— Стоит ли оно того? — спросила Химико, глядя на медицинский центр.

Элиас проследил за направлением её взгляда. У главного входа всё ещё бродили заражённые: одни толкались у дверей, другие медленно тянулись по парковке, цепляясь ногами за мусор, осколки и брошенные сумки. С такого расстояния здание казалось слишком большим, открытым и неправдоподобно живым для места, где давно уже не должно было оставаться ничего живого.

— Не стоит, — сказал он спокойно. — Но приказы командира надо выполнять. Нинейт сказал — я сделал.

Он улыбнулся краем губ, стараясь смягчить собственные слова, затем снова сосредоточился на центре, оценивая окна, боковые входы и тени за стеклом.

— К тому же лекарства нам всё равно нужны. Как минимум ради тебя. Ты раньше принимала что-нибудь от депрессии?

Химико кивнула, ещё несколько секунд не отрывая взгляда от здания.

— Флуоксетин, — сказала она, потом, чуть помедлив, добавила: — И Грандаксин.

Элиас нахмурился.

— Не слышал о таких препаратах. Возможно, это из твоего мира. Ты помнишь состав или действующее вещество?

Химико посмотрела на него с таким обречённым выражением, словно он спросил, помнит ли она устройство двигателя.

— Откуда? — выдохнула она. — Наверное, тебе придётся заново ставить мне диагноз и подбирать лекарства.

Элиас повернулся к ней и мягко улыбнулся.

— Рад, что ты мне доверяешь.

— Что за глупость, — буркнула Химико. — Я тебе свою жизнь доверяю.

Она произнесла это с нарочитой интонацией, с вызовом, но вскоре опустила голову и добавила тише:

— Хотя так себе ценность.

Улыбка исчезла с лица Элиаса.

— Не говори так, глупый хомяк, — сказал он негромко.

Химико прыснула, не удержавшись, а потом подняла на него глаза с широкой, задорной улыбкой. Элиас ответил коротким кивком, молчаливо закрепляя перемирие, после чего выбрался из машины и жестом велел ей держаться рядом.

В соседнее здание они вошли через разбитую дверь. Внутри было темнее, чем снаружи: дневной свет ложился мутными полосами через выбитые окна, цеплялся за пыль в воздухе и тонул в дальнем коридоре, где валялись перевёрнутые стулья, мятые листовки и обломки офисной мебели. Элиас шёл первым, бесшумно переступая через мусор, и Химико старалась повторять за ним, сжимая пистолет обеими руками.

«Палец убрать со спуска, пока нет угрозы», — повторяла она про себя, следя за его шагами.

Получалось плохо. Элиас двигался так тихо, будто пол заранее предупреждал его обо всех опасных местах, а Химико то наступала на осколки разбитого зеркала в холле, то задевала носком пластиковую папку, то вдруг пнула пустую банку из-под газировки. Банка с грохотом прокатилась по полу, ударилась о стену и замерла где-то у плинтуса.

Химико застыла, вжав голову в плечи.

Элиас медленно обернулся.

— Прости, — прошептала она.

Он ничего не ответил, только приложил палец к губам и снова указал ей держаться ближе. Лицо оставалось спокойным, но теперь он слушал здание внимательнее; после такого грохота в любой комнате могло что-нибудь проснуться.

Они не успели добраться до лестницы, когда сверху донёсся беспорядочный топот. Шаги срывались, сбивались, кто-то бежал, не разбирая дороги, цепляясь за стены и ступени, а вместе с ними вниз скатывалось хриплое дыхание, влажное и неровное.

Элиас повернулся к Химико и поднял руку, показывая ей отступить назад и молчать.

Она послушалась, целясь в сторону лестницы. Пальцы сами хотели лечь на спуск, но Химико успела сжать рукоять крепче и заставила себя убрать палец выше, как он велел. Сердце билось слишком громко, мешая слышать лестницу.

На пролёте появился пустой.

Это был совсем молодой парень, лет двадцати, в порванной футболке и приспущенных штанах; ремень болтался сбоку, цепляясь металлической пряжкой за бедро при каждом движении. Он бросился вниз, глядя мимо Элиаса, прямо на Химико, и вытянул к ней руку, хотя между ними оставалось достаточно места. Мутные глаза не отрывались от её лица, ноздри раздувались, а хрип становился чаще, словно её страх тянул его сильнее, чем стоящий перед ним человек.

Элиас шагнул навстречу.

Пустой уже проходил мимо него, продолжая тянуться к Химико, но Элиас поймал его за волосы на затылке и дёрнул назад. Тело качнулось, ноги заскребли по полу, пальцы всё ещё царапали воздух в её сторону. Химико увидела блеск ножа и зажмурилась раньше, чем лезвие с силой прошло по горлу. Хрип оборвался вместе с влажным рвущимся звуком.

Элиас перерезал шею слишком глубоко. Тело обмякло и повалилось вниз, а голова осталась у него в руке, удержанная за спутанные волосы. Он не успел перехватить тело раньше, чем оно ударилось плечом о плитку, и глухой стук разошёлся по холлу чересчур громко для этого мёртвого здания.

Элиас замер с отрезанной головой в руке и вслушался в лестницу. На лице мелькнула быстрая, острая тревога, которой Химико прежде у него не замечала.

Где-то выше снова раздались шаги. Кто-то сорвался за дверью, ударился во что-то деревянное, заскрёб ногтями или ладонями по поверхности, но вскоре шум начал стихать. Движение стало глуше и беспорядочнее, словно пустой потерял направление и снова забрёл в глубину коридора.

Элиас медленно выдохнул, но нож не убрал.

Когда он повернулся, Химико стояла у стены, прижимая к груди пистолет обеими руками. Глаза у неё были закрыты, плечи едва заметно дрожали, а губы беззвучно отсчитывали вдох и выдох, пока она пыталась вернуть себе хотя бы видимость спокойствия.

Потом она открыла глаза и посмотрела на него уже более собранно, хотя испуг никуда не исчез. Казалось, Химико удерживает себя на месте одной только упрямой злостью на собственный страх.

Элиас кивнул ей в сторону лестницы и пошёл наверх. Она двинулась следом, стараясь держаться достаточно близко, чтобы видеть его плечо перед собой, и достаточно аккуратно, чтобы больше не задевать мусор под ногами.

За лестничным пролётом коридор встретил их погромом. На полу валялись кусочки штукатурки, выбитая дверная ручка и длинные кровавые следы, тянувшиеся к дальней двери от лестницы. Оттуда же доносились влажные, жадные звуки.

Элиас поднял ладонь, велев ей остановиться, и сам первым подошёл к двери. Химико заглянула из-за его плеча и увидела пустого, склонившегося над чем-то маленьким и окровавленным. Сначала она не поняла, что именно лежит у него в руках, но потом заметила пушистый хвост, тонкую лапку и рыжеватую шерсть, слипшуюся от крови.

Белка.

Видимо, она попала внутрь через распахнутое окно, рядом с которым ветки дерева тянулись вплотную к стене.

Пустой ничего не замечал. Он сидел на полу, жадно вгрызаясь в добычу, полностью поглощённый ею. Химико смотрела на эту картину с тяжёлым, болезненным чувством, но к собственному удивлению обнаружила, что прежний слепой ужас уже не поднимается к горлу с такой силой. За спиной Элиаса страх становился тише. Она знала, что он справится, и эта уверенность всё ещё казалась ей непривычной.

Элиас подошёл к заражённому без спешки, не скрывая шагов. Пустой заметил его слишком поздно: поднял голову, дёрнулся, выпустил из пальцев изуродованное тельце, но Элиас уже оказался рядом. Одним точным движением он всадил нож ему в глаз до рукояти, под таким углом, что Химико поняла — лезвие вошло глубоко. Заражённый обмяк, и на этот раз Элиас успел подхватить его за плечо, не давая телу с грохотом рухнуть на пол.

За окном послышался новый хрип. Элиас повернул голову, а Химико подошла ближе, когда он осторожно выглянул через распахнутую раму. Под окном, среди кустов и битого стекла, лежал ещё один пустой. Ноги у него были вывернуты под неестественным углом, одна рука беспорядочно скребла землю, но подняться он уже не мог. Он хрипел, дёргал головой и всё ещё пытался ползти куда-то в сторону дерева.

— Видимо, их было двое, — тихо сказал Элиас. — Один полез за белкой к окну и сорвался. А второму всё же удалось её поймать.

Химико шумно выдохнула, снова невольно посмотрев на маленькое тело на полу. Жалость ударила неожиданно остро, но она заставила себя отвести глаза.

— Мы не можем здесь задерживаться, — сказала она.

Элиас посмотрел на неё, затем кивнул.

— Да. Ты права. Идём.

На третьем и четвёртом этажах заражённых не оказалось. Коридоры встретили их пустотой, серыми разводами на стенах и редкими следами прежней паники, но ни шагов, ни хрипа поблизости слышно не было. Когда лестница наконец закончилась тупиком под верхней площадкой, Элиас остановился и нахмурился.

— Где выход на крышу? — пробормотал он себе под нос.

Химико огляделась, потом указала в сторону двери в конце коридора, на которой висела выцветшая табличка с обозначением пожарного выхода.

— Может, с внешней стороны? У того выхода.

Элиас коротко кивнул, и они бесшумно пересекли пустующий коридор. У двери он сначала прислушался, затем осторожно дёрнул ручку. Створка не поддалась.

К его огорчению, дверь оказалась закрыта на ключ. Элиас выругался сквозь зубы, присел перед замочной скважиной и на мгновение замер, сосредотачиваясь уже не на коридоре, а на самом механизме. Потом достал из внутреннего кармана тонкий кожаный чехол, развернул его на ладони и выбрал два узких стальных инструмента, такие невзрачные, что Химико сперва приняла их за обломки проволоки.

— Только не дыши мне в затылок, — тихо бросил он, не оборачиваясь.

Химико послушно отступила на полшага, но всё равно не сводила с него глаз. Удивляться сил уже не оставалось. Элиас работал спокойно, без суеты: вставил инструменты в замок, чуть наклонил голову и прикрыл глаза, ловя пальцами слабый отклик металла. В тишине каждый крошечный щелчок казался слишком громким. Где-то за стеной протяжно скрипнуло дерево, но Элиас даже не дрогнул.

Замок долго не поддавался. Он раздражённо выдохнул, изменил положение руки и попробовал снова, уже осторожнее. На этот раз внутри что-то едва слышно щёлкнуло, и дверь наконец признала поражение. Элиас убрал инструменты, медленно повернул ручку и приоткрыл створку ровно настолько, чтобы заглянуть внутрь.

— Готово, — сказал он вполголоса.

Химико хотела бросить что-нибудь возмущённое, но успела только нахмуриться. Элиас заметил её сердитое лицо, задержался в проёме и непонимающе посмотрел на неё.

— Что с тобой?

Она выдержала всего секунду.

— Меня бесит, что вы все всё умеете, — выпалила Химико на одном выдохе. — Крутой Элиас, как терминатор: черепа заражённым крошит, двери взламывает, раны лечит, стреляет, дерётся, ещё и умный, добрый и чуткий!

Она выпрямилась, словно струна, а пальцы смешно сжались в кулаки. Элиас моргнул, потом не выдержал и рассмеялся, прикрыв рот запястьем. Он опёрся плечом о дверной проём и явно пытался не засмеяться громче, пока Химико стояла перед ним с выражением лица где-то между обидой, злостью и настоящей печалью.

— Так нечестно, — выдавила она уже тише.

На последнем слове сердитость в её голосе надломилась. Элиас перестал смеяться и посмотрел на неё внимательнее.

— Ну, прости, Химико, — сказал он мягче. — Большей части того, что я умею, меня научил Нинейт. Так что претензии к нему. Медицинское образование я получал отдельно, а Мэлл отдельно учился программированию.

Он осторожно положил ладонь ей на голову.

— Зато ты очень милая и красивая.

Химико уже не хотелось сердиться. Она просто отвела глаза и притихла, словно его слова попали совсем не туда, куда он целился. Элиас заметил перемену, ещё немного подержал ладонь на её волосах, потом убрал руку и попытался вернуть прежнюю лёгкость.

— А что такое терминатор?

Химико посмотрела на него так, будто он только что признался, что не знает, что такое дверь, но отвечать не стала.

Элиас усмехнулся краем губ и кивнул в сторону открытого прохода.

— Ладно. Идём.

Химико оказалась права. За дверью находилась пожарная лестница, уходившая вниз вдоль стены и поднимавшаяся выше, к узкой площадке под крышей. Металл под ногами выглядел старым, местами покрытым ржавчиной, но держался крепко. Снаружи тянуло холодным воздухом, и где-то внизу, за углом здания, снова бродили пустые, пока впереди оставалась крыша — единственный тихий путь к медицинскому центру.

Когда они дошли до края крыши со стороны медицинского центра, Элиас остановился и посмотрел вниз. Между зданиями тянулся узкий провал, не такой широкий, чтобы казаться невозможным, но достаточно глубокий, чтобы от одного взгляда у Химико неприятно сжался живот.

— Химико, придётся прыгать, — сказал он с тревогой. — Я смогу, а вот ты…

Он замялся, подбирая слова, но от этого стало только обиднее.

— Я не уверен, — всё же закончил Элиас. — Ты можешь остаться здесь, пока я сам разведаю здание?

Химико повернула к нему голову.

— Ты для этого меня взял с собой? — спросила она с упрёком. — Я прыгну. И приземлюсь куда надо.

Элиас устало выдохнул. Его слова больно задели: она опять оказывалась для них слабым местом, тем, кого нужно беречь, страховать и оставлять позади. Грусть быстро сменилась злостью, направленной вовсе не на него, а на собственные дрожащие колени, короткое дыхание и вечное ощущение, что её тело подводит раньше, чем она успевает доказать обратное.

Она развернулась, отошла назад на шесть шагов и снова повернулась к медицинскому центру.

Элиас понял слишком поздно.

— Химико…

Он только успел вдохнуть, чтобы приказать ей остановиться, но она уже сорвалась с места. Под ногами глухо стукнул бетон, ветер ударил в лицо, край крыши метнулся навстречу слишком быстро, но Химико не остановилась. Она оттолкнулась изо всех сил, на мгновение вытянулась в прыжке над пропастью, чувствуя, как сердце проваливается куда-то ниже рёбер, а потом ударилась ногами о соседнюю крышу, пошатнулась, качнулась вперёд, но всё-таки удержалась на ногах.

Химико подняла голову и посмотрела на Элиаса.

Его лицо исказилось от страха и ярости. Теперь уже он смешно сжал пальцы в кулаки и, приглушая голос, прошипел:

— Я прибью тебя, Химико.

Она нагло усмехнулась ему прямо в лицо.

— Сначала доберись до меня.

Она не успела договорить. Элиас прыгнул со своего места у края крыши без разбега, легко, словно расстояние между зданиями вообще не имело значения, и приземлился рядом с ней так близко, что Химико осталась стоять с открытым ртом.

Потом до неё дошло, насколько близко он оказался. Она распахнула глаза и рванула в сторону, но не успела сделать и пары шагов. Элиас поймал её за талию, осторожно, но крепко, развернул к себе и с самым коварным выражением лица начал щекотать.

— Да как ты посмела, — прошептал он, уже улыбаясь.

Химико захлебнулась смехом, попыталась вывернуться, но только потеряла равновесие и вскоре уже сидела на крыше, беспомощно отбиваясь от его рук.

— Пожалуйста, прости… — выдавила она сквозь смех. — Я больше не буду.

Элиас остановился, и лицо у него стало серьёзным.

— Я тебе не верю.

Химико тяжело дышала, прижимая ладонь к боку, где всё ещё щекотно ныло от его пальцев.

— Ну прости, — сказала она уже тише.

Он протянул руку, помог ей подняться и неожиданно обнял. После смеха это получилось немного внезапно: тепло его рук, напряжение в плечах, тихое дыхание у виска. Химико замерла, ещё не понимая, что злость в нём давно прошла, оставив после себя только испуг.

— Я очень боюсь, что ты пострадаешь, Химико, — сказал Элиас глухо.

Она немного помолчала, потом осторожно подняла на него глаза.

— Мы все смертны, Элиас. Ты не сможешь уберечь меня от всего.

Он ничего не ответил, только сжал её крепче.

Химико сглотнула и добавила мягче:

— Но я всё равно благодарна вам всем за заботу. Спасибо.

Они ещё немного постояли так. Внизу, у медицинского центра, по-прежнему бродили пустые, ветер гонял по крыше сухие листья и мелкий мусор, а где-то далеко металлически скрипнула вывеска. Потом Элиас медленно отпустил её и посмотрел в сторону двери, ведущей на верхний этаж.

— У нас ещё полчаса, чтобы закончить, иначе наши начнут волноваться.

Химико кивнула. Они быстро направились к двери, за которой начинался верхний этаж медицинского центра.

Внутри оказалось шумнее, чем они надеялись. Приглушённое дыхание и хрипы доносились с разных сторон здания, отражаясь от стен так глухо, что было трудно понять, сколько заражённых находится поблизости и откуда именно они могут выйти.

Химико повернула голову в сторону коридора и увидела пустого, который стоял у стены и смотрел прямо на них.

Сердце у неё ёкнуло. Через секунду он двинулся вперёд — стремительно и на удивление ровно, не покачиваясь. Он выглядел свежее тех заражённых, которых Химико видела раньше: кожа ещё не успела стать мертвенно-серой, на лице держался слабый розоватый оттенок, а под медицинским халатом виднелась больничная рубашка. Голова была туго перевязана бинтом, потемневшим у виска, но спереди явных ран не было.

— Похоже, пациент из комы, до которого добрались, — тихо сказал Элиас, вскинув нож. — Видимо, недолго лежал, прежде чем обратился. Раз так бодро стоит на ногах.

К тому времени пустой уже был в нескольких шагах. Элиас шагнул навстречу и ловко ударил его ножом в висок. Заражённый успел схватиться за его кофту, пальцы судорожно сжали ткань, но тело обмякло и рухнуло к ногам.

Элиас стряхнул его руку и быстро проверил коридор.

— К сожалению, на верхних этажах обычно палаты стационара и кабинеты врачей. Аптечный склад и процедурные, скорее всего, ниже. Придётся пробиваться туда.

Химико кивнула. Лицо у неё было серьёзным и упрямым, и Элиас на мгновение улыбнулся с таким тёплым умилением, что эта решимость показалась ему слишком дорогой, чтобы над ней шутить.

— Идём, хомячок.

На этот раз Химико даже не стала возмущаться. Она только коротко улыбнулась в ответ и двинулась за ним к лестнице.

Четвёртый этаж они проверять не стали. Элиас быстро решил, что тратить время на палаты бессмысленно, и повёл её ниже, на третий. Едва они спустились на площадку, впереди, у поворота коридора, показалась целая группа заражённых. Их было слишком много для узкого прохода: бывшие пациенты, кто-то в медицинской форме, кто-то в обычной одежде, все одновременно повернули головы на звук шагов и двинулись к ним.

Химико не успела толком испугаться; Элиас вскинул автомат и начал стрелять короткими, точными очередями, выбирая тех, кто оказывался ближе остальных. Один заражённый рухнул лицом вперёд, второй споткнулся о его тело, третьему пуля вошла в лоб так чисто, что он упал без звука. Глушитель съедал громкость, но в замкнутом коридоре каждый выстрел всё равно отдавался сухим хлопком.

Химико словно очнулась. Она подняла пистолет обеими руками, встала так, как ей показывали, и попыталась поймать прицелом ближайшую голову.

Пистолет был небольшим, чёрным, с короткой рукоятью и утолщённым стволом, в который был встроен глушитель. Он не походил на громоздкое армейское оружие: матовый корпус, стёртые грани, тугой металл под пальцами и странная компактность придавали ему обманчиво безобидный вид, пока вес в ладони не напоминал, что это всё-таки оружие.

Первый выстрел она сделала дёргано. К её невероятному удивлению, пуля попала в лоб заражённой, стоявшей позади ближайшего пустого. Та откинулась назад и рухнула, исчезнув за плечами остальных. Химико от неожиданности на миг потеряла темп, но новый выстрел Элиаса заставил её снова сосредоточиться.

Она держала пистолет двумя руками, стараясь не зажмуриваться и не дёргать запястьями. Из восьми выстрелов три оказались удачными: один попал в голову, второй пробил висок, третий сбил заражённого у самых ног Элиаса. Остальные ушли хуже — в плечо, в живот, в стену рядом с шеей. Одному пустому пуля ударила в челюсть, раздробив нижнюю часть лица, но он всё равно продолжал тянуться к ним, пока Элиас не добил его точным выстрелом в голову.

Около десяти заражённых легли кучей прямо в пяти метрах от них. Где-то в глубине этажа поднялся ответный гул. Сначала один хрип, потом ещё несколько, словно здание постепенно просыпалось и поворачивалось к ним всеми своими мёртвыми коридорами. Элиас прислушался к этому шуму и указал вниз.

— Дальше. Быстро.

Химико последовала за ним, стараясь не смотреть на тела под ногами. Руки дрожали, но пистолет она держала крепко и палец со спуска убрала сама, без напоминания.

Элиас обернулся уже на лестнице. Он улыбался, и в его лице появилась мальчишеская гордость.

— Ты молодец, — тихо сказал он.

Химико вспыхнула от радости так ярко, что на несколько мгновений даже шум здания стал дальше. Она снова посмотрела на пистолет в своих руках. Ей начинало нравиться быть сильной.