и ткнулся мордой в мокрый рукав Химико. Элиас осторожно отодвинул его, но без раздражения, даже благодарно: маленькое упрямое существо напоминало ему, что Химико действительно снова здесь.

Он схватился за рацию.

— Спускайтесь, она тут! — сказал Элиас, не пытаясь сдержать голос. — Химико вернулась.

Сверху тут же раздался топот. Мэлл и Нинейт, уже два часа как вернувшиеся из торгового центра, всё это время оставались наверху, пока Элиас упрямо ждал её в коридоре; теперь они бросились вниз по лестнице.

— Что с ней? — крикнул Мэлл ещё до того, как показался в проёме лестничной клетки.

Следом за ним вышел Нинейт, и напряжение на его лице выдавали главным образом глаза.

— Она в порядке! — с облегчением выдохнул Элиас.

Он поднял голову и улыбнулся Мэллу так счастливо и открыто, что тот сам расплылся в улыбке, едва это увидел. Даже у Нинейта лицо изменилось: жёсткость отступила, уступив тихому облегчению.

От громких голосов Химико начала приходить в себя. Сначала дрогнули ресницы, потом она слабо нахмурилась, пытаясь выбраться из очень глубокого сна. Слабость ещё тянула её вниз, но сознание возвращалось быстрее, чем тело успевало подчиниться.

Она открыла глаза и увидела Элиаса — живого, склонённого над ней, с таким лицом, словно мир только что снова собрался вокруг него.

— Элиас! — звонко вырвалось у неё.

Следом память ударила сильнее радости.

Толпа. Пустые. Его нога. Зубы у самой плоти.

— Элиас! — уже тревожно крикнула Химико и села, удерживаясь за его плечо.

Она лихорадочно начала ощупывать его: руки, плечи, грудь, шею, лицо, словно могла пропустить рану, которую он сам не заметил. Элиас позволил ей это, только мягко придержал за локоть, когда её повело от слабости. Химико осмотрела его с ног до головы, убедилась, что он цел, бросилась обнимать, через мгновение отстранилась, проверила его ещё раз и опять вцепилась обеими руками.

— Ты живой, — облегчённо выдохнула она ему в плечо.

Чепуха, до этого крутившийся у её спины, недовольно мяукнул, словно его тоже следовало обнять после всех переживаний. Химико услышала знакомый голосок, опустила глаза и увидела полосатую морду, выглядывающую из-за локтя Элиаса.

— Чипа, — прошептала она и протянула к нему руку.

Кот осторожно ткнулся носом в её пальцы, но тут же отпрянул от запаха дезинфекции, сморщил морду и обиженно отвернулся. Химико слабо рассмеялась, и этот короткий смешок прозвучал так неожиданно живо, что Мэлл опустился рядом и приобнял её сзади, не скрывая облегчения.

Химико на мгновение зажмурилась между ними, мокрая, окровавленная, пахнущая химией и чужим миром, и впервые за всё это время позволила себе просто держаться за них.

Когда она посмотрела в сторону лестницы, Нинейт всё ещё стоял чуть выше, наблюдая за ними. На его лице была мягкая, добрая улыбка, редкая настолько, что Химико даже растерялась.

Ему это очень шло.

— Химико, где ты была? — спросил Элиас, всё ещё не отпуская её руку.

Она заговорила сбивчиво, местами перескакивая с одного на другое: яркая больница, живые врачи, пустой, которого все приняли за пациента, полиция, незнакомый язык, телефон без русского, рисунки вируса, люди в защитных костюмах, обеззараживающая жидкость, первый неудачный перенос на чужой газон и вторая попытка вернуться точнее.

Пока она говорила, парни слушали, не перебивая. Мэлл слушал с широко раскрытыми глазами, Элиас держал её за руку и с каждой новой деталью мрачнел, а Нинейт опустился на ступеньку, устроившись удобнее: рассказ явно требовал времени и лучше было дослушать его до конца.

Чепуха тем временем устроился рядом с её бедром, несколько раз осторожно понюхал мокрую ткань и всё-таки положил лапу ей на колено. Запах ему явно не нравился, но уходить он не собирался. Химико машинально погладила его между ушами, не переставая рассказывать, и кот под её пальцами постепенно перестал щуриться.

— То есть ты голыми руками наваляла пустому и двум живым из другого мира, напугала полицию, подняла противоэпидемическую тревогу и сбежала из карантина? — уточнил Мэлл, уже не выдержав, с нервным смешком.

Химико выглядела до нелепого счастливой, когда кивнула. Потом потянулась к ним, схватила Мэлла за куртку, Элиаса за кофту и притянула обоих ближе, снова обнимая обеими руками, насколько наручники позволяли.

— Как же я рада, что смогла вернуться, — выдохнула она в плечо Элиаса. — Это всё благодаря Нинейту.

Парни непонимающе оглянулись на него. Нинейт тоже чуть выпрямился, ожидая продолжения. Химико подняла на него глаза.

— Я вспомнила, как ты сегодня утром учил меня перемещаться. Вдох, выдох, представить место, где хочешь оказаться. Я повторила всё, что ты сказал, и… получилось со второй попытки.

Она улыбнулась ему, глядя усталыми голубыми глазами. Нинейт кивнул. Внешне он выглядел спокойно, только внимание задержалось на ней немного дольше обычного.

— Рад, что тебе пригодился мой совет, — тихо сказал он.

Элиас осторожнее взял руку Химико и накрыл ладонью царапины. Тепло разошлось под его пальцами, краснота начала бледнеть, тонкие повреждения стягивались прямо на глазах. Химико смотрела на это молча, потом неуверенно спросила:

— Я заражена?

Элиас улыбнулся и покачал головой.

— Всё в порядке, хомячок. Царапины тебя не заразили. Вирус передаётся через слюну. По крайней мере, его следов в этих ранах я не почувствовал.

Химико выдохнула, только теперь понимая, насколько сильно боялась услышать другой ответ. Ей самой было странно, как яростно она цеплялась за жизнь за эти восемь дней с начала вируса. Ещё недавно она шла к обрыву без страха, уверенная, что конец станет облегчением. Теперь же, сидя на грязном полу медицинского центра, с наручниками на запястьях, рядом с Элиасом, Мэллом, Нинейтом и худым полосатым котом, Химико знала только одно: она хочет жить.

Ради них.

Мэлл снял с неё наручники за считанные секунды: приложил руку к замку и своей силой провернул механизм изнутри. Чепуха тут же заинтересовался металлическим звоном, вытянул шею и попытался тронуть цепочку лапой, но Мэлл отодвинул её подальше.

— Не тебе, полосатый, — сказал он. — Ты и без наручников преступник.

Чепуха посмотрел на него так серьёзно, что Химико снова тихо улыбнулась.

— Уже почти девять вечера, — сказал Нинейт, глядя на часы. — Поднимаемся наверх. Здание чистое, но всё равно забаррикадируемся в одной из палат до утра.

Мэлл потянулся к Химико, явно собираясь взять её на руки, но она поспешно замотала головой и уверила его, что чувствует себя просто отлично. Мэлл недоверчиво осмотрел её, но вместо того чтобы настаивать, просто взял за локоть и повёл к лестнице, не выпуская до самого подъёма.

Элиас поднял Чепуху на руки, потому что тот уже успел сунуться к ближайшему телу пустого и с подозрительным интересом обнюхивал край порванного халата. Кот недовольно дёрнул хвостом, но сопротивляться не стал, только устроился у него на плече так, словно всегда планировал путешествовать по миру именно таким образом.

— Его тоже наверх, — сказал Элиас. — Нечего ему здесь шляться.

Химико благодарно кивнула.

Когда они добрались до четвёртого этажа, Нинейт остановился посреди коридора и поднял голову к потолку.

— Сможешь подключиться к камерам в округе и в больнице? — спросил он Мэлла. — Я видел несколько сверху.

Мэлл посмотрел туда же и бодро кивнул.

— Попробую.

Он отошёл к краю коридора, остановился примерно в метре от ближайшей камеры и уставился на неё так пристально, словно собирался заставить мёртвую технику вспомнить, для чего её вообще повесили под потолком.

Сначала ничего не происходило. Потом вокруг линзы вспыхнула тонкая красная дуга, камера тихо дрогнула и медленно повернула голову.

Чепуха на руках у Элиаса вскинул голову к потолку и недовольно зашипел.

Химико моргнула.

— Жутковато, — пробормотала она.

— Тут их много, — сказал Мэлл, не отрываясь от камеры. — Около двадцати по зданию и ещё примерно пять снаружи. Часть слепая, часть ещё живая. Снаружи обзор так себе, но подходы к входу и пожарной лестнице я увижу.

— Хорошо, — сказал Нинейт. — До часу ночи дежурю я. Потом заменишь меня и будешь смотреть до утра.

— А я? — отозвался Элиас.

Нинейт коротко посмотрел на него.

— Ты и Химико устали. Спать.

Элиас открыл рот, но спорить не стал. Вид у него был такой, что даже упрямство уже плохо держалось на ногах.

Нинейт первым заглянул в ближайшую палату и через несколько секунд вышел обратно с выражением отвращения на лице. Элиас заглянул следом и увидел внутри гниющее тело на койке; судя по медицинским трубкам и пересохшей коже, человек так и не очнулся и не превратился в пустого, просто умер там, где его оставила катастрофа.

— Не эта, — сухо сказал Нинейт.

Чепуха, полностью соглашаясь с его решением, вытянул морду, понюхал воздух и спрятался обратно в сгиб локтя Элиаса.

Они зашли в другую палату. Там оказалось чище: две койки, пустой шкаф, стул у стены и окно, выходившее на тёмную улицу. Запах был неприятный, больничный и затхлый, но без трупной тяжести, и после всего, что они видели за день, это уже казалось роскошью.

Элиас опустил Чипу на пол, и кот прошёл вдоль стены, низко пригибаясь, обнюхал ножку кровати, заглянул под койку и только после этого запрыгнул на свободный матрас, словно лично одобрил палату для ночлега.

Нинейт прошёл внутрь, осмотрел углы, окно и дверь, затем улёгся на одну из коек и закрыл глаза.

Химико и Элиас одновременно посмотрели на вторую кровать. На ней уже сидел кот, вылизывая мокрую лапу с таким видом, будто место давно занято.

Элиас улыбнулся и сделал приглашающий жест.

— Уступаю.

Химико в ужасе замотала головой, потому что перспектива остаться на соседней койке рядом с её личным тираном казалась не менее страшной, чем коридор с пустыми. Элиас заметил её лицо и успокаивающе наклонился ближе.

— Не бойся. Я буду доставать Нинейта.

— Что? — подозрительно спросил Нинейт, не открывая глаз.

— Ничего, — невинно ответил Элиас.

Он проводил Химико до свободной койки, дождался, пока она сядет, и пересадил Чепуху ей под бок. Кот недовольно мяукнул, но, почувствовав знакомую руку, тут же устроился рядом с её бедром и свернулся полосатым комком. Химико осторожно накрыла его краем простыни, и Чипа, кажется, решил, что это приемлемая компенсация за пережитый день.

Элиас сам направился к Нинейту. Тот всё-таки открыл глаза и прищурился.

— Даже не думай.

— Прости и не обессудь, — сказал Элиас и без малейшего раскаяния перевалился через него к стене.

Нинейт застыл от такой наглости. Элиас улёгся ближе к стене, устроился так, будто это была его законная половина кровати, и закинул ногу на Нинейта.

— Я тебя прибью, — тихо сказал Нинейт.

Элиас засмеялся.

— Мне тесно. От одной ночи с тебя не убудет.

— Убери хотя бы свою тяжёлую ногу.

Элиас тут же притворно захрапел.

Химико, сидевшая на второй койке, устало прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться слишком громко. Мэлл у двери тоже улыбнулся, качнул головой и пошёл проверять коридор, пока Нинейт лежал с видом человека, который за последние дни пережил конец света, толпы пустых и исчезновение Химико, но окончательно его добил именно Элиас, устроившийся поперёк его кровати.

Химико разбудили ранним утром. За окном уже светало, но улицы всё ещё держали серость ночи: тусклый воздух лежал между зданиями, стекло отражало бледное небо, а где-то внизу, за стенами медицинского центра, город молчал так настороженно, словно только притворялся пустым.

Мэлл сидел на краю её койки и аккуратно гладил Химико по волосам, стараясь не дёргать спутанные пряди.

Чепуха спал у неё в ногах, вытянувшись на боку и прижав хвост к животу. За ночь он окончательно решил, что Химико — самая безопасная часть этой странной компании, и теперь выглядел так, будто вся палата принадлежала ему. Когда Мэлл наклонился ближе, кот приоткрыл один глаз, оценил обстановку и снова закрыл его.

— Просыпайся, — тихо сказал Мэлл. — Элиас и Нинейт пошли добыть нам что-нибудь перекусить. И воду. Элиас ещё обещал найти что-нибудь для этого полосатого нахлебника.

Чепуха, словно услышав про себя, лениво дёрнул ухом.

Химико приподнялась на локтях, сонно моргая, пока окончательно не пришла в себя. Тело неожиданно слушалось лучше, чем она ожидала: вчерашняя тяжесть ушла, голова не раскалывалась, слабость больше не давила к матрасу. От неё всё ещё тянуло резкой химической вонью из чужого мира.

— Мне нужно умыться, — сказала она, поморщившись.

Мэлл грустно улыбнулся.

— Я бы тоже не отказался от воды, но у нас её нет. Давай оставим это парням, а сами спустимся и подождём их ниже.

Химико села ровнее и посмотрела на него с лёгким упрёком.

— Почему вы меня раньше не разбудили?

— Так мы пытались, — ответил Мэлл. — Но ты была в полной отключке. Нинейт сказал пока тебя не трогать, потому что им всё равно надо сходить за едой и водой.

— Сам Нинейт? — с притворным удивлением спросила Химико.

Мэлл коротко засмеялся.

— Не делай из него клеймёного. Он не такой ужасный.

— Кого? — не поняла Химико.

— Ну, клеймёного, — Мэлл приставил к голове два поднятых указательных пальца, изображая рога. — С рогами такой.

— А-а-а, ты о дьяволе, — улыбнулась Химико.

— Дьявол? — удивился Мэлл. — Так он у вас называется? Какое-то нежное имя.

— А клеймёный прямо страшное, — огрызнулась она.

— Ну да. Он сам себя клеймил, чтобы не носить имя помеченного светом на сердце.

Химико заинтересованно прищурилась.

— Как интересно.

Мэлл довольно кивнул, будто его мир только что успешно выдержал маленькую культурную проверку.

— Идём.

Он помог ей подняться с кровати. Чепуха тут же недовольно поднял голову, потому что его живую грелку посмели унести. Химико наклонилась и осторожно погладила его по спине.

— Мы ненадолго, Чипа.

Мэлл посмотрел на кота, потом на дверь.

— Оставим его здесь. Палата закрытая, камеры я держу, а таскать его вниз сейчас глупо.

Химико немного поколебалась. После вчерашнего ей не хотелось оставлять Чепуху одного даже на несколько минут, но Мэлл был прав.

— Только дверь закроем.

— Закроем, — сказал он.

Одежда за ночь успела высохнуть, но запах никуда не делся, въелся в ткань, волосы и кожу так прочно, что Химико снова скривилась.

— Ты не замёрзла ночью в мокрой одежде? — спросил Мэлл, заметив её выражение лица.

— Да нет, — сказала она. — Даже немного жарко было.

Когда они вышли, Мэлл прикрыл дверь палаты и задержал ладонь на замке. Внутри тихо щёлкнул механизм. Химико услышала, как Чепуха за дверью коротко мяукнул, и остановилась.

— Он не обидится?

— Он кот, — сказал Мэлл. — Конечно, обидится. Но переживёт.

Когда они спустились ниже, Элиас и Нинейт ещё не вернулись. С ночи в холле мало что изменилось: тела пустых лежали на полу, у стены валялся мешок с лекарствами, а у входа виднелись мутные стеклянные двери, за которыми мёртвый город начинал алеть в утреннем свете. Химико отвернулась, едва заметив неприятную картину.

— Поищем помещение почище, — сказал Мэлл.

— А лекарства не возьмём? — спросила Химико, кивнув на мешок у лестницы.

— Мы же ещё не уходим. Сначала дождёмся парней.

Она кивнула и пошла за ним. Они зашли в один из разгромленных кабинетов неподалёку. Там оказалось всего два тела, и после коридора это странным образом показалось терпимым. Химико подошла к окну и начала разглядывать округу. Мэлл устроился рядом, прислонившись плечом к шкафу, и выглядел спокойным, хотя автомат держал так, чтобы в любой момент вскинуть его к двери.

— Мэлл, — сказала Химико после паузы.

— М?

— Я совсем запуталась. Только сейчас вспомнила: когда меня забрал Пастырь, я понимала их речь, хотя вы были далеко от меня. Но в другом мире я язык не понимала. Как вообще твоя сила работает?

Мэлл улыбнулся, словно сам ждал, когда она наконец спросит.

— Сейчас объясню. В тот вечер, когда мы впервые проверили мою силу на острове, я ещё не до конца понимал, как она работает. Но на следующий день сам того не зная перенастроил твой мозг так, что ты начала понимать наш язык. Я буквально выучил тебя ему.

Химико медленно повернулась к нему.

— То есть я теперь правда знаю ваш язык?

— Да. Поэтому ты понимала Пастыря и остальных, даже когда я был далеко. Это уже не постоянный перевод через меня, а твой собственный навык. Забавно другое: когда я в очередной раз залез в твою языковую зону, я сам выучил русский. А вчера попробовал научить ему Нинейта.

Химико уставилась на него, переваривая услышанное.

— Подожди. Ты лез в мою голову?

Мэлл тут же поднял руки, будто его поймали с украденной банкой варенья.

— Только в область, где хранится понимание языков. Я не читаю мысли, успокойся. Я могу понять, лжёт ли человек, перенять язык, работать с электроникой, механикой, замками…

Он вытянул руки перед собой, напоминая ей, как быстро освободил её ночью.

— Вот такие штуки тоже открываю.

Химико посмотрела на него подозрительно, но без злости.

— Ладно. То есть, когда я попала в другой параллельный мир, ты не знал их языков, поэтому я тоже не знала?

— Скорее всего, да. Они говорили не на нашем языке и не на русском. А если в том мире другие языковые ветви, то мне неоткуда было их взять.

— Теперь всё понятно, — тихо сказала Химико. — Я совершенно забыла тебя об этом спросить.

— Честно говоря, я тоже не сразу сопоставил, как ты тогда поняла Пастыря.

Они замолчали. За окном медленно светлело, и от этого здание центра казалось ещё неприятнее: тени переставали скрывать разрушения, уступая место деталям, которые ночью было проще не замечать.

Химико первой не выдержала тишины.

— Мне скучно. Давай поищем что-нибудь полезное?

Мэлл покачал головой.

— Химико, я не буду тобой рисковать. Ты можешь снова исчезнуть.

— Но теперь я могу возвращаться обратно. Я научилась.

— Давай всё-таки не будем.

Она посмотрела на него жалостно, с таким выражением, будто он только что отказался спасать последнюю шоколадку в мире.

Мэлл продержался недолго.

— Ладно, — сдался он. — Всё равно я планировал проверить правое крыло, когда ребята вернутся. Только ты идёшь рядом и подчиняешься всем командам без возражений.

Химико улыбнулась, хотя тревога всё равно не ушла до конца. Всё-таки Мэлл был менее строгим, чем Элиас, и менее невыносимым, чем Нинейт.

Мэлл достал из-за пояса её пистолет, о котором она уже успела забыть.

— Он валялся в коридоре. Я зарядил.

Химико взяла оружие осторожно, проверила вес в ладони и почувствовала себя немного увереннее.

Они двинулись направо от кабинета. Коридор тянулся долго, с редкими дверями, перевёрнутыми тележками и разбитыми лампами под потолком. Мэлл шёл первым, на ходу включая камеры, которые до этого не трогал: где-то линза просто оживала красной дугой, где-то камера поворачивалась рывком, а где-то оставалась мёртвой, с треснувшим стеклом и оборванными проводами.

В конце коридора их остановила запертая дверь. Мэлл положил ладонь на замок. Через секунду внутри тихо щёлкнул механизм, словно кто-то повернул ключ с другой стороны. Он потянул за ручку, и дверь поддалась. Химико посмотрела на него с восхищением.

За дверью было неожиданно тихо, хотя эту сторону они ещё не зачищали. Коридоры казались пустыми. Мэлл двигался осторожнее, периодически останавливаясь у камер и ненадолго замирая, словно слушал не ушами, а всей сетью оживших линз.

В какой-то момент он остановился так неожиданно, что Химико тихо стукнулась в его спину.

— Прости, — прошептала она.

Мэлл не обернулся. Он достал автомат, посмотрел на дверь впереди, затем убрал оружие обратно за спину и вытащил нож.

— Там двое заражённых врачей, — сказал он тихо. — Ножом будет тише.

Химико кивнула.

Когда они вошли, у стены в боковом коридоре стояли двое пустых в медицинской форме. Они не сразу заметили людей: один смотрел в тёмное окно, второй бессмысленно водил пальцами по облупленной стене.

Мэлл подошёл вплотную, пнул первого в грудь с такой силой, что тот рухнул затылком о край металлической тележки, а второго встретил ножом, вогнав лезвие в голову раньше, чем пустой смог полностью развернуться.

Химико даже не успела поднять пистолет.

Мэлл вытащил нож, вытер его о халат заражённого и кивнул ей идти ближе. С обратной стороны коридора был чёрный выход. Дверь оказалась приоткрыта, и в щель тянуло холодным утренним воздухом.

Мэлл жестом велел Химико оставаться на месте, сам быстро и бесшумно добежал до выхода, аккуратно прикрыл дверь и зафиксировал замок.

Когда он повернулся обратно, что-то изменилось.

Мэлл остановился посреди коридора, странно опустив голову. Зрачки дёрнулись, глаза ушли чуть в сторону, словно он одновременно смотрел на Химико и куда-то ещё — за стены, за двери, в чужие камеры.

Потом он медленно повернул лицо налево.

В дальнем углу коридора находилась ещё одна дверь. Закрытая.

Химико заметила выражение его лица и сама подошла ближе.

— Что с тобой?

Мэлл долго не отвечал. В его глазах было такое напряжение, что у неё неприятно сжалось сердце.

— Давай уйдём отсюда, — сказал он наконец.

Химико проследила за направлением его внимания и заметила табличку над дверью.

Родильное отделение.

Сердце забилось быстрее. Она снова посмотрела на Мэлла и увидела в его глазах тяжёлую грусть, в которой уже проступала злость.

— Мы должны проверить, — твёрдо сказала она.

Мэлл покачал головой.

— Я уже всё увидел через камеры.

— Это не доказательство.

Он посмотрел на неё так резко, что Химико невольно напряглась.

— А что ты надеешься там увидеть? — спросил Мэлл глухо. — За эту неделю с лишним никто не мог выжить.

Химико не обиделась. Он был прав. Но внутри всё равно поднималось упрямое, болезненное сопротивление.

— Я надеюсь увидеть чудо.

Она повернулась и направилась к двери.

Мэлл молча пошёл следом.

Дверь оказалась не заперта.