Крыша встретила Химико холодным ветром, ударившим в лицо и растрепавшим прилипшие к коже белые пряди. Она подняла голову и увидела над городом тёмные силуэты вертолётов, зависших на разной высоте; под их корпусами изредка вспыхивали огни, а дальше между зданиями мелькали более мелкие и быстрые объекты, похожие на дроны, которые резали воздух короткими рваными траекториями. Они не держали строй и не зависали на месте, их движения были беспорядочными, как и всё вокруг.

С высоты восьмидесятого этажа город выглядел чужим и каким-то нереальным. Горящие здания тянули вверх плотные столбы дыма, сирены выли непрерывно, однако уже начинали сбиваться и накладываться друг на друга, теряя ритм, а внизу люди двигались хаотично, сталкивались, разбегались в разные стороны, и с такой высоты происходящее действительно напоминало муравейник, только без малейшего намёка на порядок.

Она подошла ближе к краю, и мысль вернулась, будто никуда не исчезала всё это время: сделать шаг вперёд было бы проще всего. Взгляд скользнул вниз и задержался там, однако в этот момент внутри всплыли лица тех троих, которые вытолкнули её наверх из лифта. Химико провела ладонью по лицу и отвернулась от края, потому что в голове появилось простое, цепкое «а если».

Только теперь она почувствовала боль в ноге. Осколок стекла всё ещё торчал чуть выше щиколотки, ткань вокруг пропиталась кровью, однако сама рана оказалась не такой глубокой, как показалось сначала. Химико опустилась на бетон возле вентиляционного блока, посмотрела на застрявший кусок стекла, затем крепко сжала зубы и одним движением выдернула его. Боль вспыхнула коротко и ярко, заставив дыхание сбиться, однако вскоре начала стихать, оставляя после себя лишь неприятное пульсирующее ощущение.

Кровь выступила сильнее, потекла по коже тонкой полосой. Она быстро вытерла ладонь о куртку, прижала ткань к ноге и посидела неподвижно, слушая ветер и далёкий вой сирен.

Затем Химико вернулась к люку и заглянула внутрь. Там было тихо — ни шагов, ни дыхания, ни движения, только темнота шахты, уходящей вниз. Она подождала, прислушиваясь, однако ничего не изменилось, и в голове уже начала закрепляться мысль о том, что они, скорее всего, не выбрались.

Когда она наклонилась чуть ниже, снизу донёсся звук.

Шаги.

Химико замерла, вслушиваясь, и вскоре звук повторился — неровный, сбивчивый, будто кто-то шёл, постоянно сталкиваясь с преградами. Люк оставался открытым, поэтому Химико не стала раздумывать. Спуск занял совсем немного времени, и чем ниже она опускалась, тем сильнее ощущался запах крови, пыли и горячего металла, въевшийся в бетон и стены шахты.

Когда она спрыгнула внутрь лифта, подошва поехала по полу, где кровь смешалась с осколками стекла и грязью. Рука легла на стену, помогая удержать равновесие, а глаза невольно задержались на том, что было внутри кабины.

Тела лежали беспорядочно. Женщина средних лет в красной блузке была завалена набок, и из-за яркой ткани кровь на ней казалась почти чёрной, особенно рядом с белыми рубашками её коллег, которых будто смело в одну сторону. У одного рука оказалась вывернута под неестественным углом, другой лежал лицом вниз, и под ним медленно расползалось тёмное пятно. Химико быстро отвела глаза и заметила главное — тел тех троих здесь не было.

Значит, они всё-таки выбрались.

Она вышла из лифта и пошла налево, обходя искорёженный корпус вертолёта и стараясь не задевать выступающие края металла. Внутри обломков что-то шевельнулось.

Мужчина был зажат между частями корпуса. Нижнюю половину тела придавило металлом, белая футболка полностью пропиталась кровью и прилипла к коже, очки перекосило и треснуло, одна дужка держалась на месте, другая съехала вниз, а небольшой осколок стекла застрял прямо в глазнице. Глаза выглядели мутными, почти белыми. Он не реагировал на неё, только дышал — тяжело, прерывисто, с усилием.

Химико сделала шаг ближе. Дыхание стало глубже и чаще, сердце ударило быстрее, мышцы напряглись, а пальцы непроизвольно сжались. Опасность ощущалась физически, словно всё пространство вокруг него за одну секунду стало теснее.

Заражённый дёрнулся, словно уловил перемену в её состоянии. Его пальцы заскребли по полу сначала неуверенно, затем яростнее, он потянулся к ней, нащупывая направление, и движения стали всё настойчивее, несмотря на то что тело оставалось зажатым.

Он почувствовал её.

Химико попятилась, не отрывая от него глаз. Мысль о смерти никуда не исчезла, однако рядом появилась другая — простая и очень конкретная: она не хочет, чтобы её разорвали заживо. Это ощущение оказалось слишком сильным, чтобы его игнорировать.

Она развернулась и пошла дальше быстрее, не позволяя себе останавливаться.

Из кабинета впереди донёсся мягкий влажный звук.

Её шаги замедлились, стали осторожнее. Подойдя к проёму, Химико заглянула внутрь. Заражённый стоял спиной, склонившись над телом, и его движения выглядели рваными и жадными.

Она не успела отступить.

Он замер, затем обернулся. Пустые глаза остановились на ней, и заражённый тут же выпрямился и бросился вперёд.

Химико мгновенно развернулась и инстинктивно рванула к лифту, однако быстро поняла, что не успеет. В прошлый раз её вытолкнули наверх, а сейчас рассчитывать было не на кого.

Она метнулась вправо, к лестничной клетке, слыша за спиной неровные сбивчивые шаги, которые быстро сокращали расстояние.

Дверь на лестницу оказалась открыта. Она влетела внутрь и увидела на ступенях металлическую трубу. Химико задержалась, оценивая её размер и тяжесть, после чего быстро наклонилась и схватила оружие, крепко сжимая его обеими руками.

Когда труба оказалась у неё в руках, один только вес металла придал ей уверенности. Это ощущение продержалось ровно до того момента, пока заражённый не вылетел в проём.

Она замахнулась и ударила его по голове.

Звук вышел глухим и неправильным, и стало ясно, насколько слабым был удар. Заражённый лишь пошатнулся, отступил на шаг, однако в этой короткой паузе не оказалось спасения — он просто перестроился и снова рванулся вперёд.

Пока Химико пыталась снова поднять трубу, он схватил её за руки. Пальцы жёстко сомкнулись на запястьях и потянули её на себя. Лицо оказалось слишком близко, дыхание — тяжёлым и прерывистым, а затем он потянулся к её шее.

И она закричала.

Пульс ударил в виски так сильно, что на мгновение всё вокруг стало глухим, и в этом шуме проскользнула короткая отчаянная мысль:

«Я не хочу умирать так!»

В этот момент подошва заражённого поехала по размазанной крови. Он сорвался, потерял опору и рухнул на спину, однако хватку не разжал.

Химико едва удержалась на ногах, чтобы не упасть прямо на него. Его пальцы сжались ещё сильнее, до боли и онемения, и она почувствовала, как кисти начинают неметь под этим давлением. Он тянул её к себе снова и снова, не замечая ничего вокруг.

Она поставила ногу ему на грудь и изо всех сил потянула руки на себя, вжимаясь всем весом и пытаясь вырваться, однако быстро поняла, насколько он сильнее физически.

Отчаяние снова сдавило грудь, но следом поднялся гнев.

Химико ударила его ногой в лицо.

Удар получился неровным, но достаточным, чтобы голова заражённого мотнулась в сторону и он ненадолго потерял контроль.

Этого хватило.

Она рванула руки на себя, и запястья наконец выскользнули из скользких окровавленных пальцев.

Химико не остановилась: развернулась и бросилась вниз по лестнице.

В голове удерживалась только одна мысль — не останавливаться.

Химико неслась вниз по лестнице так быстро, как позволяли ноги, и постепенно звук преследования за спиной начал теряться, растворяться в эхе собственных шагов и глухих ударах подошв по бетону, пока наконец не исчез совсем, оставив после себя только сбитое дыхание и напряжение, которое не уходило.

Снизу ничего не доносилось, но эта тишина не успокаивала: за ней могло скрываться что угодно.

На одном из пролётов ей навстречу выскочили люди — четверо, один из них держал пистолет, двое тащили за собой третьего, и среди них особенно выделялся самый молодой, почти подросток, с потерянным взглядом и неровными шагами. Он постоянно спотыкался и едва держался на ногах, однако его тянули вверх, не позволяя остановиться.

Они пронеслись мимо так быстро, что Химико успела только обернуться им вслед. Нужно было предупредить их о заражённом наверху, который гнался за ней, однако слова не складывались.

В который раз незнание языка мешало именно тогда, когда нужно было что-то сказать.

К тому моменту, когда она попыталась подобрать хоть что-то понятное, люди уже исчезли за следующим пролётом.

Вскоре сверху донёсся топот чужих шагов, затем хлопнула дверь этажом выше, куда они забежали, а следом раздались крики, выстрелы и глухие звуки борьбы, быстро превратившиеся в хаос.

Всё закончилось так же внезапно, как началось.

Тишина после этого стала тяжелее.

Химико продолжила спускаться, однако движение теперь стало осторожнее, потому что внутри уже не было той прежней пустоты, и в следующий момент это стало окончательно ясно.

Картинка перед глазами дрогнула, а затем реальность исчезла, и на её месте возник короткий отрезок странного видения.

Тот же лестничный пролёт, тот же спуск, её собственные шаги, а дальше — дверь первого этажа, распахнутая настежь.

За ней стремительно собирается плотная масса тел.

Они уже не двигаются хаотично. Они слишком близко. Пространство за дверью заполнено ими настолько плотно, что, как только она оказывается в пределах досягаемости, руки хватают её со всех сторон — за одежду, за запястья, за волосы.

Её тянут вниз, и сопротивление оказывается бесполезным, потому что их слишком много.

Её сбивают с ног.

Химико падает, пытаясь упереться руками в пол, однако давление сверху становится мгновенным и подавляющим. Дыхание перехватывает, и дальше остаётся только ощущение чужих рук, веса тел и зубов, которые врезаются в плечо, шею, руки.

Боль накрывает целиком, а пространство вокруг сжимается до тесной, живой массы, из которой не получается вырваться.

Видение оборвалось внезапно, но тело ещё не успело оправиться от пережитого. Ноги подогнулись, и Химико схватилась за перила, чтобы не упасть. Она постояла неподвижно, пытаясь удержать равновесие, а пережитое всё ещё оставалось в мышцах, дыхании и дрожащих пальцах.

Теперь сомнений не осталось.

Если она продолжит спускаться так же, как сейчас, всё закончится именно там, за дверью первого этажа.

Взяв себя в руки, Химико развернулась и спустилась на второй этаж. Дверь она открывала осторожно, оставляя только узкую щель, однако уже этого хватило, чтобы увидеть коридор, заполненный заражёнными. Они двигались плотной массой, сталкивались, цеплялись друг за друга, постоянно создавая влажный, тяжёлый шум движения, и одного взгляда оказалось достаточно, чтобы не делать ни шага внутрь.

Она закрыла дверь так тихо, как только смогла, и, не задерживаясь, снова поднялась выше.

Третий этаж встретил её тишиной, которая на фоне всего происходящего казалась ненормальной. Химико осторожно вышла на площадку, прислушиваясь к каждому звуку, и именно в этот момент из одного из кабинетов донёсся звук падающего стула — короткий, глухой, после которого снова стало тихо.

Но теперь в этой тишине чувствовалась угроза. И проверять источник звука она не стала.

Химико двинулась в противоположную сторону, ускоряя шаг, пока не заметила первую открытую дверь. Не останавливаясь, она вошла внутрь, быстро закрыла её за собой и нащупала замок, фиксируя его с тихим щелчком, после чего прислонилась спиной к двери, стараясь выровнять дыхание и заставить себя хотя бы ненадолго замереть неподвижно.

Комната встретила её полумраком и запахом кофе, бумаги и пыли, который всё ещё держался здесь, словно мир снаружи не успел добраться до этого места окончательно. На столах стояли кружки, один из мониторов продолжал светиться, выбрасывая в пространство холодный голубоватый свет, а рядом валялись документы, брошенные в спешке.

Химико стояла неподвижно, прислушиваясь к звукам за дверью, однако снаружи было тихо — настолько тихо, что это заставляло задерживать дыхание.