Утро началось сонно и вяло. Накануне день выдался слишком насыщенным: Химико таскали с места на место, заставляли помогать, выполнять распоряжения и включаться во всё, что происходило вокруг, поэтому к утру от вчерашней суеты осталась только тяжесть в теле. Веки не хотели подниматься, мышцы отзывались усталостью, а сама мысль о том, что снова придётся вставать и что-то делать, вызывала глухое раздражение.

Простыня за ночь сбилась под ней в плотные складки, скрутилась где-то у поясницы и неприятно давила на кожу, словно специально мешала устроиться удобнее. Химико поворочалась, попыталась расправить её ногой, но ткань только сильнее собралась комом, и в голове мелькнула злая, совершенно серьёзная мысль: пришить эту проклятую простыню к матрасу наглухо, чтобы больше никогда не сползала. Пододеяльник раздражал ещё сильнее; он перекрутился внутри одеяла, сбился к одному краю и превратил постель во что-то неудобное, бесформенное и откровенно враждебное. Подушка, лежавшая под щекой, внезапно тоже показалась лишней, слишком высокой, слишком мягкой, слишком навязчивой.

Химико сбросила её на пол, затем села, сердито фыркнула и стащила с одеяла пододеяльник, путаясь пальцами в ткани. Следом сдёрнула простыню с матраса, скомкала всё это вместе в неаккуратную кучу и отправила туда же, избавляясь наконец от всего, что мешало спать. Только после этого снова забралась на матрас, укрылась одним одеялом и свернулась под ним, упрямо пряча лицо от сероватого утреннего света.

За окном стояло позднее лето. Воздух уже потерял дневную духоту, и прохладный ветер посвистывал в щелях так тонко, что этот звук то проваливался в сон, то снова вытаскивал из него. Было около семи утра, но никто не приходил будить её, не звал завтракать и не стучал в дверь. В этом оказалось достаточно милосердия, чтобы Химико, немного поворчав про себя, снова провалилась в сон.

Когда дверь негромко скрипнула, она всё же проснулась. Не открывая глаз, сперва только почувствовала чужое присутствие у входа, затем села на кровати, придерживая одеяло у груди, и сонно уставилась в полутёмный проём.

В комнату вошёл Элиас.

— Прости, котёнок, что разбудил, — сказал он мягко и чуть виновато улыбнулся.

Выглядел он так, словно сам поднялся совсем недавно и ещё не успел окончательно собраться. Волосы были растрёпаны, у висков выбились тёмные пряди, под глазами проступали синеватые тени, а веки казались припухшими после короткого, тяжёлого сна. Химико молча разглядывала его, всё ещё пытаясь понять, утро уже действительно началось или это продолжение какого-то мутного сна, но по голосу, осторожному движению у двери и усталой улыбке быстро поняла: Элиас тоже не выспался.

— Я хотел поговорить про лекарства, которые мы там оставили, — сказал Элиас, задержавшись у двери. — Среди них были и антидепрессанты для тебя. И вообще… как ты себя чувствуешь?

Химико сидела на голом матрасе, укутанная в одеяло, с таким видом, будто утро лично явилось испортить ей жизнь. Она нахмурилась, надулась ещё сильнее и пробубнила себе под нос:

— Жизнь — отстой.

Элиас сперва посмотрел на неё с удивлением, а потом всё-таки рассмеялся. Его и без того круглые глаза смешливо сузились, усталость на лице немного отступила, и улыбка вышла такой яркой, что Химико невольно смутилась. Раздражение ещё держалось где-то внутри, но уголки губ сами дрогнули, и она тоже слабо улыбнулась в ответ.

— Что ты тут натворила? — спросил он уже спокойнее, заходя в комнату и поглядывая на скомканную кучу белья у края кровати.

Химико проследила за его взглядом, потом снова посмотрела на простыню, пододеяльник и подушку, лежавшую на полу как поверженный противник.

— Кажется, я дралась с неодушевлёнными предметами, — сказала она хмуро, а затем фыркнула и подтянула одеяло выше. — Ненавижу подушки. Кто их вообще придумал?

— Они же удобные, — улыбнулся Элиас.

С каждым его шагом расстояние между ними сокращалось, но вскоре движение начало казаться Химико странно замедленным, словно комната постепенно вязла вокруг него. Сначала она списала это на сонливость, однако реальность перед глазами пошатнулась, дыхание перехватило, и в голове успела мелькнуть испуганная мысль:

«Это снова видение».

Комната исчезла.

На её месте вспыхнул белый дым, густой и едкий, от которого защипало в горле. Потом сквозь него проступили языки пламени, рыжие, резкие, жадно лижущие стены. Впереди через белую пелену мелькнул Мэлл. Совсем рядом с ним двигался Элиас; их фигуры то исчезали в дыму, то появлялись вновь, и Химико не могла разобрать, почему они держались так близко друг к другу. Повернув голову, она заметила Нинейта рядом: он подталкивал её вперёд, не давая остановиться.

Внимание снова вернулось к Элиасу и почему-то зацепилось за его ноги. На нём были синие джинсы, перепачканные сажей, ткань тёмными пятнами липла к коленям и бёдрам, а сам он продолжал двигаться вперёд, хотя видение упорно удерживало именно эту странную деталь.

Всё исчезло так же внезапно, как появилось.

Элиас всё ещё шёл к ней по комнате, заканчивая тот самый шаг, с которого реальность сорвалась. Не было ни дыма, ни пламени, ни горячего воздуха, забивающего горло. Только прохлада кондиционера, утренний полумрак и его спокойное, тёплое присутствие рядом.

— Ты выглядишь напуганной. Всё в порядке? — встревожился Элиас.

Он подошёл ближе, положил руку ей на плечо и наклонился, пытаясь поймать её взгляд. Химико смотрела на него широко раскрытыми глазами, но ответить не смогла. Слова застряли где-то в горле, дыхание всё ещё сбивалось после внезапного возвращения, а кожа покрылась холодным потом, из-за которого одеяло стало неприятно липнуть к телу.

Элиас коснулся её лба, и его лицо заметно напряглось.

— Химико?

Потребовалось немного времени, чтобы собраться и заставить себя выдохнуть:

— Видение.

Элиас замер.

— Пожар, — добавила она тише, всё ещё глядя на него. — Я не поняла, где мы, но мы бежали из горящего здания. Ты, Мэлл, Нинейт… все были там.

Сонная мягкость на лице Элиаса исчезла. Он выпрямился, взял её за руку и осторожно потянул с кровати.

— Идём со мной, — сказал он.

Голос прозвучал необычайно серьёзно, и от этого Химико окончательно проснулась. Она наспех натянула первую попавшуюся одежду, всё ещё плохо соображая после видения, и только потом позволила Элиасу вывести себя из комнаты.

Они спустились вниз. В гостиной Нинейт сидел в кресле с раскрытой книгой, устроившись глубже обычного и явно позволив себе несколько спокойных минут до начала дня. Тёмные волосы легли чуть небрежнее, ворот его чёрной рубашки был слегка смят, а пальцы неторопливо скользили по краю страницы. Когда Элиас и Химико вошли, он поднял голову, и утренняя расслабленность уступила место сосредоточенности, едва он увидел её лицо.

Мэлл лежал на диване, распластавшись во весь рост, с предплечьем поверх глаз; рот у него был слегка приоткрыт, и со стороны казалось, что он тихо сопит.

— У неё снова было видение, — сказал Элиас.

Мэлл моментально сел, сбросив руку с лица, и уставился на них уже совершенно бодрым взглядом. Нинейт закрыл книгу и положил её рядом.

— Что ты видела? — спокойно спросил он.

Химико пересказала всё, стараясь придерживаться тех же слов, иногда сбиваясь и возвращаясь к отдельным деталям: белый дым, огонь, Мэлл и Элиас впереди, Нинейт рядом и синие джинсы Элиаса, перепачканные сажей. Чем дольше она говорила, тем сильнее ощущала, что сама рассказанная картина не становится яснее; наоборот, из неё словно выпадали самые нужные куски, оставляя только жар, бег и чужие шаги вокруг.

Нинейт сцепил пальцы и выслушал её до конца, после чего спросил:

— То есть здание описать ты не можешь. И не можешь сказать, был ли это наш дом?

Химико виновато покачала головой.

— Извини, — сказала она тихо.

Нинейт не стал давить. Лишь слегка нахмурился, уже не сурово, а сосредоточенно, пытаясь найти в её словах хоть одну зацепку.

— Раньше ты говорила, что вычислила, когда мы зайдём в аптеку, и смогла нас выследить. Ты не поняла, когда это произойдёт?

Химико задумалась, вспоминая ощущение видения, его резкость и пугающую плотность.

— Да, — ответила она после небольшой паузы. — Почти. Чем ближе событие, тем отчётливее я его вижу. Я поняла это по старым видениям и по тому, насколько они были размытыми. А этот огонь… он будто обжигал меня. И запах дыма я чувствовала отчётливо, словно сама находилась там.

— И себя ты там тоже видела? — уточнил Нинейт.

— Да. Я бежала, рядом был ты. Мэлл и Элиас были впереди, но из-за дыма я различала только их силуэты.

Нинейт немного подвинулся в кресле и кивнул на свободное место рядом с собой.

— Сядь.

Его спокойствие почему-то тревожило Химико сильнее резких вопросов, но она всё же послушно подошла и села рядом.

— Ты ещё не слышала про мою силу, — сказал Нинейт. — Мы не рассказывали тебе, но я могу подчинять людей своим голосом.

Химико приоткрыла рот, пытаясь осмыслить услышанное. Изумление быстро сменилось детским восхищением, и она некоторое время просто смотрела на него, забыв даже моргнуть.

— Ого, — выдала она наконец.

Нинейт молча ждал продолжения с неизменно спокойным лицом, отчего её реакция показалась ещё глупее.

— Этот дар тебе очень идёт, — добавила Химико и улыбнулась, но тут же поняла, насколько странно это прозвучало.

Улыбка виновато дрогнула. Она опустила глаза и тихо пробормотала извинения себе под нос. Нинейт на комментарий никак не отреагировал, словно отметил сказанное, но не счёл нужным тратить на это отдельную реплику.

— Закрой глаза и постарайся сосредоточиться, — сказал он. — Я уже немного разобрался, как действует мой дар. Мэлл и Элиас тоже сделали немалый прогресс. А твой либо слишком хаотичный, либо ты неумеха.

На последнем слове он сделал такой точный обвинительный акцент, что Химико тут же обиженно нахмурилась.

— Если бы я мог забрать твой дар, я бы так и сделал, — продолжил Нинейт всё тем же ровным голосом. — А тебя посадил бы в птичью клетку и иногда бросал зёрна, чтобы ты пела.

Мэлл и Элиас одновременно хмыкнули, но Нинейт сохранял серьёзное выражение лица. Ни улыбки, ни намёка на шутку; только чуть сведённые брови и спокойный взгляд, из-за которого становилось сложно понять, где заканчивалась издёвка и начиналось настоящее намерение.

Химико почему-то не сомневалась, что он вполне мог бы провернуть нечто подобное, если бы решил, что так будет безопаснее для всех. Она выдохнула и с огромным облегчением подумала:

«Хорошо, что дар у меня не забрать».

— Закрой глаза, — снова повторил Нинейт.

Химико зажмурилась.

— Сделай глубокий вдох на четыре секунды, потом выдох на семь. Несколько раз, — сказал он спокойно. — Постарайся полностью успокоить мысли. Когда почувствуешь, что пульс стал ровнее, представь то видение настолько точно, насколько сможешь. Всё, за что зацепился взгляд: стены, потолок, пол, огонь, дым, шаги. Всё. Ты должна почувствовать свою силу изнутри. Если она работает хотя бы отчасти как моя, ты поймёшь, когда коснёшься её.

Химико послушно повторила всё, что он сказал. Вдох вышел неровным, выдох — слишком длинным, воздух словно цеплялся за горло, но через несколько попыток дыхание всё же стало глубже. Она старалась удерживать перед собой картинку: белый дым, огненные просветы. Чем отчётливее становилось воспоминание, тем сильнее сжималась грудь.

Когда в воображении снова поднялся дым, она закашлялась.

Едкая гарь просочилась в лёгкие так внезапно, что Химико захлебнулась вдохом. Жар ударил в лицо, кожу обдало сухим пеклом, и она распахнула глаза, ожидая увидеть гостиную.

Вместо этого вокруг полыхало здание. Под ногами мелькнул знакомый рисунок паркета, и только через секунду Химико поняла, что уже видела его раньше — в том самом торговом центре.

Дым забивал пространство плотными серыми клубами, доски надломленно трещали в огне, где-то сверху сыпались искры, а воздух был таким горячим, что каждый вдох обжигал горло. Химико растерялась, голова закружилась, ноги ослабли, и она пошатнулась в сторону, пытаясь удержаться хоть за что-нибудь.

Ладонь легла на обугленные доски стены.

Боль вспыхнула мгновенно, острая и живая, словно кожу проткнули раскалённым железом. Химико отдёрнула руку и громко вскрикнула, не успев даже осознать, как пол уходит из-под ног.

В следующую секунду она рухнула на спину уже в гостиной.

Над ней склонились лица Мэлла, Элиаса и Нинейта. Мэлл подался вперёд с дивана, Элиас выглядел испуганным до белизны, а Нинейт уже опустился перед ней на одно колено и осторожно взял её раненую руку, рассматривая покрасневший ожог на ладони.

— Что с тобой произошло, Химико?! — одновременно выкрикнули Мэлл и Элиас.

Химико не смогла ответить. Воздух всё ещё казался горячим, в горле першило от дыма, хотя вокруг пахло только домом, утренней прохладой и тканью дивана рядом. Она смотрела в потолок, пытаясь понять, как вообще вернулась обратно, пока Элиас не оказался рядом.

Он положил ладони поверх её руки, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Поначалу ничего не изменилось, но вскоре обжигающая боль стала ослабевать, постепенно растворяясь под его прикосновением. Покрасневшая кожа всё ещё горела, однако неприятное ощущение быстро стихало, пока от него не осталось лишь слабое жжение.

— От неё пахнет дымом, — взволнованно сказал Мэлл, глядя на Нинейта.

— Я заметил, — ответил Нинейт.

Он ещё немного осмотрел её ладонь, затем протянул руку и помог Химико подняться. Элиас бережно придержал её за спину, но в его движениях всё равно чувствовалась тревога; он внимательно осматривал её, опасаясь пропустить ещё один ожог, порез или след, который мог остаться после странного исчезновения.

— Ты исчезла, Химико, — сказал он тише обычного. — Просто исчезла. На несколько секунд.

— Мы жутко перепугались, — добавил Мэлл, подаваясь ближе. — Что с тобой произошло?

Химико пришла в себя быстрее, чем ожидала. В горле сильно першило, дыхание всё ещё цеплялось за грудь, хотелось закашляться глубоко и резко, но кашель застревал где-то внутри, оставляя после себя только сухую резь. Она провела языком по губам, сглотнула и заговорила слишком быстро, торопясь объяснить всё, пока детали не начали распадаться.

— Я была там. В том горящем здании. Это тот торговый центр, я узнала его по рисунку паркета, — сказала она и посмотрела на Нинейта. — Я просто отчётливо представила это место и переместилась туда.

Нинейт выпрямился. Его лицо оставалось спокойным, но между бровями чуть глубже легла складка, а пальцы на мгновение сильнее сжались. Он явно пытался осмыслить то, что только что произошло.

— Значит, здание горит, — сказал он наконец.

— Или будет гореть, — вставил Мэлл.

Нинейт коротко взглянул на него, принимая поправку, затем снова обратился к Химико.

— Значит, Сайлас, который исчез, тоже куда-то переместился благодаря твоей силе. Вероятно, ты можешь перемещаться сама и перемещать других людей в места из своих видений, хотя я пока не понимаю, куда именно ты отправила его.

— Это всё очень странно, — задумчиво сказал Мэлл. Он сел, уперев локти в колени, и продолжил: — Она то видит будущее, то телепортируется в место, которое увидела. И я не уверен, когда именно происходит перемещение. Здание горит сейчас или Химико попала в тот момент, где оно загорится позже?

— Это надо проверить, — сказал Нинейт.

Элиас тяжело вздохнул и провёл ладонью по волосам Химико, пытаясь успокоить её. Она позволила ему это; прежний испуг уже прошёл. Дым всё ещё царапал горло, ладонь помнила ожог даже после исцеления, однако мысли стали неожиданно ясными. Химико смотрела на них троих и думала только о том, что её сила больше не ограничивалась видениями. Она могла попасть туда, куда смотрело будущее.

По крайней мере, ей так казалось.