— Перезаряжайся, — тихо сказал Элиас, меняя магазин в автомате.

Химико достала запасной магазин из кармана, вытащила пустой и вставила новый. Пальцы слушались хуже, чем ей хотелось: после стрельбы в коридоре в руках ещё оставалась мелкая дрожь, но она всё равно справилась без подсказки. Элиас уже закончил и терпеливо наблюдал за её действиями, не торопя и не забирая оружие из рук.

На втором этаже оказалось тише. В коридоре бродили только трое заражённых, и Элиас разобрался с ними за считаные секунды: короткие сухие хлопки, три тела на полу, быстрый осмотр по сторонам. Химико даже не успела поднять пистолет как следует, когда сверху снова послышались шаги. Элиас тут же жестом указал на ближайшую дверь.

Они скрылись в одном из помещений, и Химико едва не вскрикнула, увидев внутри заражённую женщину в инвалидной коляске. Та сидела перед окном, пристёгнутая ремнём к спинке и сиденью; тело тянулось вперёд рывками, а ноги безуспешно шевелились на подножках, не способные поднять её с места. Колёса тихо поскрипывали от каждого движения. Элиас быстро подошёл и закончил всё ножом.

За дверью тут же ударили. Один из пустых, спустившихся сверху, врезался в створку плечом, потом ещё раз, уже сильнее. Дерево дрогнуло в косяке.

Химико и Элиас одновременно повернулись туда. Он оставался спокойным, только крепче перехватил нож, а Химико закрыла глаза и глубоко выдохнула.

Она уже понимала.

Это не Элиас привлёк его внимание. Она сама тянула пустого сюда своим страхом, и осознание этого цеплялось за горло сильнее, чем стук за дверью.

Пустой не прекращал биться в створку. Химико развернулась к санузлу, находившемуся прямо в палате. Дверь была открыта. Она заглянула внутрь, коротко обернулась на Элиаса и вошла, не дожидаясь вопросов.

Внутри стояла ванна, узкая раковина и зеркало, покрытое мутными разводами. Химико забралась в ванну, опустилась на дно, обняла себя руками и уткнулась лбом в колени. Элиас, шедший следом, остановился в дверном проёме.

— Химико, что с тобой? — спросил он тихо.

— Мне просто нужно успокоиться, — сказала она глухо. — Пожалуйста, дай мне минуту.

Он задержался на пороге, оценивая её состояние, затем кивнул и прикрыл дверь снаружи, давая ей пространство.

Химико пыталась дышать ровно.

Вдох.

Выдох.

Ещё раз.

Не думать о двери, о хрипе, о том, что заражённые чувствуют её лучше, чем ей хотелось верить. Она сама не понимала, почему именно сейчас её так пробрало. Минуту назад в коридоре она стреляла, видела, как падают пустые, слышала сухие хлопки автомата, и тогда тревога не разрывала грудь так сильно. А теперь один стук в дверь заставил сердце колотиться до онемения пальцев.

С той стороны раздалось движение. Элиас открыл дверь палаты, и послышались выстрелы. Один за другим. Хрип оборвался, затем тело тяжело ударилось о пол. Химико вскинула голову, испугавшись, что упал он, но вскоре автомат снова заговорил короткими очередями. Звуки проходили сквозь дверь глухо, но различимо: шаги, хлопки, падения, скрежет подошв по полу.

Она сидела в ванне, не отрывая глаз от двери, и в какой-то момент поймала себя на том, что снова задержала дыхание.

Потом всё стихло.

Дверь тихо скрипнула, и в проёме появился Элиас — усталый, с автоматом в руке и мягкой улыбкой на лице.

— Я зачистил ближайший коридор, котёнок.

Химико выдохнула с таким облегчением, словно только теперь вспомнила про воздух в лёгких. Потом поднялась, держась рукой за край ванны, и виновато посмотрела на него.

— Прости меня. Не знаю, что на меня нашло.

— Ты просто устала, — ответил Элиас без упрёка. — Давай закончим быстрее.

Едва он это сказал, рация на его груди зашипела.

На таком расстоянии сигнал ещё пробивался, но город глушил связь: голос то появлялся отчётливо, то рассыпался в шорох и металлический треск. Химико замерла, узнав в этом рваном шуме голос Нинейта.

Элиас нажал кнопку.

— Приём. Тебя плохо слышно.

Ответ сначала распался на помехи, потом сквозь треск прорезались отдельные слова:

— …как меня слышно? Приём.

— Нормально, — сказал Элиас. — Мы сейчас в медцентре.

Снова шорох, пауза, затем голос Нинейта стал чуть яснее:

— Заканчивайте быстрее.

— Принято, — ответил Элиас. — Конец связи.

Химико сама не ожидала, насколько сильно ждала подтверждения, что Нинейт и Мэлл живы. Она улыбнулась Элиасу, и он ответил ей такой же короткой улыбкой.

— Идём?

Она кивнула.

— У меня обычно не бывает панических атак, — сказала Химико, осторожно переступая через тела у входа в палату.

— Это была не паническая атака, — ответил Элиас. — Ты перенервничала.

— Меня всё время одолевает тревога.

— Именно поэтому мы и ищем тебе лекарства. От депрессии, тревожности и всего, что надо.

— Угу, — тихо сказала она.

Они пошли дальше по зачищенному коридору. Поблизости больше не слышалось шагов, только где-то глубже в здании ещё тянулся далёкий, неясный шум, от которого хотелось двигаться быстрее. Элиас заглянул в несколько помещений, потом остановился у палаты интенсивной терапии и первым вошёл внутрь.

Химико закрыла за ними дверь. Внутри стояли реанимационные койки, шкафы с расходниками, тележка с инструментами и несколько закрытых ящиков у стены. Элиас подошёл к одной из коек, стянул с неё простыню и повернулся к Химико.

— Послужит вместо мешка.

— Что мне делать?

— Охраняй дверь, пока я шарюсь в этих полках.

Он указал на шкафы, подошёл к ним и начал быстро открывать дверцы, проверяя содержимое. В простыню полетели упаковки бинтов, ампулы, шприцы, обезболивающие, какие-то небольшие коробки, названия которых она всё равно не успевала разобрать. Элиас работал быстро, но не хватал всё подряд; часть препаратов только осматривал и оставлял на месте, часть откладывал отдельно. Через несколько минут на полу лежал небольшой плотный баул, завязанный из простыни. Элиас затянул узел и перекинул его за спину, но Химико тут же протянула руку.

— Я возьму.

Он улыбнулся и уже открыл рот, чтобы возразить, но она перебила раньше:

— Тебе надо стрелять. Я не сломаюсь, если понесу это. Ты полезнее в бою.

Элиас оценил довод и медленно протянул:

— Логично.

После чего передал ей мешок.

Когда они начали спускаться на первый этаж, Элиас внезапно поднял руку, останавливая Химико, и пригнулся. Она тут же опустилась следом, устроившись на ступеньку позади него настолько тихо, насколько смогла.

Входная дверь медицинского центра была открыта настежь. Перед ней, у главного входа и дальше по парковке, бродила большая толпа заражённых. Они двигались без цели, сталкивались плечами, останавливались, снова разворачивались и тянулись вдоль фасада, словно остатки прежней привычки всё ещё удерживали их возле больницы. Внутри, у стойки регистрации, тоже находилось несколько пустых.

Элиас посмотрел на Химико через плечо и едва слышно сказал:

— Сиди здесь.

Она послушно кивнула, крепче прижимая к себе мешок с лекарствами.

Элиас быстро спустился ниже, ступая на цыпочках, но заражённые у входа всё равно заметили движение. Один рванулся к нему первым. Элиас оттолкнул его плечом, второго ударил ножом под рёбра, точно в сердце, а пока третий неловко перебирался через стойку регистрации, толпа снаружи только начинала поворачивать головы в сторону шума. Элиас успел метнуться к двери и с силой захлопнул створку, отрезая проход большей части толпы.

Химико, глядя на силуэты за стеклом, подумала, что их там больше полусотни.

Элиас быстро разобрался с заражённым за стойкой и уже направился обратно к лестнице, но из коридоров слева и справа донеслись быстрые шаги. Он повернулся в одну сторону, вскинул автомат и начал стрелять, а затем крикнул:

— Химико, стреляй!

Команда ударила по ней сильнее, чем сам шум. Химико сбросила мешок с лекарствами у стены и сорвалась с места, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Подбежав к Элиасу, она прижалась спиной к его спине. С её стороны заражённых было меньше и находились они дальше, но пока Химико поднимала пистолет и ловила прицел, расстояние сокращалось слишком быстро.

В первого она попала со второго выстрела. Пуля вошла в голову, и пустой рухнул, сбив плечом стоявшую у стены каталку. Второго и третьего удалось убрать одиночными выстрелами: один упал сразу, другой сделал ещё шаг и только потом завалился вперёд.

На четвёртого ушли оставшиеся патроны. Паника сбила дыхание, пальцы сжали рукоять сильнее, и Химико начала стрелять уже не так точно, попадая в плечо, грудь, стену, пока последняя пуля наконец не вошла ему под скулу, уходя вверх к основанию черепа.

Пятый был дальше всех, но бежал быстро. Химико, забывшая считать патроны, снова нажала на спуск и с ужасом услышала пустой щелчок.

Магазин был пуст.

Она успела только бросить пистолет под ноги, освобождая руки, прежде чем заражённый налетел на неё. Удар сбил дыхание, пол ушёл из-под ног, и Химико рухнула на спину вместе с ним, изо всех сил упираясь ладонями ему в грудь и подбородок. Пустой тянулся к её шее, хрипел прямо в лицо, скользкие пальцы цеплялись за кофту, а его вес давил так сильно, что руки быстро начали дрожать.

Элиас всё ещё стрелял. С его стороны заражённых было больше: он успел положить около десятка, но из-за угла появлялись новые, и каждый следующий сокращал расстояние быстрее предыдущего. Только когда за спиной исчезла опора и Химико больше не прижималась к нему, он понял, что она упала.

Элиас обернулся, но не успел даже развернуть оружие: из его коридора на него бросился заражённый.

— Твою мать! — сорвалось у него.

Ему пришлось выпустить остатки патронов почти в упор. Пустой рухнул, но следом за ним выскочил второй. Элиас ударил его прикладом в висок с такой силой, что заражённый упал замертво. До следующей группы оставались считанные секунды.

Он наконец смог посмотреть на Химико.

Она лежала на полу, рот был приоткрыт, глаза расширены, а дыхание застряло где-то в груди. Химико изо всех сил тянула пустого за волосы назад, отрывая его лицо от своей шеи на несколько мучительных сантиметров. Зубы щёлкнули у самой кожи.

Элиас рывком схватил заражённого за ворот и швырнул в сторону. Химико втянула воздух, но тут же увидела, как с его стороны ещё один пустой подобрался к Элиасу вплотную.

— Элиас! — закричала она.

Он успел встретить его плечом, но за первым хлынули остальные. Толпа навалилась стеной, заражённые тянули руки, цеплялись за одежду, автомат, плечи. Элиас отбивался ногами, локтями, прикладом, удерживая их на расстоянии, но их было слишком много, и с каждым мгновением они поджимали его ближе к стене.

Химико обернулась к тому пустому, которого он отбросил от неё. Тот уже полз не к ней, а к Элиасу. Пальцы скребли плитку, тело волочилось по полу, но заражённый упрямо сокращал расстояние до его ноги.

— Нет! — вырвалось у Химико.

Она бросилась вперёд в тот момент, когда пустой схватил Элиаса за щиколотку. Тот пошатнулся, но удержался, не имея ни секунды, чтобы наклониться и отцепить руку: перед ним всё ещё давили сразу несколько заражённых.

Химико рухнула рядом с ползущим пустым и вцепилась в его одежду обеими руками, когда зубы оказались опасно близко к плоти Элиаса. В груди вспыхнуло отчаяние, острое и яростное, смешанное со злостью такой силы, что перед глазами на миг потемнело.

Она дёрнула заражённого на себя.

И провалилась куда-то.

Вокруг стало темно. Исчезли коридор, выстрелы, хрип, тяжёлые шаги, крики Элиаса. Осталась только ткань под пальцами — та же грязная одежда пустого, которого она держала мёртвой хваткой, не позволяя ему добраться до ноги Элиаса.

Свет вспыхнул вновь и ударил в глаза так ярко, что Химико несколько мгновений не могла понять, где находится. Над головой горели лампы, чистые, холодные, слишком ровные после полумрака медцентра, и коридор перед ней уже не был мёртвым. Плитка блестела, стены казались светлее, где-то вдали работало оборудование, а воздух наполняли живые звуки больницы — шаги, голоса, гул вентиляции, приглушённый стук дверей.

Химико лежала на полу в той же позе, вытянувшись к заражённому, которого держала за одежду. Он всё ещё тянул руки вперёд, хватая воздух там, где несколько секунд назад находилась нога Элиаса, но самого Элиаса в коридоре больше не было.

Не было и толпы пустых, тел, крови, гильз и мёртвого гула здания, проснувшегося от выстрелов.

Был свет.

Живой, больничный, невозможный свет.

Химико попыталась подняться, чувствуя, как пальцы всё ещё сжимают грязную ткань на плече пустого. Издалека послышались быстрые шаги. Она повернула голову и увидела людей в медицинских халатах, бегущих к ним со стороны коридора, откуда минуту назад на Элиаса хлынула вторая волна заражённых.

Живых людей.

Паника ударила так сильно, что на мгновение стало нечем дышать. Химико не понимала, куда исчез Элиас, жив ли он, остался ли там, за тем провалом, один против толпы, или её просто вырвало из реальности в момент, когда он всё ещё сражался. Мысли рвались в разные стороны, но одна медсестра уже подбегала к заражённому, склоняясь над ним с испуганным лицом.

— Отойди от него! — закричала Химико.

Женщина остановилась. За её спиной появились ещё люди: врачи, медсёстры, несколько пациентов в больничной одежде. Они быстро окружали Химико и пустого, говорили все разом, но слова рассыпались в непонятный шум.

Местная речь больше не складывалась в смысл.

Химико поняла, что Мэлл оказался слишком далеко и способность, которая всё это время незаметно держала для неё чужой язык открытым, оборвалась вместе с расстоянием.

Она оглянулась в поисках пистолета.

На полу его не было.

Вспомнив пустой магазин, Химико стиснула зубы и бросилась к заражённому, который уже пытался подняться на ноги, стоя к ней спиной.

«Держи одну руку за свой локоть, а второй дави на голову, силой опуская её вниз. Это называется удушающий приём».

Голос брата проскользнул в голове так ясно, словно он стоял рядом и снова показывал ей это движение. Отголосок детства оказался совершенно не к месту, но именно сейчас его слова были полезнее всего.

Химико налетела на пустого со спины, обхватила его шею, крепко схватилась за собственный локоть и второй рукой изо всех сил надавила ему на голову, заставляя её уйти вперёд. Заражённый дёрнулся, ноги заскребли по плитке, пальцы вцепились ей в руку, но Химико только сильнее сжала хватку, чувствуя, как паника превращается в слепое упрямство: она не даст ему подняться.

Заражённый не мог закричать, только беззвучно разевал рот и щёлкал зубами, безуспешно пытаясь достать до её предплечья. Ногти впились в руку, вспарывая кожу тонкими горячими полосами, но Химико не отпускала.

Если она ослабит хватку, эти люди подойдут ближе, попытаются помочь, наклонятся к нему — и коридор снова станет тем самым мёртвым местом, из которого она только что исчезла.

Один из врачей попытался оттащить её. Мужские руки легли ей на плечо, потом на локоть, дёрнули назад, но Химико удержалась, вцепившись в пустого так, словно от этого зависела не только её жизнь. Вокруг кричали, требовали что-то, кто-то пытался разжать ей пальцы, но она слышала лишь рваное дыхание, собственный пульс и мерзкий сухой щелчок зубов возле запястья. Медсестра снова потянулась к нему.

Зубы пустого оказались опасно близко к её пальцам, и Химико с хриплым криком рванула его на себя. Спина ударилась о чужие ноги, кто-то едва не упал, врач за плечом снова что-то выкрикнул и сильнее дёрнул её за локоть, но боль уже отошла на второй план. Руки уже немели, мышцы горели от напряжения, а заражённый продолжал смыкать и размыкать челюсть, бессмысленно, голодно, настойчиво.

Когда его тело наконец обмякло, Химико ещё некоторое время не решалась отпустить. Она ждала нового рывка, щелчка зубов у самой кожи, хрипа, который запустит всё сначала. Только когда голова пустого тяжело повисла вперёд, она медленно разжала руки и отшатнулась назад. Ладони дрожали так сильно, что пальцы плохо слушались.

Мужчина тут же оттолкнул её от «пострадавшего», удерживая на расстоянии, а медсестра бросилась к телу и начала искать пульс.

Пустой лежал на плитке серый, обмякший, с полуоткрытым ртом и мутными глазами. Через секунду женщина склонилась над ним и начала делать массаж сердца.

Для неё он всё ещё был пациентом.

Для Химико — смертью, которую они собственными руками пытались поднять обратно.

Химико сорвалась.

— Нет! Нет, не трогай его! Отпусти меня!

Она рванулась вперёд, но мужчина удерживал её и силой оттаскивал назад. Медсестра продолжала давить на грудную клетку заражённого, пытаясь вернуть к жизни то, что уже не должно было двигаться, и этот вид оказался для Химико страшнее крови. Если сердце снова протолкнёт кровь, если он дёрнется, если кто-то окажется слишком близко…

Злость вспыхнула мгновенно.

Химико развернулась и ударила мужчину коленом в пах. Он согнулся пополам, выпуская её руку, и она тут же бросилась к медсестре. Та успела только поднять голову, прежде чем Химико с размаху ударила её ногой в лицо. Женщина рухнула на спину, голова ударилась о плитку, и тело обмякло.

В коридоре стало тихо.

Химико упала на заражённого сверху, схватила его за волосы и начала бить головой об пол. Раз. Второй. Третий. Плитка под черепом отзывалась глухими ударами, кожа у виска лопнула, и на светлую поверхность брызнула тёмная кровь.

Он уже не двигался и давно не подавал признаков жизни, но Химико не могла остановиться. Ей казалось, что стоит отпустить — и он снова поднимется, потянется к чужой руке, к горлу медсестры, к любому живому человеку в этом слишком ярком, слишком чистом коридоре.

Она продолжала, пока волосы не стали скользкими от крови, пальцы не начали срываться, а череп под ударами не перестал ощущаться целым. На полу расползалась тёмная лужа.

Люди вокруг больше не кричали.

Кто-то прикрыл рот ладонью, кто-то попятился к стене, один пациент в больничной рубашке осел на стул, глядя на неё с таким ужасом, словно перед ними был не человек, а сама причина конца света.

Коридор заполнил только глухой, повторяющийся звук ударов.

Мужчина, которого она ударила, с трудом выпрямился и шагнул ближе, выставив руки перед собой. Его голос звучал осторожно, напряжённо, но Химико всё равно не понимала ни слова. Она подняла на него глаза, потом посмотрела на свою окровавленную руку, на неподвижное тело под собой и наконец убедилась, что пустой больше не встанет.

Только тогда она отползла от него.

Химико добралась до стены, села прямо на пол, раскинув ноги, и упёрлась спиной в холодную поверхность. Дыхание рвалось из груди короткими, неровными толчками. На ладонях темнела кровь, под ногтями застряли чужие волосы, а вокруг стояли живые люди и смотрели на неё так, словно увидели нечто более зловещее, чем сами пустые.

Прошло несколько минут, прежде чем кто-то решился приблизиться к ней или к телу, лежащему рядом. Люди стояли полукругом у стен. Медсестра, которую она ударила, тихо застонала на полу, и только тогда двое врачей осторожно подались вперёд, но вновь остановились, когда Химико подняла на них глаза.

Из-за поворота выскочили двое охранников. Один уже держал у плеча рацию и хрипло вызывал подмогу, второй сжимал короткую резиновую дубинку, выставив её перед собой, словно собирался защищаться от дикого зверя.

По их лицам было видно: они ожидали увидеть обычную драку, истерику, пациента, сорвавшегося после нападения, кого угодно — только не худую окровавленную девушку рядом с неподвижным телом в расползающейся тёмной луже. Первое мгновение оба растерялись; один застыл с рацией у плеча, второй сжал дубинку крепче, но не решался подойти, переводя внимание с Химико на то, что лежало у её ног.

Потом тот, что был с рацией, первым пришёл в себя и сказал что-то напарнику. Они двинулись ближе уже осторожнее, держась на расстоянии, и только когда встали между Химико и остальными, врачи наконец рискнули оттащить пострадавшую медсестру подальше. Женщина приходила в себя медленно, судорожно втягивала воздух и хваталась за лицо, где уже проступала кровь.

Мужчины заговорили с Химико. Сначала громко и резко, потом медленнее, словно надеялись, что от этого слова станут понятнее.

Она смотрела на них пустыми глазами и не отвечала.

В голове всё ещё стоял глухой звук ударов, перед глазами плавало яркое больничное освещение, а где-то глубже под всем этим бился один вопрос: куда она попала? В прошлое? В другой слой этого же мира? Или её снова выбросило в новую реальность?

Один из охранников шагнул ближе. Химико напряглась, но не успела отстраниться: мужчина схватил её за руку выше локтя, второй тут же обошёл с другой стороны и перехватил вторую. Их пальцы сомкнулись крепко, профессионально, без лишней жестокости, но так, чтобы она не смогла вырваться.

Химико подняли на ноги, и колени на мгновение подломились от слабости. Она всё ещё чувствовала на ладонях липкую кровь, а рука саднила от царапин, оставленных ногтями пустого.

Её повели к выходу.

Первые несколько шагов Химико не сопротивлялась. Ей нужно было понять хотя бы что-нибудь.

Коридор вокруг жил: где-то звонил телефон, пищал аппарат, по полу катили каталку, люди выглядывали из кабинетов и тут же отступали назад, когда видели её. Всё было слишком чистым, слишком ярким, слишком целым.

У выхода стоял автомат с напитками. Химико успела бросить на него быстрый взгляд. За стеклом ровными рядами стояли яркие бутылки и банки, но ни один логотип не показался знакомым. Не было ни привычной колы, ни названий, которые она видела в своём мире; только чужие этикетки, чужие цвета, чужие слова, которые не складывались в смысл.

Сердце неприятно сжалось.

Значит, домой она, скорее всего, не вернулась.

Один из охранников снова что-то сказал, крепче удерживая её за локоть. Второй оглянулся назад, туда, где возле мёртвого тела уже суетились врачи, не решаясь подходить слишком близко.

Химико опустила глаза на руки мужчин, оценила расстояние до двери и открытую часть коридора впереди.

Что бы это ни было — прошлое, чужой мир или очередной провал её силы, — позволить им увести себя она не могла.

Ей нужно было сбежать.