Элиас сидел на полу заброшенного коридора медицинского центра, опустив голову. Сцепленные пальцы дрожали так сильно, что суставы побелели, а дыхание всё никак не становилось ровным, хотя ближайшая опасность, кажется, уже миновала.

Где-то снаружи доносились выстрелы — короткие, плотные, всё ближе к зданию, — и по этому звуку он понял, что Нинейт с Мэллом пришли на подмогу. После исчезновения Химико первые мгновения остались в памяти обрывками. Перед глазами осталось только место, где она была ещё секунду назад: её руки на одежде пустого, отчаянный рывок, белые волосы, провалившиеся в неизвестность, и пустой коридор там, где должна была стоять она.

Потом заражённые опять навалились, и думать стало некогда. Элиас оторвался от них и рванул вверх по лестнице, туда, где проход был безопаснее. Первого пустого он встретил ножом, второго отбросил ногой, третьего ударил прикладом в лицо и добил уже на ступенях.

Когда их становилось больше одного, он отступал выше, заставляя лезть следом друг за другом, а не всей массой сразу. Восемь тел в итоге полегли на лестнице, одно на другом, перекрывая пролёт грязной неподвижной грудой. Только после этого Элиас рухнул на пол.

Ужас догнал его с опозданием. Он согнулся, упёрся ладонью в плитку и пытался вдохнуть так, чтобы лёгкие наконец раскрылись до конца. Химико исчезла. Не убежала и не спряталась за поворотом, а просто пропала у него на глазах, как тогда, когда переместилась в торговый центр, только теперь вместе с пустым.

Долго сидеть он не смог. Элиас вскочил и начал проверять кабинеты вдоль главного коридора один за другим, уже не думая о шуме. В некоторых помещениях попадались одиночные заражённые, в одном их оказалось двое; он расправлялся с ними быстро и жёстко, не позволяя себе задерживаться. Распахивал двери, заглядывал под койки, за ширмы, в санузлы, кладовые, процедурные, каждый раз надеясь увидеть белые волосы, испуганные глаза, хоть какой-нибудь след.

Ничего.

Когда он дошёл до конца главного коридора, продолжать поиски здесь уже не имело смысла. Если бы Химико оказалась рядом, он бы нашёл её. Если нет — она могла быть где угодно: в том пожаре, в другом конце города, в будущем, в месте из собственного видения, куда он никак не мог попасть следом.

Элиас метнулся к выходу, но остановился, едва успев сделать несколько шагов. Так он только потеряет время. Пришлось заставить себя выдохнуть, прислониться плечом к стене и нащупать рацию.

Палец завис над кнопкой. Сам вызов Нинейта будто превращал произошедшее во что-то окончательное, но тянуть было бессмысленно.

— Мне нужна помощь! — вырвалось у него в рацию резко, с отчаянием в голосе.

Ответ пришёл через пару секунд, сквозь шорох помех.

— Что случилось? Приём.

— Химико пропала. Она снова куда-то переместилась.

На том конце повисла короткая тишина.

— Элиас, — голос Нинейта вернулся уже жёстче, собраннее. — Объясни нормально, что случилось.

Элиас сделал глубокий вдох, отступил за стойку регистрации, подальше от стеклянных дверей, за которыми всё ещё мелькали заражённые, и опустился на пол. Он говорил быстро, но старался не сбиваться. Когда дошёл до момента исчезновения, голос всё-таки сорвался.

— Клянусь, я старался её защитить.

Слова вышли тише, чем он хотел. Горло перехватило, и Элиас с силой зажмурился, удерживая дыхание, чтобы не развалиться прямо здесь, на грязном полу. Слёзы уже жгли глаза, но он упрямо сдерживал их, потому что Нинейт слушал, а значит, нужно было докладывать, а не ломаться.

— Мы будем там через двадцать минут, — сказал Нинейт. — Никуда не уходи. Жди.

Элиас поднял рацию ближе ко рту.

— У входа толпа. Мы заходили через соседнее здание, по пожарной лестнице и через крышу. Главный вход открыт, но снаружи много пустых.

— Принято, — ответил Нинейт. — Конец связи.

Элиас опустил рацию и сцепил пальцы. Двадцать минут растянулись болезненно долго. Он слышал, как заражённые ударялись о стекло, как где-то глубже в здании время от времени скребли стены, как снаружи глухо перекатывался городской шум. Несколько раз ему мерещились шаги Химико за ближайшей дверью, и каждый раз оказывалось, что это здание, ветер или его собственная надежда.

Потом на улице взревел мотор.

Следом началась стрельба. Уже не короткие осторожные хлопки, с которыми они пытались работать раньше, а плотный, тяжёлый огонь, от которого воздух за стеклом будто рвался на части. Элиас поднял голову и понял: Нинейт решил не церемониться с толпой.

Снаружи пикап вылетел к медицинскому центру со стороны боковой дороги. Это был их запасной транспорт для вылазок, давно подготовленный на случай, если придётся действовать грубо и быстро.

Мэлл стоял в кузове за лёгким пулемётом, закреплённым на поворотной стойке; это оружие они забрали из арсенала Эшмора и собирались позже поставить на одну из крыш у пирса, но теперь оно понадобилось раньше. Мэлл проверил короб с лентой, коротко ударил ладонью по корпусу, убеждаясь, что крепление выдержит отдачу, и вскинул глаза на толпу.

Оружие выглядело слишком тяжёлым для долгого боя с рук, но на машине превращалось именно в то, что им было нужно: грубую, шумную и убедительную стену огня.

Заражённые ринулись к ним, едва услышали рёв мотора. Мэлл открыл огонь не вслепую. Даже с таким оружием он бил по группам, которые быстрее остальных отрывались от толпы, сбивая передние ряды и заставляя задних спотыкаться о падающие тела. Пулемёт рвал воздух частыми ударами, стекло в окнах медцентра дрожало, пустые валились на асфальт один за другим, десятками, исчезая в пыли, крови и вспышках у дула.

Нинейт остановил машину так, чтобы Мэллу было удобно держать сектор, и ждал, пока тот закончит. Сам он уже держал автомат, контролируя соседнее здание. В окнах лестничной клетки мелькнули силуэты, и Нинейт молча повернул ствол к выходу. Четверо пустых одновременно вырвались из двери. Он убил их, не дав пройти и нескольких шагов.

После этого на улице наконец стало тихо. На этой стороне больше не было ни видимого движения, ни бегущих к ним фигур.

Мэлл спрыгнул с кузова первым, поправил автомат на плече и быстро оглядел улицу. Нинейт вышел следом. За окнами медцентра Элиаса не было видно, и Нинейт ускорил шаг к входу, крепче перехватывая оружие. За эти двадцать минут могло случиться всё что угодно. Элиас мог быть ранен, мог сорваться и уйти искать Химико, мог опять ввязаться в бой, если здание отозвалось на шум.

Они вошли внутрь, переступая через тела пустых, которых Элиас успел уложить раньше. В холле пахло порохом и лекарствами, а за стойкой регистрации, в тени, сидел Элиас.

Он даже не поднял головы.

— Встань, — грубо сказал Нинейт.

Элиас вздрогнул и поднялся на дрожащих ногах.

— Что ты разлёгся? — рявкнул Нинейт, подходя ближе. — Что теперь, твоя жизнь закончена?

Элиас выглядел разбитым. На нём не было ни царапины, только кофта в нескольких местах оказалась порвана, но лицо было таким, словно его всё равно успели выпотрошить изнутри. Он стоял перед Нинейтом с опущенной головой, плечи напряжены, пальцы всё ещё дрожали, а на ресницах держалась влага, хотя дорожки на щеках уже успели высохнуть.

Нинейт смотрел на него дольше, чем собирался. Потом подошёл ближе и положил ладонь Элиасу на плечо.

— Ты всё делал правильно, — сказал он уже тише.

Элиас сжал челюсть, но не ответил.

— Ты не можешь контролировать её силу, — добавил Мэлл и, подойдя сбоку, растрепал ему и без того непослушные волосы. — Она сама её не контролирует.

Элиас ненадолго прикрыл глаза.

— Ты остаёшься здесь, — сказал Нинейт. — На случай, если Химико вернётся сюда. Мы с Мэллом едем в торговый центр, проверим пожар. Будем на связи.

Элиас кивнул. Нинейт задержался перед ним ещё на мгновение, затем коротко коснулся его щеки ладонью — жест длился всего секунду, но Элиас наконец поднял голову. После этого Нинейт развернулся и пошёл к выходу.

Мэлл задержался. Он притянул голову Элиаса к своей, посмотрел на него исподлобья и мягко улыбнулся.

— Всё будет хорошо, — тихо сказал он. — Мы найдём её.

Когда они ушли, Элиас ещё некоторое время стоял у входа, вслушиваясь в удаляющиеся шаги, а потом сорвался с места и выбежал на улицу.

Машина стояла через одно здание, там, где они оставили её перед вылазкой. Внутри, свернувшись на сиденье, мирно спал Чепуха. Элиас открыл дверцу, осторожно подхватил кота и прижал к себе. Чепуха недовольно заворочался, сонно ткнулся мордой ему в грудь, но не вырывался. Элиас крепче обнял его, словно это маленькое тёплое тело было последним живым следом Химико рядом, затем понёс обратно в медицинский центр.

Через час голос Нинейта прорезался из рации у плеча Элиаса. Он вздрогнул и схватился за неё так быстро, будто всё это время ждал этого звука и одновременно боялся услышать.

— Её тут нет, — сказал Нинейт сквозь помехи. — И никакого пожара тоже.

Элиас застыл, не понимая, что должен ответить. Торговый центр был единственным местом, за которое он успел зацепиться. Если Химико не оказалась там и не вернулась в тот огонь, значит, вариантов опять становилось бесконечно много.

— Понял, — тихо сказал он.

Больше ничего вымолвить не получилось.

— Тут очень много заражённых, мы возвращаемся, — добавил Мэлл уже из своей рации.

Элиас сжал пальцы на корпусе так сильно, что пластик жалобно скрипнул.

— Конец связи.

Он опустил руку и уставился в пол перед собой, где среди грязных разводов и следов крови лежали гильзы. В здании было тихо, но эта тишина не приносила облегчения. Химико могла быть где угодно, а он всё ещё сидел здесь, в том месте, где потерял её.

Чепуха устроился рядом, измождённый и голодный, но уже не такой напряжённый, как в машине. Элиас достал из кармана пакетик с сушёным мясом, отломил маленький кусок и протянул ему. Кот жадно вцепился в угощение и заодно слегка прихватил зубами палец, в спешке не разобрав, где заканчивается мясо и начинается рука.

Когда Нинейт и Мэлл вернулись в медцентр, Элиас всё ещё ждал в коридоре. На коленях у него сидел полосатый кот, худой, настороженный и слишком серьёзный для существа, которое совсем недавно пряталось под сиденьем машины. Рядом на полу лежала открытая упаковка сушёного мяса. Чепуха ел осторожно, но жадно, время от времени поднимая жёлто-зелёные глаза на шаги в коридоре.

Мэлл остановился первым и медленно приподнял брови.

— Это ещё кто?

Элиас провёл ладонью по полосатой спине, удерживая кота на месте, когда тот напрягся.

— Чепуха.

Мэлл посмотрел на него так, будто ответ ничего не объяснил.

— Я не спрашивал, что происходит в твоей голове. Я спрашивал, кто это.

— Кот Химико, — сказал Элиас. — Мы нашли его по дороге сюда.

Нинейт перевёл глаза на кота, потом на Элиаса.

— Когда?

— Когда ехали к медцентру. Он убегал от заражённого. Химико заставила меня остановиться, потом сама выстрелила в того мертвеца из машины, а кот сбежал в коттедж. Мы пошли за ним.

Мэлл коротко усмехнулся.

— Конечно, пошли. Потому что зомби-апокалипсис — лучшее время для охоты на котиков.

Элиас посмотрел на него без улыбки.

— В доме была заражённая женщина. Она почти достала его из щели за холодильником.

Мэлл замолчал.

Чепуха доел кусок мяса, облизнулся и настороженно прижал уши, когда Нинейт сделал шаг ближе. Тот остановился, не пытаясь трогать животное, только внимательно его осмотрел.

— И имя тоже она дала? — спросил Мэлл.

— Почти случайно, — ответил Элиас. — Я предложил назвать его Скумбрией. Она сказала, что это чепуха. Так и получилось.

Мэлл посмотрел на кота с новым интересом.

— Чепуха.

Кот не отозвался, только потянулся к мясу с таким видом, будто не собирался признавать ни одного из присутствующих достаточно важным.

— Потом она сократила до Чипы, — добавил Элиас. — Но полное имя, видимо, Чепуха.

— Очень в её стиле, — сказал Мэлл.

Элиас опустил глаза на кота и стал серьёзнее.

— Мы оставили его в машине, когда пошли внутрь. После того как Химико исчезла, я вспомнил, что он там один, и сходил забрал.

Нинейт ничего не сказал. В коридоре было тихо, только где-то за стеной едва слышно скрипнула дверь, раскачанная сквозняком. Чепуха опять потянулся к мясу, а Элиас продолжал сидеть у кабинета, не отходя от места, где Химико должна была вернуться, если вообще могла вернуться тем же путём.

— Теперь хотя бы понятно, откуда взялся кот, — сказал Мэлл тише.

Элиас слабо усмехнулся, но глаз от двери не отвёл.

— Осталось понять, откуда обратно возьмётся Химико.

Когда Химико вывели к выходу из медицинского центра, она с удивлением остановила взгляд на улице.

Перед больницей раскинулся парк. Настоящий, живой, с дорожками, скамейками, деревьями и людьми, которые гуляли под вечерним светом, не зная, что в другой версии этого места всё уже давно превратилось в ловушку. Здания, которое она видела раньше, сидя с Элиасом в машине, здесь не было. Вместо него тянулась зелёная зона, аккуратная и мирная.

Химико поняла: время примерно совпадало с тем, в котором она была. Вечер. Тот же город, та же планета или что-то очень похожее, но не прошлое.

Другой мир.

Ветер трепал её мокрые от пота и крови волосы, пока она стояла между охранниками у входа. Через минуту к больнице подъехал полицейский патруль. Из машины вышли двое: молодая женщина с короткой стрижкой и мужчина лет за пятьдесят. Едва они увидели Химико, окровавленную, бледную, с руками в чужой крови, оба выхватили оружие и направили стволы в её сторону. На их лицах держалась тревога, но они ещё явно не понимали, с чем столкнулись.

Охранники быстро заговорили, показывая на вход, на Химико, на свои руки и что-то объясняя полицейским. Женщина-полицейская подошла первой, осторожно, не опуская оружие до конца, потом передала мужчине короткую команду. Химико попыталась отступить, но охранники удержали её, и холодный металл сомкнулся на запястьях.

— Пожалуйста, — заговорила она быстро, глядя то на женщину, то на мужчину. — Пожалуйста, мне нельзя отсюда уходить. Я должна вернуться к своей семье. Этот человек был заражён!

Они не понимали.

И только теперь до неё дошло окончательно: Мэлл был не просто далеко. Его здесь не было. Либо в этом мире существовал другой Мэлл, чужой и никак с ней не связанный, либо его не существовало вовсе. Способность, которая раньше переводила для неё речь, не могла помочь здесь.

Её посадили в патрульную машину.

Ехали недолго, но Химико всё равно изо всех сил пыталась запомнить маршрут: один поворот налево, потом прямо, затем ещё один, короткий участок вдоль парка, перекрёсток, серое здание с высоким крыльцом. Через пять минут они уже были у полицейского участка.

Внутри всё происходило быстро и непонятно. Её провели через коридор, где сотрудники оборачивались один за другим, потом посадили в комнату для допросов. Наручники пристегнули к металлическому кольцу на столе. Химико дёрнула руками, проверяя длину цепочки, и поняла, что нормально встать не сможет.

Через некоторое время к ней привели человека, который, судя по всему, должен был с ней поговорить.

Это был высокий мужчина лет за тридцать, рыжеволосый, с россыпью веснушек на лице и узкими лисьими глазами. Он сел напротив, внимательно посмотрел на Химико и начал говорить. Сначала на одном языке, потом на другом, затем на третьем. Звуки менялись, ритм речи становился то мягче, то жёстче, но ни одно слово не складывалось в смысл.

Химико поняла, что он, вероятно, полиглот, которого позвали выяснить, на каком языке говорит окровавленная девушка из больницы.

Но ничего не вышло.

Они долго обсуждали между собой, что делать. Женщина-полицейская то смотрела на Химико, то на рыжего мужчину, то на записи в блокноте. Потом подошла ближе, присела рядом и протянула телефон. Экран загорелся непонятными символами. Интерфейс был узнаваемым по устройству, но язык снова оказался чужим.

Женщина открыла список языков и начала медленно пролистывать его, то глядя на экран, то на лицо Химико, пытаясь уловить хоть какую-нибудь реакцию. Химико осторожно поднесла палец к экрану и сама пролистала список до конца.

Русского не было.

Она громко выдохнула, показывая разочарование, потом посмотрела женщине прямо в глаза, подняла брови и покачала головой. Этот жест та поняла.

Женщина тоже тяжело вздохнула, снова посмотрела на экран и открыла галерею. На дисплее появилось фото заражённого из больницы, видимо, уже присланное криминалистами. Ничего нового Химико там не увидела: то же серое окровавленное лицо, тот же мёртвый взгляд, та же нечеловеческая пустота, которую остальные всё ещё пытались принять за состояние пострадавшего.

Химико вдруг улыбнулась и тут же поймала себя на том, что испытывает огромное облегчение. Перед ней было существо страшнее самого опасного животного, потому что животное хотя бы оставалось собой и действовало ради выживания.

Она указала на экран, потом посмотрела на женщину и сделала жест, будто кусает невидимую руку. Полицейская напряглась, но не отстранилась.

Химико аккуратно дотронулась до её предплечья, стараясь не напугать, слегка потянула руку на себя и показала, как заражённый схватил бы её и укусил. Затем опять ткнула пальцем в фото, указала на женщину, потом на рыжего мужчину, затем на полицейского постарше и повторила тот же жест.

Все трое переглянулись.

Они не понимали.

Химико потратила ещё несколько минут, пытаясь объяснить жестами, что этот человек покусал бы их всех. Показывала на зубы, на руки, на экран, на их лица, изображала укус, потом разводила пальцы, показывая, как заражение расходится дальше.

В какой-то момент мужчина-полицейский положил перед ней лист бумаги и карандаш. Она схватила карандаш и начала рисовать.

Получилось коряво: круг, вокруг него странные шипы, похожие то ли на морского ежа, то ли на детский рисунок вируса из школьного учебника. Химико добавила раструбчатые выступы, стараясь передать хоть что-то узнаваемое, и с надеждой посмотрела на людей вокруг.

Они молчали.

Тогда она вспомнила бешенство и нарисовала рядом вытянутую фасолину с более короткими шипами, пытаясь показать болезнь, укус, заражение, агрессию, смерть. Женщина взяла листок, внимательно изучила рисунки, потом что-то сказала рыжему мужчине. Тот кивнул.

Через секунду она вышла из комнаты.

Они ждали молча. Через пять минут женщина вернулась, а за ней вошёл парамедик в белом халате. Она быстро что-то ему объяснила, показывая на рисунок, на фото и на Химико. Мужчина сначала слушал с недоверием, потом заговорил сам, очень быстро, и в его глазах появилась тревога.

Женщина снова присела рядом с Химико. На этот раз она сама сделала жест, будто что-то кусает, потом показала на заражённого на экране.

Химико яростно закивала.

Парамедик замолчал.

Они переглянулись, и теперь в комнате стало тише.

Вскоре все вышли, оставив Химико одну.

Она опустила глаза на руки. Засохшая кровь покрывала пальцы и запястья тёмными пятнами, наручники тянули кожу, а царапины на руке оказались неглубокими, но уже покраснели и неприятно щипали. Ногти пустого вспороли кожу тонко, без укуса, но в этом мире никто, кроме неё, не знал, насколько этого достаточно или недостаточно.

Через полчаса дверь открылась.

В комнату вошли люди в защитных костюмах и странных масках. Химико решила, что это противоэпидемическая бригада. Один из них отстегнул её наручники от стола, не снимая полностью с рук, другой жестом велел подняться.

Когда её вывели в коридор, Химико с удивлением увидела, что участок уже изменился.

Окна и проходы затягивали прозрачной плёнкой. У входа натянули жёлтую ленту. Все сотрудники, находившиеся внутри в момент её появления, собрались у стены; кто-то нервно говорил по телефону, кто-то спорил с людьми в защитных костюмах, но наружу не выпускали никого. Один из специалистов, похожий на человека в радиационном костюме, резкими жестами указывал на кабинеты, распределяя людей по помещениям.

Увидев защитные костюмы и перекрытые выходы, Химико впервые подумала, что здесь эпидемию ещё можно остановить. Возможно, больницу тоже успели закрыть и вирус не вырвется наружу.

Её повели в сторону душевых. Там уже стояли люди со шлангами и оборудованием, напоминающим большой металлический пылесос с длинной насадкой. Химико поняла, что сейчас её будут обрабатывать обеззараживающей жидкостью.

Её поставили у стены. Люди в костюмах отошли на безопасное расстояние, и прохладная струя ударила в грудь мощным потоком. Химико зажмурилась. Жидкость хлынула по лицу, волосам, плечам, забилась под ворот одежды, потекла по спине и рукам, смывая кровь, но оставляя после себя резкий химический запах, от которого першило в горле.

Пока её обливали со всех сторон, в памяти всплыл Нинейт.

Он сидел на диване рядом с ней, спокойный, собранный, словно даже чужую силу можно было привести в порядок, если правильно подобрать способ. В сознании прорезался его голос: вдох, выдох, представь место, где хочешь оказаться.

Химико сильно зажмурилась и представила больницу, где была с Элиасом.

Свет оборвался, будто его засосало в чёрную дыру. На мгновение ей показалось, что тело больше ничего не весит, что она висит где-то между слоями мира, без пола, стен и воздуха.

Потом её швырнуло вниз.

Химико со стуком рухнула на землю.

Вокруг было темно.

Она поднялась с трудом: руки всё ещё были скованы наручниками, одежда липла к телу, а мокрые волосы прилипли к лицу. Оглядевшись, Химико поняла, что перемещение сработало, и надежда вспыхнула в груди болезненно ярко.

Но тут же погасла, она была не в медицинском центре.

Химико стояла на улице, на чьём-то аккуратном газоне, среди жилых домов с тёплым светом в окнах. Поздний вечер лежал вокруг спокойно и безлюдно, где-то вдалеке шумела машина, на крыльце одного из домов горел фонарь, а ни мёртвого коридора, ни Элиаса, ни пустых рядом не было.

Химико снова не понимала, где находится.

Она стояла на мокрой траве, дрожала от холода и постепенно осознавала: сила переместила её на этой планете туда, куда она хотела, — к месту медицинского центра. Только опять не в тот мир.

Химико уже даже не удивилась.

Она глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула и попробовала точнее. Не просто больница. Не просто коридор. Нужно было вспомнить последний настоящий момент до провала: Элиаса, его яростное напряжённое лицо, руки, которыми он отталкивал заражённых, тела, наваливающиеся на него стеной, её собственное положение на полу, холод плитки, пустого, которого она тянула от его ноги.

На этот раз резкого рывка не случилось.

Сначала пропал слух. Весь мир вокруг стал беззвучным: ни далёкой машины, ни ветра, ни собственного дыхания. Потом тишина сжалась до тонкой, невыносимой точки.

Когда Химико открыла глаза, перед ней снова был коридор больницы.

Тот самый.

Тёмный, мёртвый, с телами пустых на полу.

Она обернулась и увидела Элиаса у стойки регистрации. Он сидел на полу, но уже поднял голову и смотрел на неё так, будто не сразу поверил собственным глазам.

— Химико?..

Его голос дошёл до неё будто через толщу воды.

На секунду у неё исчезло зрение. Потом притяжение сработало с такой силой, что ноги подломились. Химико рухнула на пол и потеряла сознание.